Грёзы текущей воды

Грезы текущей воды

The Star (Звезда) — XVII высший аркан таро, символ вдохновения, творчества, новых идей, понимания высших взаимосвязей. В перевернутом положении потеря контроля, крушение надежд, бессилие.

«Меня зовут Лиссандро-де ла Коста, я единственный сын и наследник лорда Алехандро, герцога Ноймар, наместника императора на юге Империи Солнца. Мне 15 лет, через 2 дня я стану совершеннолетним и медо-гранисс — надеждой рода.» Именно этими словами я решил начать свои записи накануне праздника Лунного Танца, а ведь я родился именно в эту ночь…интересно сможет ли отец приехать на мой день рождения или, как обычно, позже?.. Мысли текли немного сонно, была поздняя ночь, почти полночь, почти…полночь?! Я даже выругался себе под нос (это так здорово — уметь ругаться, как взрослые), ведь я собирался наблюдать глаз пса на небосклоне, а эту алую звезду видно только в полночь в середине лета, одна ночь, неполный десяток минут и все! Я запишу свои наблюдения в дневник, и он будет закончен. Я собрал там все-все новое, что удалось узнать самому за целый год, все мои теории и открытия. Хочу, чтобы отец оценил мой труд и гордился мной. Я уже показывал записи тете Марите, двоюродной сестре моего отца — она меня похвалила, хотя и не читала даже, это было видно — она часто так делает, думая, что я еще ребенок. Но я не обижаюсь, ведь она любит меня больше всех на свете, как любит она повторять, когда ее не слышит бабушка Софи. А бабушка, в свою очередь, любит говорить, что я должен «вырасти мужчиной, а не болонкой с бантиком». Я очень люблю их обеих. Что-то, а звезды я люблю тоже, хотя мое увлечение поощряет лишь отец и старенький профессор из столицы, которого я часто ставлю в тупик своими вопросами. Тетя всегда недовольна, что, вот, мол, опять лежал на холодной крыше, да еще и высоко, еще и ветер, еще и тысяча и одно несчастье…а звезд никаких нет, это души умерших смотрят на нас с неба, и моя мама тоже среди них…я вздохнул. От нее у меня остался только медальон — два тонких дерева, сплетшихся ветвями и рубин запутавшейся в них луны. Рубин, яркий, как эта звезда… мама умерла вскоре после моего появления на свет, и я совсем ее не помню… Осторожно спускаюсь по готовым рухнуть ступеням лестницы, спиралью закручивающейся от подвала до крыши башни…прохожу тихо мимо спальни тети… Тетя Марита очень нежная, любящая и еще ммм…полная и у нее привычка все повторять по много раз, особенно «моему Лисенку, который очень невнимательный, но такой хорооошенький в этом костюмчике», а бабушка всегда сидит в кресле-качалке и курит длинную трубку, с ней очень интересно, но возраст берет свое, и она часто видит сны наяву и путает изредка меня с моим отцом, и…ох, что-то я тут развспоминался, а пора спать. Ладно, еще пару страниц прочту и все… Взгляд мой невольно скользнул к портрету моей матери, висящему в моей комнате: светлые вьющиеся волосы, бледная кожа, словно бы светящаяся в полумраке комнаты, зеленые продолговатые глаза, изящные кисти рук…она совершенно была не похожа ни на одну женщину, которых я видел до сих пор — южанки смуглые и черноволосые. От нее мне достался цвет глаз, зеленый, как изумруды. А она была похожа на ангела…тетя утверждает, что через два дня в моей душе тоже поселится ангел, а бабушка возражает, что в души мужчин рода ла Коста вселяются только демоны…спокойной ночи, мам… На рассвете конная прогулка (это мы так с наставником договорились называть наши занятия, чтобы тетя не волновалась, а то с нее станется запретить мне вообще подходить к конюшням, не то, чтобы мчаться во весь опор на моем чистокровном нервном Вороне, преодолевая сумасшедшие препятствия). Затем купание в ледяном ручье и фехтование (меч, кайешан-наш родовой клинок, рапира, иногда что-нибудь еще). Когда я заканчиваю с этим, тетя уже выходит из своей спальни и, потискав меня и попеняв, что я слишком: вспотел, быстро бежал, не причесанный; как следует не спал, странная краснота на щеках, ты моя прелесть, чмок…ведет меня завтракать, проследив, чтобы я одел очередной девчоночий костюм с лентами и бантами, бррр. После завтрака начинается самая долгая часть суток — уроки пения, танцев, истории, рисования и хороших манер. Ах да, еще языки, но это интересно — у нас много книг, которые я читаю неискаженными переводом. Тетя радуется моими успехами, напоминая, чтобы я не забыл как следует пообедать, «ооо, ешь как следует, малыш!!!» После этого я могу наконец-то переодеться и заняться, чем хочу, главное здесь улизнуть по-тихому, но этому я уже давно научился у местных браконьеров, которые живут в огромном лесу вокруг нашего замка. Знала бы об этом тетя… я даже хихикнул, представив ее лицо на секунду, если бы она увидела меня в компании этих заросших охотников у костра, ночью, пьющего что-то из одной фляги с ними, и слушающего все, что они рассказывают. Вообще-то они слишком суеверные, как на мой взгляд, но все равно с ними интересно, и Лунь — их старший — научил меня читать следы и становиться незаметным даже для зверей. А еще интересно ходить на земляничную поляну, что возле ручья. Туда приходят девчонки из деревни, хотя им и нельзя ходить в наш лес, но больно уж земляника вкусная…я снова улыбнулся, пробираясь уже мимо похрапывающего после обеда стражника у ворот. Вспомнил, как прятался в зарослях шиповника, боялся выдохнуть, рассматривая трех девочек…ммм…девушек, купающихся в ручье. Земляники я тогда так и не попробовал. Может быть, они сегодня тоже будут?.. спросил я у своего отражения в воде полупустого рва. Двойник утвердительно кивнул. На дороге, что вела к замку, были отчетливо видны с десяток бредущих фигур в просторных черных балахонах. Вот и отлично, моя верующая тетя будет занята с этими то ли паломниками, то ли монахами и про меня скорей всего вспомнит не скоро. Пробираясь по старой, заросшей голубыми колокольчиками тропе все глубже в лес, я все время думал о…ммм…землянике. Поэтому не особо удивился, поняв, что ноги принесли меня как раз куда мне нужно. К высокому дубу, с развилки ветвей которого открывался отличный вид и на поляну и на ручей. Ягоды стояли нетронутые, и я решил немного подождать, мне всегда здесь нравилось, к тому же под водой в ручье были какие-то старые статуи, но мне все никак