Иногда смерть - это именно смерть

Август 1994 года. — Доброе утро, Мальчик-Которого-Всё-Достало, — уже ставшее небольшой традицией унылое приветствие было адресовано собственному отражению в зеркале, от одного взгляда на которое хотелось начать биться головой об стену. Вид этих непослушных, торчащих во все стороны волос, пронзительно зелёных глаз, виднеющихся из-за очков, и грёбаного шрама в виде молнии вызывал волну глухого раздражения. А ведь всего-то пару месяцев назад, когда мы дружно хоронили одного не в меру пронырливого дедушку, я считал, что вот оно счастье — протяни руку и возьми. Ага, с разбегу и три раза. Что изменилось за два прошедших месяца? Да ничего! Пусть все те, кто так долго и упорно портил мне жизнь, мертвы, к тому же отныне я вроде как богат, а также получил «в наследство» куски памяти Волдеморта, но я вновь был заложником. Только на этот раз не у Дамблдора и даже не у его противников, а у обстоятельств, что, как оказалось, лишь немногим лучше. Единственное отличие в лучшую сторону заключалось в том, что сейчас меня никто не жаждал спровадить на тот свет. Вроде и не мало, но хотелось-то совсем другого. Проблема номер один — возраст. Моему нынешнему телу едва исполнилось четырнадцать лет, со всеми истекающими отсюда проблемами. Никто и никуда не отпустит меня одного, а также с моим мнением считались только постольку-поскольку. Проще говоря — все считали меня пусть и немного необычным, но всё же ребёнком, хотя на деле до восемнадцатилетия мне оставалось всего ничего. Тут на руку судьбе-злодейке сыграл и тот факт, что Поттер ранее был весьма покладистым малым, которого явно привыкли контролировать. Например, я бы с удовольствием провёл это лето на каком-нибудь пляже, где есть тёплое море, жаркое солнце, прохладительные напитки на любой вкус и цвет, а глаз радуется изобилию знойных барышень. Или просто покатался бы по миру, ведь кроме Великобритании, я бывал только в Дурмстранге и Болгарии, а мир-то — он большой и везде есть на что посмотреть. Но нет, это опасно, а потому запрещено. Ведь не всех сторонников Тёмного Лорда поймали за прошедшие полгода, а значит, велика вероятность того, кто-нибудь особо ушлый может попытаться прикончить Мальчика-Который-Выжил. Так что сидеть тебе, Гарри, в четырёх стенах всё лето. Прошлое же просидел, и тебе даже понравилось, так чего теперь-то жаловаться? И никого не волнует, что в новой войне Гарри Поттер не принимал никакого участия. Точнее, он был частью плана по возрождению Волдеморта, но те, кто об этом знают, никому ничего не расскажут. В том числе и я сам. Тяжело вздохнув, я закончил одеваться и поплёлся на выход из своей комнаты, что располагалась на втором этаже особняка Блэков, направляясь в сторону уборной. К счастью, в отличие от былых воспоминаний об этом месте, сейчас тут было чисто, аккуратно и… обжито, что ли? Хотя, может, тут дело в том, что я уже не воспринимал это место как темницу имени бородатого козла. По сути, так вообще мог делать внутри что угодно, да и в целом свобода действий была достаточно обширной, но всё же этого мало. Резко распахнувшаяся дверь едва не повстречалась с моим лбом, и только наработанная реакция ловца спасла многострадальную голову Гарри Поттера от очередных приключений и новой отметины, только на этот раз в виде дверного угла. А следом из ванной комнаты буквально вывалилась Нимфадора Тонкс, которая, как и всегда, умудрялась терять равновесие, спотыкаться, поскальзываться и так далее по списку, даже в самых безобидных ситуациях. Вот и сейчас у неё явно случился очередной «приступ», и удержалась на ногах девушка только потому, что я вовремя успел вмешаться, аккуратно придержав её за талию. — Ой! Извини, Гарри. — Мгновенно выпалила Тонкс, которая, по всей видимости, как всегда куда-то опаздывала. Собственно, тут даже особого выбора не было: сегодня у неё выходной, а значит не служба. Остаётся только либо встреча