Драбблы от fracturelines

Рейтинг - R. Сонгфик. Песня: "Baby it's cold outside" - Dean Martin; http://www.youtube.com/watch?v=crFQpOCDfEc Слова: Baby it's cold outside I ought to say no, no, no, sir Mind if I move a little closer At least I'm gonna say that I tried What's the use in hurting my pride I really can't stay Baby it's cold outside Советую прослушать :) ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Сион отдёргивает занавеску. — Ну почему этот снег не мог подождать ещё несколько дней? Знакомые руки обвиваются вокруг его талии, и Недзуми кладёт подбородок на его плечо. — Ты же всё равно никуда не поедешь. — Я бы с радостью взял выходной, - тоскливо произносит тот, - но сейчас у нас очень беспокойный период. — Но на улице так холодно. Хмыкнув, Сион прислоняется лбом к виску Недзуми. — Если бы только этой причины было достаточно, - он разочарованно вздыхает. — Я бы лучше провёл первый день зимы дома. И я даже не хочу пытаться проезжать по этому снегу. — Детка, на улице холодно, - игриво мурлычет Недзуми, уткнувшись носом в шею Сиона, лицо которого расплывается в широкой улыбке. — Знаю, знаю, - говорит он, - но у меня работа. — Но, детка, на улице холодно, - более настойчиво поёт Недзуми, поглаживая руками его грудь и живот. — Я вынужден сказать – нет, нет, нет, сэр, - мягко пропевает Сион, подаваясь навстречу прикосновениям, чувствуя, как тёплые губы касаются его уха. — Ничего, если я придвинусь ближе? — По крайней мере, я могу сказать, что старался, - повернувшись в объятиях Недзуми, Сион обхватывает его за шею. — Какой смысл задевать мою гордость? – победно усмехается тот. Взгляд Сиона останавливается на губах Недзуми - мимолётный, и в то же время выразительный. — Я, правда, не могу остаться… Руки Недзуми сжимаются на его талии, а его ухмылка становится только шире, когда он присоединяется к Сиону. — О, но на улице так холодно. Пробормотав быстрое: «Думаю, меня там не хватятся», Сион выгибается в руках Недзуми, отвечая на поцелуй. Скользнув руками под рубашку Сиона, Недзуми осязает ладонями тёплую кожу, гладит его спину, прижимая ещё ближе к себе, и тот подчиняется, грубо целуя его, поторапливая… Так тесно, так жарко… Чувствуя возбуждение Недзуми, Сион просто не может сдержать стон. — Ты должен быть действительно благодарен, - произносит Недзуми, запуская пальцы в его штаны. — За что? – задыхающимся голосом спрашивает Сион. — За снег? — Ммм… За него тоже, - Недзуми снова впивается в его губы своими, целует яростно, жадно, пока у них обоих не начинает кружиться голова от этого. — И за кое-что ещё. Тяжело дыша, Сион сжимает рубашку Недзуми, глядя на него сквозь прикрытые веки – всё равно он не сможет открыть их сейчас. — За что? Тот ласково заправляет белую прядь Сиону за ухо. — За то, что я не настолько барышня, чтобы то иаканье, которое ты называешь пением, заставило меня бежать, куда глаза глядят. Моргнув, Сион рассеянно смотрит на Недзуми, но когда затуманенное страстью сознание проясняется настолько, чтобы позволить ему понять смысл сказанного, его возмущению нет предела. — Я не настолько плохо пою! Недзуми медленно отступает назад, примирительно поднимая руки, но ухмылка на красивом лице указывает на то, что в его попытке извиниться нет ни грамма искренности. — Это довольно-таки очаровательно. Нет, правда. Я не знаю ни одного человека, который издавал бы такие звуки. На лице Сиона вспыхивает яркий румянец. — Заткнись. — Я потрясён, что стекло не трес… — Заткнись, - он бросается вперёд, и в следующую секунду Недзуми лежит на матрасе, под ним, отвечая на красноречивый взгляд Сиона выражением триумфа на своём лице. — Просто заткнись, - шепчет тот, склоняясь к нему. Поцелуй выходит жадным, нетерпеливым, жарким, но слаженным. Это так правильно… чувствовать вкус Недзуми, ощущать тепло его тела под собой. Очередной стон неумолимо срывается с губ, что побуждает Недзуми вжаться в него бёдрами, а затем шепнуть: — Чёрт, никто не издаёт таких звуков, как ты. Сион спускает руку к поясу спортивных брюк Недзуми, на какое-то время задерживает пальцы на его тазовой косточке, а затем резко дёргает их вниз. Уловив краем уха очередное ругательство, Сион чувствует, как пальцы Недзуми играются с пуговицами на его собственных штанах, и потом его затапливает долгожданное облегчение, когда эти же пальцы избавляют от плена одежды его изнывающую плоть. В глазах обоих читается вызов, подкрепляемый грубыми ласками. В такие моменты Сион любит смотреть на то, как мерцают серебристо-серые радужки, как Недзуми постепенно теряет самообладание, хотя всеми силами старается скрыть это. Он любит доставлять Недзуми наслаждение, при этом не отрывая взгляда от его лица, предвкушая момент, когда тот будет кончать. И скоро это происходит. Громко и рвано. Сион чувствует, как Недзуми дрожит под ним, как судороги оргазма сотрясают его тело, чтобы потом оставить после себя ощущение приятной усталости. Но даже когда эта приятная усталось наступает, Недзуми проводит языком по губам и, сверкнув глазами, начинает быстро двигать рукой по члену Сиона. Он взглядом умоляет его поскорее кончить, подчиниться, потерять контроль, стать таким же измотанным, как и он сам. Но Сион смотрит на него с упрямством и непокорностью в глазах, ровно до тех пор, пока не начинает ощущать себя на краю. И тогда, склонившись к Недзуми, он заставляет его принять в себя рвущийся из его груди громкий крик в отнюдь неласковом слиянии губ. Остаток первого дня зимы они проводят в атмосфере полного блаженства и удовлетворения, обмениваясь ленивыми поцелуями и даря друг другу тепло. Сион игриво напевает куплет из «Рождественской песни», и Недзуми остаётся только беспомощно хохотать в подушку. Но потом, чтобы возместить Сиону удар по его гордости, Недзуми, в чём мать родила, показывает ему последний танцевальный номер, который он пытался освоить. Выходит смешно, неуклюже, и без какого-либо чувства ритма. Кокон, построенный из смеха и любви, словно отгородил их от остального мира, и когда наступает ночь, Сион более чем счастлив заснуть в нём.

Конец