не удавалось их рассмотреть. Устроился поудобнее на дереве и зевнул…теплое солнце, мягкие тени, шепот листвы и воды, сладкая дрема, птиц перезвоны — воспоминанья Луны, танцы на звездах, ты ведь все помнишь, руки, улыбки и сны…влага и песни, ночи и грезы, свобода, любовь…прости…стражи беспечны… взгляды-кинжалы. Пламя. Лиссандро, беги!.. Я окончательно пришел в себя, уже когда спустился и принялся бежать со всех ног домой…во сне (сне?) что-то горело. нет! там, впереди, полыхает что-то, зарево на темном небе разрастается на глазах, и я помчался еще быстрее… Ворота замка были широко распахнуты, а сам замок горел…бегающие люди в дыму, конюшни с лошадьми, сходящими с ума от страха. Паника кинула меня к ним. Распахнуть широкие двери, и позволить Ворону и остальным умчаться в ночь, рассыпая искры с копыт… теперь дом и тетя с бабушкой…я резко остановился, увидев, что люди во дворе — это не слуги, а вооруженные незнакомцы…миг неподвижности, и вот уже за мной мчаться несколько из них, на ходу перезаряжая арбалеты…ворота…еще десяток въезжающих всадников…поворачиваю к саду…дым и крики…догорающая беседка, красный витой металл…что-то ударило в спину, обожгло…кровь…встаю… Он смотрит на меня, лица не разобрать, прищуренные черные глаза…плащ дымится…изогнутый клинок в руках…отступаю назад на шаг…больно…тьма обжигает милосердным забытьем на миг…я еще вижу тетю, лежащую неподвижно на ступенях дома, когда меня проносят по двору, переступая через лежащих слуг…они спят?.. я тоже сплю.я там, у ручья, танец солнечных зайчиков на воде, почему они такие красные?.. как рубины…кровь.огонь до неба, звезды из огня… Просыпаться не хотелось. Сначала пришла боль. Я все еще в огне. Голова, спина, стянутые сзади руки, которых я почти не чувствовал, пересохшие губы… Запах прелой листвы и дыма от костра, грубый смех неподалеку…я лежал лицом вниз на земле…холодная…я жив?.. попытался пошевелиться и застонал от судороги по всему телу…тени…двое, подошли, перевернули на спину…больно…ночь в лесу, блики костра. Пить хотелось невыносимо, не буду просить!.. -пить — едва шепчу… Смотрят, один смеется…дорогое оружие, хорошие доспехи…не разбойники? но кто тогда?.. подняли, поставили на ноги…едва стою… держат…холодный металл фляги у моих губ…недосягаемый желанный глоток…дразнит, убирает флягу в последний момент…наконец-то! пью, один большой глоток…теперь огненная горечь повсюду, прорастает внутри безумным цветком, заставляя искры от костра взлететь к самому небу… -ну что, немного развлечемся?..-смеются снова, поднимает за подбородок лицо и проводит пальцами по щеке…грубая кожа перчаток…-нам ведь просто нужно привезти его живым, а насчет остального сказано не было…-хохочет…-живым останешься, красавчик, обещаю… Тогда я заболел, я видел сон, холодные колючие звезды танцевали со мной, с ними было больно… Часть вторая Ветер в башне

The Moon (Луна, Сумрак) — XVIII высший аркан таро, символизирующий начало рассвета, осторожное преодоление порога страха, перерождение. В перевернутом положении блуждание в лабиринте, потеря цели, замкнутый круг кошмаров.

Очнулся…тепло…тепло на губах, больно внутри…мягкая темнота…снова…чьи-то пальцы поддерживают голову, повязка на моих глазах… -Пей. — короткий приказ… мне все равно, я подчиняюсь. горечь… Воздух свежий, прохладный, наполнен запахами, они такие четкие, что я почти их вижу…тьма повсюду, в ней так удобно быть… Да, мир такой и есть, всегда был: тепло, удобно, не чувствую…память боли…- кто я?.. ответ приходит неожиданно: — Счастливчик. — И я с удивлением осознаю, что в моей вселенной я не один. Странно и немного страшно?.. нет, я не боюсь, что такое страх?.. голос справа от меня, немного непривычный.незнакомый, да, это так называется… Слова в моих мыслях кажутся чужими, но прикидываются кроткими, послушными. Разноцветные камушки шуршат на дне реки, влекомые течением, я просто достаю их один за одним. зачем?.. — Я думал, ты не очнешься вовсе, мануэлито. мануэлито?.. парнишка?.. это я? — Я хочу пить. — бросаю я еще один скользкий цветной камушек наугад, и тьма отзывается влагой на моих губах. — Чай, пей. — подчиняюсь. Мир взрывается внутри всполохами боли, когда чьи-то руки приподнимают меня, чтобы усадить. Я стону, потому что больше ничего не остается. нет, не осталось, только темнота, боль и подчинение… -Как мне называть тебя, палач? -Я не палач — тьма усмехнулась — Я Даймиони и сейчас я врач… …демон…пробормотал кто-кто внутри меня, обрушиваясь снова в боль и пламя. Не знаю сколько времени прошло, пока я обрел способность связно мыслить, не ускользая постоянно в раковину тишины и безмятежности. Но однажды я попросил еды, потом решил, что говорить с темнотой — это вообще-то неплохо, у нее, вернее у живущего в ней демона, было чувство юмора и заботливые руки. Я вспомнил, что значит бояться — ведь я так и не снимал повязку на глазах, демон не позволял, а когда его не было рядом, я все не мог решиться сам. Но этот момент все равно наступил, я настаивал на этом, надеялся, что увижу?! (да-да-да, я буду видеть!) и попробую вспомнить хоть что-то о себе. Страх обжигает и замораживает одновременно…я все же снял повязку, сам, когда Его не было. Сначала явились тени, такие темные на фоне беснующихся потоков света…а потом я понял, что могу видеть! если бы не знакомые руки (и когда Он успел прийти?..), что подхватили меня, я бы рухнул от облегчения… Зеркала лживы, я это знал всегда. Стройный и высокий, немного худощавый. Волосы черные, как смоль, густые, коротко остриженные косые пряди (раньше они спускались кажется до плеч) падают на глаза, тонкие черты, уверенный подбородок, очерченные скулы, аккуратный нос, глаза… с ними что-то не так, но сколько не всматриваюсь, не могу понять что. Пронзительный черный взгляд. И все. — Только очень внимательный человек увидит, что чернота твоих глаз отливает зеленью… — Я вздрогнул от неожиданности и перевел взгляд на отражение рядом с моим. Выше меня, возраст на вид не меньше трех десятков, сухощавый, мускулистый, очень смуглый даже в полумраке комнаты…полуулыбка на тонких губах, взгляд выжидающе-насмешливый. Проводит рукой по моей голой спине, почти нежно, и меня внезапно пробирает дрожь (сколько же раз я чувствовал эти его прикосновения, кутаясь в бархат