с подругами, либо какое-нибудь поручение от Аластора Грюма, её наставника в аврорате. Ну, ещё, как вариант, у неё могло быть свидание, но, думаю, я был бы уже в курсе, найди она себе парня. — И спасибо. Наклонившись, девушка быстро поцеловала меня… ага, в лоб и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, припустила в сторону собственной комнаты. Явно одеваться, поскольку сейчас на ней был лишь халатик. Я же невольно почувствовал, как краснею. И это была совершенно не свойственная мне реакция, что жутко бесило. Учитывая моё былое, да собственно, и нынешнее отношение к этой особе, я мог, ну не знаю, слегка возбудиться, но никак не покраснеть. Ну, по крайней мере, уж точно не настолько. Отсюда вытекал второй пункт — тело. Как оказалось, от него зависело очень и очень многое. И это не только физические возможности, но и наработанные рефлексы, манера двигаться, магия… Да, избавившись от недостатков своего былого вместилища, хотя ныне к таковым я относился совсе-е-ем иначе, я заполучил множество других. Например, слабое зрение, которое, помимо всего прочего, наверняка не так восприимчиво к духам. Разумеется, проверить этот факт пока не выпадало возможности, но в печальном результате я был более чем уверен, ведь это чисто физиологическая особенность. Само собой, те крохи магии крови, что ранее были мне подвластны, по крайне мере самые очевидные её проявления, также стали недоступны. А я, между прочим, очень привык к этим возможностям и частенько ими пользовался. Более того, в критической ситуации с меня станется действовать привычными средствами и ничем хорошим это не закончится. Оставалось лишь надеяться, что хотя бы банальный ритуал, используя чью-нибудь кровь в качестве источника энергии, я смогу провести, ведь при должном навыке на это способен любой маг. И это ещё можно сказать, что мне повезло, ведь Поттер в последние годы довольно активно занимался спортом — без этого всё могло быть совсем уж прискорбно. А всё что я получил взамен — это стабильная, но заметно более слабая, магия. Правда, слабая она лишь по моим меркам: уверен, что для обычного четырнадцатилетнего мага-подростка я охренеть как силён, особенно учитывая мой арсенал заклинаний. Но всё же до того состояния, когда я пусть опрометчиво и относительно недолго, но довольно неплохо отбивался сразу от сторонников Дамблдора и Волдеморта, было далеко. Выходил эдакий компромисс между возможностями тела и духа. Но опять же, я привык совсем к другому. Умывшись и закончив прочие утренние процедуры, я поплёлся вниз на кухню, с которой уже доносились какие-то аппетитные запахи. И, разумеется, на этой стратегически важной позиции я обнаружил рыжую дамочку, которая, прислонившись к рабочему столу, что-то читала, а параллельно этому на плите всё активно кипело, бурлило и жарилось. Что же, чего у неё не отнять, так это навыков на уровне великого волшебника от бытовой магии. Эдакий Дамблдор кухонного фронта. — Доброе утро, миссис Уизли. — Что-то ты рановато, Гарри, — ласково отозвалась женщина, на мгновение оторвавшись от своего чтива, — завтрак ещё не готов. — Не спится, — буркнул я и тут же пожалел о такой глупости, поскольку миссис Уизли тут же развила вокруг меня кипучую деятельность, аки курица-наседка. Который раз уже забываю, что старшие представители рыжего семейства почему-то свято уверены, что смерть Дамблдора стала для меня тяжелейшей моральной и психической травмой. Может на похоронах переиграл? Или они распространяют на меня своё отношение к павшему директору? Не знаю, но в любом случае приятного тут мало. В общем, это и была третья и, пожалуй, самая главная проблема — моё окружение. Рыжее семейство оккупировало дом Блэка, поскольку тот по-прежнему перебивался из запоя в запой. Видимо, пока он был при деле на войне или приглядывая за «старым» мной, то более-менее держался, а теперь совсем слетел с катушек. Честно говоря, этого мужика я