Монолог Человека с большой буквы: Русский язык

      Борис Львович, импозантный мужчина в позднем расцвете сил, в своих любимых длинном пальто и старомодной потертой шляпе присел на скамейке, что стояла под ивой у берега речки, прямо напротив нашего дома. Весь день я работала, и лишь вечером мой арендодатель, который вместе со своей супругой в короткий срок стали мне добрыми товарищами, с какой-то отеческой обязательностью выходил со мной «на улице проветриться, свежим бензинчиком подышать». Сильный холодный осенний ветер не был помехой вечерней прогулки. Мы сидели и непринужденно обсуждали новости из газеты, которую он непременно читал за ужином. Тогда какой-то парень, с лицом не омраченным интеллигентностью, остановился рядом с нами и крикнул в телефон: «Да ты не гони, все пучком! Бабло и на телок еще осталось!» и быстрым шагом пошел дальше. Мужчина рядом со мной скривился, как будто лимон съел. Потом тяжело вздохнул, устремив взгляд на заходящее в дома солнце: — Русский язык — наш великий и могучий… Хотя для кого как, знаете ли. Вот так иной раз прислушаешься к разговорам, и так захочется людям словарь подарить да вместе с «Грамматикой русского языка». Ну, или хотя б разговорник для начала — а то и не поймешь, по-каковски это люди говорят. От чистого сердца говоришь, так и так мол, ребятки, библиотеку может подсказать или книжный (свой словарь давать не хочется, мало ли что с ним сделать могут, а он старый, раритетный модно сказать).  А они обижаются! В самом деле обижаются, да еще и ты дурак останешься! — Свою эмоциональную речь он сопровождал красноречивой мимикой. — Вы себя-то послушайте, нет, ну послушайте же! И объясните, как Вы пальто одевали, если не на кого было! А потом со всех ног… остановились перед авто! Может, побежали, сударыня, или уже тогда как вкопанная? — И взгляд такой ехидный. — Сами не замечают люди, как путают все на свете, ведь учили что-то такое в школе, слышали, да кто ж помнит, как оно там было написано: то ли рыбе стоп-сигнал, то ли зайцу зонтик? А, барышня?       Или вот еще, был случай недавно: присаживаюсь, значит, на остановке автобусной, а рядом молодой человек стоит, с кем-то по телефону разговаривает. И слышу дивную фразу: «Сышишь, ты повиси на трубе, я ща на параллельном от предков отгавкаюсь, потом побазарим*». Я думал, всей остановкой откачивать меня будут, но слава Богу, обошлось. Вы себе представляете? Люди добрые, какая жизнь, думаю, у молодежи пошла! Собеседник юноши на какой-то трубе где-то там висит, да еще по телефону разговаривает, а этот подождать просит — бессовестный, да к тому же сумасшедший! На предков, на мертвых-то значит, лаять собрался, «на параллеееельном*»… тьху, черт знает что! Кабы мне потом не объяснили что к чему, что парень с родителями говорить собирался, а другой и не висел вовсе — так говорят просто, эхе, я не знаю что и думал бы! Эко сейчас все повернуто, вывернуто, да переподвывернуто! Ничего ж не разберешь, что говорится.       Сейчас, к тому же, так заметна стала давняя проблема нашего языка — иностранные слова. И дело-то не в бедности самого языка, нет, Вы что (!), а в бедности людей. Бедны на души, бедны на разум, вот и тащат в избу что попало. А то как же, без этого не модно! Вот и выходит, силь ву пле шпрехает зе дойч для топового лука*. Эхе, и смех и грех. Так говорят на этом новом русском, как транскрипцию озвучивают, знаете, или английский русскими буквами пишут, а потом читают (я даже выучил от сына — надо же идти в ногу со временем, ну или хотя б не отставать): «Апгрейдил твой лептоп, браузер делейтить пришлось, так я другой залил*». Ну и прочие селфи-шмекси. Неужели нельзя по-русски говорить?! Я ничего не имею против новых слов, которые появляются вместе с новыми вещами — компьютер так компьютер, интернет есть интернет, во всем мире. Но хоть убейте, не укладывается в голове, почему «фешн-индустрия», а не «индустрия моды», «топово», а не «популярно», «лист» вместо «список», а «знаменитости» стали «суперстарами».       Так язык теряет свою мелодию, свою душу. Вы только послушайте: «Она была одета в стиле nude» или «У нее был нежный, романтичный образ в пастельных тонах». Ну, где картинка ярче? А ведь растущее поколение разницы может и не почувствовать. Да, чувствовать — это можно понять только сердцем, ощутить колыхание души, а у русских она ох какая широкая, необъятная и непонятная другим. Может еж стоять у окна, а может ежик топтаться у окошка. На инструменте можно играть, можно брынчать, исполнять, выводить, и в голове сразу совсем разные представления что музыканта, что его музыки. От того Вы можете вздыхать, можете плакать (или всплакнуть), рыдать или пустить слезу. Вот какая сила в нашем языке, господа, а Вы…       А мы ее не ценим, нет, увы. И позволяем целым словам, изречениям кануть в лету. И поди потом разбери — кто на ком стоял. Обидно, знаете ли, обидно, но я все еще имею неосторожность надеяться, что не все люди потеряны. О, я верю, что найдутся на наших бескрайних просторах люди, умеющие ценить и уважать богатства, что имеют. А вот Вы, можете о себе так сказать? Нет, не стоит. Хотя бы подумать, но положа руку на сердце? Не волнуйтесь, я дам Вам время. Главное, чтоб не было поздно, правда? _____________________ * Орфография, соответствующая авторскому произношению.