тьмы). — Ожоги очень хорошо зажили, мануэлито, следов почти не осталось. — спокойно говорит он, заставляя меня повернуться к зеркалу вполоборота. — Теперь ты ангел. — говорит он тихо, и снова непонятная полуулыбка змеится по его губам. Проводит рукой по левой стороне моей спины, сверху вниз, и я вижу шрам — узорный причудливый след ожога, смазанные линии, обломанные перья… -Это решетка, — вспоминаю я, — узорная решетка в чайной беседке, что была в саду — шепчу в бреду. Дым застилает глаза, пламя, крики… Он резко и сильно бьет меня по лицу, наотмашь! -Спасибо, Даймиони. — Пробормотал я, вставая. Он смотрел на меня и теперь не улыбался. — Иди спать, хватит любоваться — зло сказал он, подтолкнув меня к постели. Я лег. Он взялся поправлять подушки. — Бездна тебя забери — прорычал я, обессиленно лежа. — Я сам могу, убирайся! — Как будет угодно господину — сказал он с легкой издевкой и каким-то оттенком бесконечного терпения и вышел, забрав свечу. Я выловил еще один камушек — стыд… Так, как в ту бесконечную ночь, я никогда больше не плакал… С утра следующего дня я бродил по дому, в котором обретал вторую жизнь. Вернее будет сказать, по поместью. Дом был большим, очень богатым, перестроенный обновленный замок. А когда я поднялся на крышу витой башенки, то появилась вспышка памяти…я жил…раньше…в замке…башня…скалы…лес…звезды…облака…библиотека…отец!.. и пламя, огонь повсюду! Со страхом отпрянул от каменного парапета. Спокойно, здесь нет огня, а есть высокое небо, красивый сад, белые скалы и…мой взгляд заметался по горизонту — море! огромное, в полмира!.. К полудню Даймиони нашел меня на высокой стене, бездумно глядящим вдаль, и потащил обедать. Спорить с ним было бессмысленно. Я узнал, что проболел почти месяц. Что этот замок принадлежит лорду Валентайну, герцогу Эрвиниан, и что гонец с вестью о моем выздоровлении отправился к нему еще вчера. Так что он приедет, как только сможет, он очень интересовался тем, кто я… Я ответил, что пока не помню своего имени, но помню своего отца. — Молодец, -сказал он без всякого выражения. — Иди и не забирайся слишком высоко, Ангел. И я отправился бродить дальше, пытаясь вспомнить что-нибудь про ангелов, а почему нет?.. Ноги вынесли меня к конюшням. Так мало лошадей, отдельно стоящий нервный красавец-двухлетка…я завороженно подошел ближе… -Ворон?..- он нервно фыркнул и недоверчиво покосился на мою протянутую руку, но все равно позволил вывести себя из стойла и оседлать. Всхрапнул, сделал вдруг свечу, лансаду, снова свечу — тело реагировало гораздо раньше разума, который просто отказал мне…конь принялся одержимо и зло носиться по двору, пытаясь скинуть ненавистного седока, умный злой зверь… Мир рассыпается на осколки, кружащие вокруг нашего со смертью танца: страх, переходящий в суеверный ужас в глазах выбежавших на звуки конюхов…застывшая нервная улыбка на губах Даймиони, едва не кинувшегося нам под копыта…разноцветная мозаика перед глазами… -Тише, Ворон, тише — шептал я пересохшими губами, понимая, что это вовсе не мой конь и не желает слушать никого, поэтому и стоял отдельно, и в строгой уздечке… Я пришел в себя уже стоя на ногах на все еще скачущей земле и пытаясь успокоить радостно бьющееся сердце и одновременно отводя в сторону морду коня, проникшегося ко мне уважением и своей злой любовью. Конюхи стали его уводить, косясь со страхом уже на меня, а Даймиони с уважением хлопнул по плечу, и я почувствовал себя почти счастливым. Вечером мы пили вместе какое-то безумно крепкое ароматное домашнее вино и я расслабленно болтал ни о чем, он щурился, как сытый довольный кот, куря какую-то несуразно длинную трубку. Ночью мне снилась земляника, хрустальный ручей и свет отовсюду… Утром Даймиони разбудил меня и заставил одеться как-то особенно тщательно. На вопрос в чем дело ответил, что лорд Валентайн вот-вот приедет. Я затаил дыхание и полчаса еще пытался прилично причесаться. Я сидел в своей комнате и прислушивался к быстрым шагам и негромким голосам слуг в коридоре (странно, я понял, что раньше их почти не замечал). Потом Даймиони позвал меня в кабинет, и я просто отправился за ним. Лорд Валентайн оказался высоким и хорошо сложенным мужчиной около сорока лет, широкоплечий, с открытым взглядом серых глаз. Он встретил меня сочувственной улыбкой на полных губах. -Садись, мой мальчик. — сказал он с акцентом, что был присущ уроженцам центра империи, каковым он бесспорно и являлся. Я учтиво приветствовал его и поклонился. Он заговорил со мной мягко, словно бы все время тщательно подбирал слова, радовался моему выздоровлению. Я поблагодарил его за свое спасение, он отмахнулся и, наливая коньяк по бокалам, ответил, что он просто путешествовал, а его охрана, в поисках воды, нашла следы разбойников и через какой-то час они были найдены и уничтожены. А меня… (он помолчал, снова растеряв слова) доставили сюда. Коньяк оказался очень крепким и как нельзя кстати, дрожь хоть немного унялась. Я не помнил той ночи и предпочитал, чтобы так это пока и оставалось. Я встал. — Лорд Валентайн, я Ваш вечный должник, и знайте, что если Вам нужен будет преданный человек, Вы найдете его во мне.- Слова прозвучали немного спонтанно, но моя решимость их дополнила. Герцог серьезно кивнул и сказал, что верит мне, добавив, чтобы я не волновался и он подыщет мне занятие, и чтобы я скорее набирался сил. Поинтересовался, нужно ли мне что-нибудь. — Лорд Валентайн, я бы хотел только, если возможно, написать моему отцу, лорду Алехандро-де ла Коста. Я уверен, что он тоже найдет, как отблагодарить Вас. — Я снова поклонился. Он нахмурился и повертел бокал в руках. Поднял угрюмый взгляд на меня. — Парень, ты уверен в том, что сказал сейчас? — Да, синьор, — поспешил заверить его я, — хотя моя память все еще ускользает от меня, но имя своего отца я помню очень точно. Он встал и отошел к окну, вернулся, твердым шагом подошел ко мне. — Видишь ли, я вынужден сказать тебе то, что причинит новую боль. Месяц назад в столице после суда лорд Алехандро был казнен по обвинению в измене Императору. часть третья Сны морской воды

The Hermit (Отшельник) — IX высший аркан таро, символ пути внутрь себя, замкнутости, обретения внутреннего смысла. В перевернутом виде — отчуждение, замкнутость в себе, озлобленность.