просто-напросто презираю: пусть твои старые друзья погибли, да окочурился твой свет в оконце, он же Альбус Дамблдор, и вообще жизнь — дерьмо. Но, в конце-то концов, ты всё ещё достаточно молод и полон сил, кроме того, на тебя оставили ребёнка тех самых друзей, так возьми же ты себя в руки и займись делом. Но нет, Сириус Блэк предпочитал искать ответы на дне стакана. Не удивительно, что портрет его матушки постоянно орал на него, пока не оказался уничтожен «благодарным» отпрыском. Само собой, оставлять Гарри Поттера с ним крайне не хотели. Более того, изначально планировалось скинуть его обратно магловским родственничкам. Но тут уже уперся я, вполне резонно опасаясь, что если всё то, что я о них слышал, правда, то следующей и, скорее всего, последней остановкой после дома на Тисовой Улице для меня станет Азкабан. К счастью, в этом деле удалось как-то отмахаться, но теперь приходится мириться с присутствием рыжего семейства, которое здесь именно для того, чтобы присматривать и заботиться о моей скромной персоне. Только вот если старшее поколение мне даже импонировало, ведь эта чета действительно заботилась обо мне, пусть и в излишне навязчивой манере, то с их отпрысками всё было ровно наоборот. Ну вот как у этой довольно-таки серьёзной и ответственной пары умудрились уродиться такие кадры, как близнецы или Уизли номер шесть и семь? Загадка века не иначе. А ведь младшенькие у меня и без того в печенках сидят после тех месяцев, что приходилось сидеть тише травы и ниже воды в Хогвартсе, дабы умирающий Дамблдор ничего не заподозрил. — Привет, Гарри, — воистину, вспомнишь… субстанцию, и она тут же всплывёт. — Привет, Рон, — вяло отозвался я. Парнишка ещё полбеды: он настолько влюблён в самого себя, что достаточно задать правильный вопрос, а потом можно просто фильтровать белый шум. Куда раздражительнее была его младшая сестрёнка, которая как раз тихонечко уселась за стол, аккурат напротив меня, а теперь старательно краснела и тупила глазки. Нет, эти экзерсисы трепетной девичьей влюблённости меня мало смущали, но из-за её постоянного пригляда приходилось вести себя особенно осторожно, дабы не выдать себя. Конечно, сейчас мелкие отклонения в поведении уже не страшны, но именно что мелкие — кардинальные изменения в характере или поведении сразу привлекут пристальное внимание. И ладно, если бы она была красоткой, хоть не так обидно бы было. Но нет, обычная тринадцатилетка с детским лицом и соответствующей фигурой. А я, между прочим, не извращенец какой, чтобы меня радовало внимание от подобных персон. И как только Поттер не свихнулся в такой компании? Или он именно что свихнулся? А ведь осенью в дело вступит ещё и Грейнджер… В общем, единственный человек среди местных обитателей, которому я был действительно рад, это Тонкс. Собственно, это вторая моя небольшая победа: уговорить Блэка восстановить в правах свою изгнанную кузину, Андромеду Тонкс. И именно поэтому Нимфадора и была в нашей «тёплой» компании — проникалась духом рода в древнем особняке. Ну, или в очередной раз поссорилась с матерью из-за какой-нибудь мелочи. Только вот отмена изгнания не сняла с неё проклятия, так что, по всей видимости, девушке предстоит до конца дней своих жить с приступами неуклюжести. Более чем уверен — если бы обычное вмешательство соответствующих специалистов что-то давало, то проблема была бы давно решена. И знал я всё это потому, что Тонкс каким-то своим женским чутьём замечала, что к ней у меня отношение особое, и потому мы неплохо ладили, даже с учетом моей текущей роли. Но, разумеется, видела она во мне не объект интереса, а что-то типа младшего брата. Причем, отчасти, так оно и было, поскольку Сириуса посетила гениальная мысль сделать меня наследником рода Блэк, что позволялось в виду относительно близкого, по меркам аристократии, родства. Хотя, в этом были и свои плюсы: не сделай он этого, и наследницей бы стала Нимфадора, а значит