Я прихожу в сознание внезапно, вокруг меня холодная вода, смыкается…обнимает, цепляет ледяными пальцами. Не на что опереться, оттолкнуться, вынырнуть тоже не получается — что-то или кто-то крепко держит меня за плечи, не давая выплыть. Соленая вода с готовностью устремляется в нестерпимо горящие легкие…я просыпаюсь с криком, долго кашляю, пью горький настой травы. Вокруг меня деревья, я в саду, в огромном кресле. Яркий весенний полдень и щебет поющих птиц, солнечные лучи сквозь зелень листьев. Опять кошмар…не нужно, не хочу больше! На мой крик является Даймиони, мой вечный страж и непреклонный господин. Смотрит в мои глаза и недовольно хмуриться. Я не помню сколько времени прошло с того разговора в кабинете лорда Валентайна, если захочу, то смогу, но вот только зачем?.. Смысл всего сущего исчез, как только я осознал те слова о казни. Кажется, тогда я еще встал и нашел силы поблагодарить герцога за то, что он берет на себя такой риск, позволяя мне укрыться на время у него. Вышел. Что было дальше я уже не помнил. Но вездесущий злой демон бил меня на крыше башни…за что?.. я просто хотел к звездам… Не помню, что было со мной за это время. Кажется, Даймиони поднимал меня утром, вел в сад или еще куда-нибудь в доме и оставлял. Я сидел, глядя перед собой, это было хорошо, мне не было нужно абсолютно ничего. Жаль только было, что я разучился прятаться во тьму и просто быть, как делал раньше, ужасно, до горьких непонятных слез жаль… Я спал наяву. Бродил по дому, как сомнамбула, изредка вылавливая какую-то мысль из потока сознания (то бешено несущегося, то вовсе затихающего), обдумывал ее, выкидывал. Иногда получалось что-то дельное, но чаще нет. На вопросы Даймиони не отвечал, да и не пытался. Дни сливались в одну неясную картину. Если он говорил мне есть, я ел, говорил спать — ложился. Часто он отводил меня в комнату поздно ночью или даже относил…я мог заснуть где угодно. Чаще всего где-нибудь на старой стене замка, откуда было видно море и паруса, город на побережье. Я думал есть ли там люди или же город я придумал сам, и море, и весь мир… Потом пришли кошмары. А вернее один кошмар, он просто одевал разные личины, оставаясь неизменным в сути. Темнота, холод, желание борьбы и всегда смерть. С кошмаром вернулись некоторые чувства. Поначалу, конечно, страх. Он лип ко мне как паутина, опутывал и сковывал бесконечными нитями. И тогда демон был рядом и держал меня. Следом появилась осторожность и какая-то чувствительность к звукам и запахам. К цветному миру. Я пил это все с маниакальной одержимостью, как безнадежно больной пытается вобрать в себя все многообразие оттенков, прежде чем заснуть навсегда. И демон стал давать мне другой чай, не такой горький.после него становилось легче, и я думал, сошел ли я уже с ума или еще немного?.. нет, я был в порядке, просто смотрел на себя немного словно бы со стороны, так не нужно было быть собой и можно было не думать, я не хотел. Так прошло около трех месяцев и летняя жара сменилась сыростью осени на побережье. Холодный ветер тоже был по-своему хорош, приглашая полететь с ним. Куда? какая разница…демон меня не отпускал. Я начал проводить дни в библиотеке и кошмары стали приходить реже. Я читал все подряд, иногда не помня через секунду что прочел, иногда так увлекался, что не обращал внимания ни на что, и тогда демон кормил меня чуть ли не силой, пока я пытался рассказать ему то, что только что узнал. Он странно улыбался мне в ответ, одними губами, глаза оставались холодными. Неважно…я переворачивал следующую страницу. Затем была зима. Странно, но я понял, что впервые в жизни видел снег — он был как пепел, только белый. Снежинки вызвали во мне столько новых чувств! почему-то захотелось взять бумагу и записать что-то очень важное, как будто от этого зависела вся моя жизнь… А потом демон со смехом кинул в меня что-то, шар из снега, первые несколько дружелюбно разбились о мою рубаху (я не успел одеть теплую одежду, увидел что-то белое и вынесся наружу, смотреть). Я едва не упал, поскользнувшись и уворачиваясь от следующего, все же попавшего мне в ухо и осыпавшегося за шиворот. Я взвыл и…спрятался за стену, тоже пытаясь слепить что-то похожее…получалось плохо, зато много, и когда демон выглянул, я отплатил ему той же монетой! Ха! я ликовал! правда недолго, он уронил меня в снег и извалял как следует, приговаривая что сделает все же из меня приличного ангела или хотя бы отправит к предкам, но не будет больше терпеть «эту сопливую девчонку». Обида переросла в злость с очередным сугробом, в который меня «случайно» уронили, и я стал сопротивляться. Шло туго. Демон двигался по скользким плитам во дворе с кошачьей грацией хищника, угадывая все мои движения, опасный и безжалостный. И я вдруг понял, что тоже так хочу. О чем и заявил ему со смехом, пытаясь ослабить какой-то особо хитрый захват. Он с важным видом заявил, что девочек этому не учат, а после моего короткого удара, который он пропустил, добавил, что это искусство. На следующее утро я понял, что сильно ошибся. Напросившись к демону в ученики, я и попал в ад… Эти тренировки были непохожи не на что, слишком долгие, слишком сложные, слишком непонятные, слишком… Кошмары перестали являться — им просто не к кому было приходить — я спал, как убитый. Когда наконец мог свалиться спать после многочасового стояния почти голышом в какой-то хитрой позе или бега по всем этажам замка за неуловимым Даймиони. Постепенно я вспомнил своих прежних наставников, а приемы тело помнило само. Но меня учили владеть оружием, а демон подразумевал под оружием собственное тело… и это было очень интересно. А массаж, которому он подвергал меня каждый день, был истинной пыткой, после которой сладко ныло все тело и приходили взрослые непонятные сны, вгонявшие на рассвете меня в краску… Что-то происходило во мне, словно заполняя изнутри разноцветными кляксами, которые собирались в одну яркую картину. Исподволь, незаметно, но неотвратимо. Как только подул теплый ветер, заставляя подтаивать снег на солнце, а на ветвях в саду набухли почки, я начал купаться в бассейне. Каждое утро, тайком от демона, я пробирался в сад и с наслаждением окунался в ледяную купель. А после возвращался в комнату, чтобы «проснуться» и выпить его чай, и позавтракать. День начинался по новой. Но сама мысль о том, что у меня есть маленький секрет, бодрила сильнее холодной воды. Естественно, однажды это закончилось. Он просто появился и встал на краю, когда я уже собирался выбраться на воздух. И…не давал мне выходить из воды еще добрый час. Сначала я сопротивлялся, раз за разом оказываясь снова в воде, но не оставляя своих попыток. Потом просил, потом умолял…но так и не раскаялся, хотя и видел, что стоит мне извиниться и он прекратит эту непонятную игру. Он ушел и вернулся через минуту, неся в руках огромное пушистое полотенце. После, в моей комнате, растер меня какой-то едкой дрянью, от которой жгло все тело и ушел, заперев дверь. Я опешил. За весь день ничего не произошло. Я так и остался голодным. Я недоумевал и злился! А на следующее утро вскрыл замок (и этому он меня научил в шутку, ха!) и снова упрямо пошел купаться. «Это вызов или предложение?» — спросил он задумчиво, снова мешая мне выйти… Теперь к моим тренировкам добавились еще и упражнения в воде. В холодной воде. Все шло своим чередом. Даймиони увеличивал нагрузки. Я старался как мог, едва не выворачивая суставы. Весна вступала в свои права, окрашивая весь мир в нежные оттенки. Белизна цветущих апельсинов, желток нарциссов, смущенно зардевшиеся анемоны в укромных уголках сада… Мир светлел и расцветал, а демон с каждым днем становился все мрачнее, куря свою невозможно длинную трубку и глядя на меня и мои усилия. Я даже боялся спрашивать, что происходит, и мучился от чувства непонятной вины… Пока однажды вечером, когда я уже раздевался, чтобы лечь спать, он, как обычно без стука, вошел в мою комнату, озираясь по сторонам, в каком-то непонятном возбуждении и плотно прикрыл дверь. Я со вздохом снова натянул узкие штаны и вопросительно уставился на него. «Снимай это!» — сказал он тоном, не терпящим возражений. А в ответ на мой теперь уже недоуменный взгляд кинул в меня увесистым свертком. В нем оказалась одежда, довольно простая, а я очень тщательно одевался в последнее время. Следом в меня полетел тяжелый плащ. «Переодевайся, Ангел! Мы идем в город.» Помню, я даже сел от неожиданности… И вот теперь я здесь, в саду, все еще во власти отступившего кошмара, неделю спустя после нашей вылазки в город. Мысли же мои оказались прерванны звуками беготни и громких голосов охраны и прислуги… — Приехал Лорд. — рыкнул Даймиони, протягивая мне кружку с чаем (и вечным наказом выпить до капли!), и умчался встречать хозяина после долгого отсутствия. Что же ожидает меня на этот раз?. Лорд Валентайн приехал на этот раз не один. Из богато украшенной кареты, опираясь на руку герцога вышла молодая миловидная девушка в шляпке с вуалью, прикрывающей лицо. Лорд с поклоном пригласил ее в дом и галантно поцеловал кончики ее пальцев в кружевных перчатках. Я весь окаменел, следя за происходящим. Они прошли совсем рядом с моим ненадежным укрытием из цветущего кустарника, настолько, что я смог почувствовать аромат духов, летящий восхитительным шлейфом следом за этой девушкой. Мою любопытство возросло до небес, я принялся судорожно гадать, кто же она такая? Возможно его дочь, ведь она так молода… Возможно, нас представят и тогда… Они уже почти вошли в дом, когда в ответ на какую-то полушепотом сказанную герцогом фразу, она порывисто обняла его и их губы слились в поцелуе. Немного робком с ее стороны и уверенно-умелым лорда Валентайна. Я был поражен и едва не выдал себя от охвативших меня противоречивых чувств. Спасло меня то, что герцог подхватил ее на руки и, смеясь, унес внутрь. Я облегченно вздохнул и в ту же секунду едва не закричал испугавшись, оттого что мне на плечо опустилась чья-то ладонь. Вторая ладонь легла на мои губы. — Нашел себе достойное занятие, Ангелочек? — с насмешкой прошептал мне на ухо Даймиони, аккуратно беря меня в захват. Я промолчал, а что мне оставалось? И попытался вырваться, резко двинув головой назад, затылком ему в лицо. За это я был вознагражден увесистым пинком и его злым шипением. — Ай-яй, какой плохой мальчик! — продолжал приговаривать он, намотав мои волосы на кулак, ведя меня как на поводке к моей комнате через сад. — Сиди здесь и не вздумай высовываться, пока тебя не позовут. — Дверь закрылась перед моим носом, а тон, которым было это сказано, не оставлял выбора. Угрюмо увалившись на постель, я принялся за книги в надежде, что чтение отвлечет меня от мыслей. Перебрал и отложил несколько уже знакомых. Так…медицина…что же, это всегда было сложновато для меня. Вот и отлично, сосредоточусь как следует на изучении…анатомии человека. Неплохо. Текст оказался на удивление понятным, а подробные иллюстрации были просто великолепными…и я понял, что судьба решила посмеяться сегодня надо мной, подсунув такую подробно иллюстрированную книгу. Со вздохом, я поднялся и выглянул в окно. Оказывается, прошло немало времени, и сумерки мягко окутывали цветущий сад полупрозрачными шелками, стирая четкие линии, словно наполняя все новым звучанием, томной негой… Как она движется в своем пышном платье, скользя меж строгих стволов деревьев, как прикасается нежными длинными пальцами к цветам, склонившимся над водой… Дальше мысли скользнули в не вполне приличную сторону, и я снова вернулся к событиям той ночи и походу в город… Пробраться мимо немногочисленной охраны у ворот не составило особого труда, а любопытство умножило силы, позволив не отставать от бегущего по дороге впереди и неразличимого в темноте Даймиони. В городе ярко освещенными были только центральные улицы, расходящиеся во все стороны от никогда не спящего порта. Мне казалось, что мы приближаемся к какому-то диковинному зверю, лениво разлегшемуся на побережье и заманивающего неосторожную добычу. Я поежился и побежал быстрее. В городе Даймиони сразу же направился к порту, хорошо хоть перешел на быстрый шаг, да и то только после того, как в поле зрения оказался патруль из двух сонных стражников, вяло переругивавшихся из-за какой-то там Мари… Он остановился внезапно перед одним из освещенных домов почти уже у самого порта, и остановил меня, потому что я завороженно шел к кораблям, смотреть, трогать и…не знаю, что еще я собирался с ними делать. Дверь открылась сразу же. Хмурый громила пропустил нас внутрь небольшой приемной залы. Сначала в нос ударили десятки сложных незнакомых ароматов, и я зажмурился, после бархатной тьмы ночи пытаясь не ослепнуть от всего блеска и яркости аляповатой обстановки. Дама средних лет и умопомрачительно пышных форм, вышедшая к нам, тепло приветствовала Даймиони и все время с мягкой улыбкой смотрела на меня. Ощущение было не из приятных, словно ко мне приценивались… Мне не нравилось здесь и я начал думать, как сказать демону, что я подожду снаружи, как он уже потащил меня куда-то вглубь этого дома, к одной из дверей в длинном коридоре. Комната оказалась небольшой и чистой, часть была отгорожена цветастой ширмой, большую часть ее занимала широкая кровать. Времени рассмотреть что-то и высказать демону свое нежелание находиться здесь мне не дали — дверь отворилась и в комнату впорхнули две…ммм…девицы. Просто я не нашел другого слова: девушки так не одеваются, а женщины так не хихикают… Все это стало совершенно неважно, когда одна из них прильнула всем своим разгоряченным телом ко мне и громко зашептала на ухо, обжигая дыханием кожу, что-то уж вовсе невероятное… Это было нечто новое в моей жизни и мне оставалось только глуповато улыбаться и не мешать ей. Я потерял дар речи. Я не понимал, где нахожусь. Я был на грани гибели от восторга. Мое тело жило отдельной и непостижимой жизнью, а ее было невозможно восхитительным!.. Было во всем этом великолепии один острый камешек, на который я напарывался каждый раз, вспоминая эту ночь. И камушком этим был взгляд, всего лишь взгляд, которым Даймиони неотрывно смотрел на меня, когда я, уже обессиленный, засыпал. Он все еще продолжал ласкать свою тощую девицу, а мне уже было все безразлично, я просто тонул в мягкой перине каких-то восхитительных облаков… Понять этот взгляд я не мог, сколько не пытался позже подобрать подходящие слова, и это сводило меня с ума! Недовольное бурчание в пустом желудке быстро вернуло меня на землю из воспоминаний о той ночи, сплетающихся в фантазии о юной гостье герцога. Со вздохом вселенской скорби я перелез через окно и стал пробираться по саду в сторону кухни, в надежде отыскать что-то съедобное и не встретить на пути Даймиони. Кухня была ярко освещена и там собрались, кажется, все слуги, какие только были в доме. Подавив голодный спазм от несшихся оттуда ароматов, я продолжил свою вылазку, обходя дом по кругу и размышляя о пользе голодания… Задумавшись, я едва не столкнулся с парой вооруженных охранников герцога, видимо обходивших дом, как и я. Пришлось снова затаится в кустах и подождать пока они пройдут. Я уже почти полюбил эти кусты с мелкими ароматными цветами… Они приближались, о чем-то негромко переговариваясь, а потом решили остановиться неподалеку от меня, так что я прекрасно видел их силуэты, досадуя на свое дурацкое положение и прислушиваясь к тихим голосам. -…я лишь хотел сказать, что у тебя глаза необычные, красивые, вот и все. — убеждая спутника, произнес один из них, высокий и широкоплечий. — Да?.., а что еще ты хотел сказать мне? — немного насмешливо проговорил второй, более стройный и светловолосый в темноте, с нежностью проводя ладонью по лицу первого… Я понял, что мне определенно здесь не место, когда они обняли друг друга и принялись с жаром целоваться! Но я продолжал смотреть на их тесные объятия и быстрые движения, перемежающиеся тихими стонами одного из них. Мысли мои бились словно мухи о стекло., а губы вмиг пересохли. Да, я читал, что это нормально для мужчин, которым приходилось долгое время обходится без женщин, но… ТАК! Это им явно нравилось, хотя они недавно приехали из столицы, да и в доме сейчас полно было служанок и они могли бы без труда…ооооу!.. Да что же за день сегодня такой?! В панике я стал осматриваться в поисках пути к отступлению, а стоны становились все громче, обжигая мой обострившийся слух. Взгляд мой остановился на раскрытом окне второго этажа, прямо над тем местом, где я прятался. Спасение! Через секунду я был уже внутри комнаты, ничего не слыша, кроме оглушительно громких ударов собственного сердца в груди и надеясь, что их не слышат все присутствующие в доме. Я осмотрелся. Темнота всегда была мне по душе, к тому же я всегда неплохо видел, приводя этим Даймиони в легкое изумление. Наконец-то удача мне улыбнулась! Я оказался в зеркальной гостиной и было похоже, что герцог со своей гостьей недавно покинули ее. Стол был накрыт и почти нетронут, лишь свечи потушены. Я взял первое попавшееся съедобное со стола и подошел к двери. Жевал и прислушивался, пытаясь не пропустить момент, когда слуги явятся убирать здесь. Одновременно думая о той паре охранников под окном и как мне пробраться обратно, оставшись никем незамеченным. Удача оборачивалась западней…к тому же я выпил целый бокал крепкого вина, пытаясь запить что-то ужасно острое и мне было здорово не по себе — я вообще пил спиртное третий раз в жизни… Я набил рот чем-то шоколадным и снова вернулся к двери, прислушался и решил, что пробраться по пустующим обычно коридорам замка будет все же проще, чем обходить снова весь дом через сад. Дверь бесшумно приоткрылась и я скользнул в коридор, не переставая жевать. Здесь еще не зажигали свет и это снова показалось мне добрым знаком. Я крался вдоль стены, прислушиваясь к каждому шороху, когда одна из дверей впереди открылась, пропуская лорда и следом за ним хмурого, как всегда, Даймиони. Герцог остановился, словно забыв о чем-то и повернулся. Дверь, к которой я прижимался вспотевшей спиной, оказалась не заперта и я с непередаваемым облегчением отступил в гостеприимную тьму. Судя по хорошо знакомому мне запаху, я оказался в библиотеке. Отлично, ни один из них сейчас точно не войдет сюда сейчас. Но, с другой стороны, в библиотеке не было окон и мне оставалось только ждать, когда они уберутся из коридора, чтобы наконец попасть в свою комнату. Лорд и Даймиони о чем-то негромко переговаривались, стоя в коридоре, а я решил, что немного посидеть мне не помешает…полежать…глаза закрывались сами собой от выпитого и…я слышал уверенные шаги лорда Валентайна, стук двери где-то рядом, кажется, там была спальня… Тени падающей башни

Объяли меня воды до души моей, бездна заключила меня…

Я слышу шаги. Легкие, четкие — так бабочка взмахивает крыльями, отдыхая на цветке… Нежный аромат фиалок…откуда здесь в библиотеке фиалки? На лицо опускается тонкий шелк, соскальзывает, царапая щеку чем-то острым…узкая ладошка скользит по моей груди…я открываю глаза — она склонилась надо мной. Невесомая шаль продолжает скользить, стекая по ее плечам и моему лицу. Мешает рассмотреть ее. Тяжелые распущенные волосы, сменяя шелк, накрывают меня фиалковой волной, останавливая воздух… Ее губы горячие, настойчивые…что-то не так…это не может быть она — остатки разума истаивают утренним бессильным туманом перед обжигающим солнцем ее желания. Все окрашивается в болезненный багрянец — черный агат с кровавыми прожилками. Я пытаюсь отстранится и она наваливается всем телом, не давая ни двинутся ни вдохнуть. Я не способен ничего сделать. И не хочу?.. Тело непослушно, я не могу дышать, но мысли ясные… Я сплю?.. Она внезапно блекнет вместе с ее шелками и фиалками, отстраняется с улыбкой, словно бы это все просто шутка, лица ее по-прежнему не разобрать, видны лишь яркие губы, капризно и насмешливо изогнутые. Постепенно они твердеют, принимая другие очертания, змеиная улыбка и черные пронзительные глаза (Даймиони?!) из-под копны волос. Заносит назад руку с тонким кинжалом…он блестит, словно стекло, осколок… Приподнимается надо мной, распростертым, и я вижу толстый змеиный хвост, на который он опирается. С шипящим смехом вонзает кинжал мне в грудь…сгусток кричащей боли в сердце… Я просыпаюсь. Резко вдыхаю и рывком сажусь. Кошмар отступает неохотно, когтя все тело льдом озноба. Кажется, что тварь все еще где-то рядом, затаилась на время, глядя из-за спящих книг, выжидает… Откуда-то доносятся приглушенные женские рыдания. Плачут горько, навзрыд, странным аккомпанементом к моим видениям. Рядом, за стеной. Затем всхлипы и быстрые шаги перемещаются в коридор. Пара секунд и я, словно встревоженный лис, проскальзываю следом и успеваю увидеть силуэт гостьи в предрассветной мгле, вползающей сквозь высокие окна холла. Девушка, имени которой я так и не узнал, выбегает наружу. Бесшумно следую за ней. Нас обнимает стылый холод утра и шепот просыпающегося сада. На ней наспех накинутое легкое платье и шаль, почти такая же, как в моем видении, летит за ней следом, цепляется за ветки. Мы уже почти в самом сердце сада, старые кривые липы переплелись ветвями, почти не пропуская и без того робкий свет утра. В изнеможении она опускается на скамью и рыдания вновь сотрясают все ее тело. Я в замешательстве останавливаюсь неподалеку, за одним из широких стволов, продолжая смотреть на нее. Заломленные, словно в мольбе, тонкие руки, спутанные волосы, изящные плечи, дрожат… Что же могло вызвать такое безумное горе в ее сердце?! Нужно выйти и попробовать утешить ее. Мое собственное сердце разрывалось от этой картины, но я медлил, испытывая странную неловкость… Я почти сделал решительный шаг к ней, когда заметил мрачного Даймиони, идущего по дорожке к нам, то есть к ней, потому что я снова скрылся за стволом дерева. Все это было как-то глупо и неправильно, мне снова оставалось наблюдать и слушать. Как только она заметила Даймиони, рыдания стихли и она явно попыталась взять себя в руки. Он учтиво ее приветствовал и сказал, что искал ее. Она явно была удивлена, я, впрочем, тоже. Сказал ей что-то очень тихо, и она, вздохнув, кивнула со всхлипом, добавил, что ей не помешал бы горячий чай, и она согласилась снова. Демон вернулся так быстро, словно бы все было готово заранее, протянул ей фарфоровую чашечку и накинул на плечи теплый плед. Так заботливо, уютно, располагающе… аромат ее чая я не спутал бы ни с чем — запах именно этих трав я вдыхал каждый раз после своих кошмаров, лелея крутобокую чашку в дрожащих пальцах… А он все продолжал что-то говорить ей. Негромко, убеждающе, глядя в глаза, поглаживая ее ладонь, предплечья, волосы, не переставая монотонно говорить, что-то о том, что нужно все забыть и просто уехать и лучше, если никто не узнает…а она притихнув, доверялась его ладоням и словам, молча кивала. Я был ни жив ни мертв, я не мог смотреть больше на этот в мелочах знакомый мне ритуал, но ноги не слушались, а сердце останавливалось. Я не мог разобраться в своих чувствах, но то, чего я так исподволь желал раньше, то, что сохранял надолго в памяти — сейчас, со стороны предстало передо мной совсем иначе! Словно факир, заговаривающий сонную змею. Очаровав ее однажды, так просто заставлять делать ее любые фокусы… Что-то мешало смотреть дальше, я моргнул и понял, что это слезы. Я отступил на шаг, еще один, еще…я побежал. Горькие и злые слезы душили меня, не находя выхода. Рухнув на смятую постель в комнате, еще подумал, что сейчас похож на эту девушку — я засмеялся и снова едва ли не завыл… Наверное, я заснул, потому что пришел в себя уже под вечер. Все тело ныло, словно после сложной тренировки, а в голове шумело. На столе я нашел поднос, заботливо уставленный едой, и чашку травяного чая. Очень захотелось выпить его залпом, почувствовать эту приятную горечь с привкусом дикого меда…помедлив пару мгновений, я выплеснул его в окно. Есть не хотелось совершенно. Я сел, задумался и понял, что решение уже созрело — мне нужно уходить отсюда. Наплевав на долг и честь? — осведомился внутренний голос — я только зарычал в ответ. Но ведь ты просто боишься? — да, боюсь, боюсь настолько, что все тело сводит судорогой. Так уходить нельзя! Поговори хотя бы с герцогом… Да, нужно поговорить с ним! Я скажу, что.что.а! Не знаю пока что скажу, но если он не отпустит меня, то я сбегу! Я привел себя в порядок и решительно отправился на встречу с лордом, надеясь застать его в кабинете. Каждый шаг давался с трудом, словно я шел по пояс в воде, но чем ближе я подходил, тем легче становилось дышать и моя уверенность лишь крепла. Дверь его кабинета была приоткрыта, заливая пол в неосвещенном еще коридоре бледно-желтым светом. Оттуда доносились голоса. Я прислушался. Два голоса. Один принадлежал герцогу, а второй…я подкрался ближе. Да, это голос Даймиони. Как же неудачно. Легкая судорога вновь прошла по телу. -…если бы в тот день, когда я увидел ее на балу, я не был так пьян, она стала бы моей в ту же ночь. А так этот чертов вспыльчивый псих Алехандро решил поиграть в рыцаря и спасти прекрасную незнакомую ему зеленоглазую шлюху! — в голосе лорда звучала старая злость, помноженная на обиду. Я нервно сглотнул, услышав упомянутое имя. Имя отца. Он продолжал: — А потом еще и на дуэль меня вызвал, когда я попытался по-дружески открыть ему глаза на происхождение и прошлые дела этой «леди». — Он нервно засмеялся и я понял, что он и сейчас ненамного трезвее. — Он просто не знал, кому перечит, мой лорд. — спокойный голос Демона напоминал ленивое урчанье. — И она пропала! Я искал ее повсюду, но месяц, что я провел в постели после дуэли, не оставил мне никаких шансов отыскать следы. Я был влюблен в нее! Понимаешь?! — он почти кричал, словно ожидая, что Демон начнет оспаривать его слова… — Конечно, она должна была выбрать Вас, мой лорд… — А теперь этот маленький ублюдок, похожий на нее, живет в моем доме. И иногда я думаю, что лучше было бы ему сдохнуть, когда мои наемники сожгли замок Алехандро… — Он словно всхлипнул. — Мой лорд, он в вашей власти сейчас…- Еще порция урчащего мурлыканья. — Я думал об этом, Даймиони, но моя месть будет другой. К тому же он ничего не помнит и сейчас это будет неинтересно, еще рано… Я окаменел от услышанного. Это просто мой кошмар надел иную маску… Нет. В этот раз я прекрасно все осознавал. И, похоже, выбора для меня больше не было… Бежать. Вот секунду постою и отдышусь у стены… Страх и отчаяние поселились во мне ледяным комком, путая мысли и желания, явь и кошмары. Боль свила гнездо внутри, жадно прорастая багряными побегами по всему телу… Я стою, касаясь холодного камня пола босыми ступнями. Камень повсюду. Старый, серый, влажный, причудливо поделенный неизвестным строителем на плиты, складывающиеся в мозаику стен и низкого потолка. Мои руки высоко над головой, разведены в стороны, голову поднять не удается, но я слышу звон металла — цепи на моих запястьях. Волна ужаса с новой силой прокатывается по всему телу, отдаваясь танцем боли в затекших мышцах. Он появляется из-за моей спины. Обходит медленно по кругу, пока не останавливается прямо передо мной. В глазах упрек, укор, злость, сожаление, нежность?!.. Его глаза меняют выражение с одного на другое так быстро… старая кокетка подбирает шляпки, примеряя одну за другой и все никак не найдет нужной… Он молчит, а я продолжаю смотреть на него не отводя взгляда. Отчего-то очень хочется смеяться, хохотать, от страха?.. Губы, не подчиняясь моей воле, растягиваются в улыбку — злой оскал, дышу сквозь стиснутые зубы…теперь это не предложение, отныне и навсегда, сколько бы времени мне не оставалось, это — вызов! И он опускает взгляд. Он отступает. Снова уходит в сторону и словно исчезает в неверных тенях вокруг. Закрываю глаза. Сил осталось так ничтожно мало, что жаль тратить их на то, чтобы снова поднять голову. Я расслабляюсь, повисая на цепях — яркий мазок алой боли для рук и краткая передышка для всего напряженного тела… Ноздри дразнит аромат знакомой ненавистной горечи, в нее вплетаются оттенки чего-то незнакомого… Тело непроизвольно отвечает дрожью желания. Он поднимает мою голову за подбородок. Он держит чашку у моих приоткрытых дрожащих губ. Он шепчет «Выпей, не упрямься»… Его интонации настолько необычны сейчас (я снова чувствую почти нежность), что… Я пью, судорожно глотая, обжигаясь чувством стыда за собственную слабость, за неспособность противостоять ему, его «игре на флейте». Ненавижу! Зелье живет внутри меня — теплые волны прилива — расплавляет клубок ледяных змей в сведенном судорогой животе, заставляя густой туман в голове отступить. Я снова поднимаю голову. Он все еще стоит неподвижно напротив меня, близко, достаточно протянуть руку. Руку… Он смотрит на меня, но не прямо, а я бы так хотел увидеть еще раз его черные глаза… Ненависть растворяется, боль отступает, даже страх на время исчезает, затаившись меж густыми тенями по углам. Я хочу дотронуться до него, до его волос, лица, провести ладонями по плечам, как никогда не делал, сказать, что мне уже не страшно…ведь это же мой Даймиони, Демон, мой наставник, друг, мой страх, мое неясное желание… мой мир. — Мне жаль. — Говорит он тихо, но я слышу. Слышу всю гамму его чувств, направленных на меня в эту секунду.Сожаление и грусть расправляет мои крылья и рождает на губах робкую улыбку для него. Я ведь понимаю… Но он не смотрит. — Мне жаль, что так все вышло, Ангел — продолжает он. Его голос твердеет, приобретая постепенно привычную жесткость. — Мне жаль, что ты так и не усвоил главного урока. Мысли мечутся в панике. Неужели я сам выдумал то, чего так желал: его заботу, нежность и тепло?! А есть только жестокость, с которой он снова берет меня за подбородок, когда я тянусь к нему всем, что живет сейчас внутри меня. С отчаянием смотрю ему в лицо. Глаза, прищуренные, словно поглощающие и без того неяркий свет, плотно сжатые губы… — Даймиони?..-полувопросительно с хрипом выдыхаю я, и он подавшись вдруг вперед, касается губами моих губ, впиваясь с силой, забирая без остатка мою душу. Мой мир — костер, огромный, полыхает, не спастись. Мысли-раскаленные уголья, разбрасывают искры в бесконечность… Он отстраняется. И когда я тянусь к нему, бьет коротко и больно. Я стону, не в состоянии кричать. — Этот урок последний. Еще удар. — Не доверяйся никому, Лиссандро… Крик исторгает последний воздух из моих горящих легких, и тьма беспамятства заботливо укутывает беззвездным покрывалом.