к ней бы выстроилась очередь из потенциальных женихов. Удивительно, что меня до сих пор не попытались захомутать, но чувствую осенью будет ой как весело… Постепенно на кухне собираются практически все обитатели дома, и стол начинает быстро покрываться блюдцами с джемом, тостами, блинчиками и чашками. Подтягиваются младшие Уизли с третьего по пятый номера, спускается уже приодевшаяся Тонкс, а также глава рыжего семейства. Не хватает только Блэка, но он, по всей видимости, опять в неадеквате. — Ты уже читал про последний матч Крама? — крайне «вежливо» ткнув меня локтем в бок, отчего я едва не поперхнулся поглощаемыми блинчиками, поинтересовался Рональд Уизли. — Угу, — подтвердил я, спешно дожевывая пищу, — он как всегда в ударе. А сам как оцениваешь его игру? Всё, главное сказано и теперь он соловьём будет разливаться, высказывая мнение себя любимого. Только и будет слышно, что «Я думаю», «Крам», «Я считаю», «Крам» и так далее. — «Вик, это вообще легально быть настолько популярным… среди идиотов?», — мелькнула невольная мысль, — «впрочем, ты ведь и сам не лучше, верно? Вот как можно было не выиграть кубок огня после всех наших стараний? КАК?! И ладно бы ты проиграл кому-то достойному, но ведь в итоге победила эта стерва, Мелента Ангелос…». К счастью, завтрак быстро подходит к концу. Первой, наспех поблагодарив «хозяйку», убегает Нимфадора, а следом за ней вечно занятой Артур Уизли, после чего за столом быстро остаются только самые младшие. Благо, миссис Уизли быстро нашла, куда припахать своих чадушек, за что честь ей и хвала, а потому у меня образовалось немного свободного времени, дабы посетить библиотеку, которая была моей главной отрадой в сложившейся ситуации. Богатейшее собрание талмудов, где можно было раскопать множество вещей, некоторые из которых даже я бы назвал «тёмными» на полном серьёзе. Само собой, приходилось очень тщательно следить, чтобы кто-нибудь не застал меня с соответствующими трудами, поскольку я старательно пытался соединить те крупицы знаний, что достались мне от крестража. Главной темой поисков была возможность воссоздания тела, наподобие того, как это сделал Волдеморт. К сожалению, а, может, и к счастью, непосредственно тот способ мне не подходил: тут нужен был человек, который добровольно пожертвует жизнью, после чего его, уже вполне сформированное тело изменится в ходе ритуала. Да, наличие такой фанатички как Беллатрикс Лестрейндж сильно упростило Тому Риддлу жизнь, но ведь наверняка должны быть и другие варианты. Когда всё только начиналось, я ещё не понимал, насколько это будет тяжело — жить чужой жизнью. Но на первых порах хватало того азарта, который появлялся, когда я видел, как постепенно слабеет Дамблдор. Выждать, перетерпеть, скрыться — именно таковы были мои мотивы. Но что теперь? Не было во мне уже той уверенности, что я смогу и дальше сидеть в шкуре Поттера, даже учитывая тот факт, что теперь можно было потихоньку «меняться». Мальчик-Который-Выжил — слишком распиаренная персона, и от меня не отстанут даже теперь, когда Волдеморт пал без какого-либо участия Поттера. В этом плане было бы куда проще, если бы я оказался в теле обычного мага-подростка. Да вот только в этом случае далеко не факт, что через полгода-год тело не развалилось бы как у бедолаги Квиррелла. Разумеется, свой вклад в пользу варианта со второй сменой тела вносила и магическая проблема, слишком уж я привык к своим былым способностям, а также невозможность восстановить былые отношения с Крамом, Стангом, ну или той же Тонкс. Тут, правда, ещё как-то можно было выкрутиться, по крайней мере, если дело касалось Виктора или Бйорна, которым я полностью доверяю, но всё равно, неприятно, что все знакомые считают тебя мёртвым. Чувствую, что когда выберусь, мне предстоят «весёленькие» объяснения. Кроме того, были вполне рациональные опасения того, что по достижению семнадцатилетия могут возникнуть проблемы с гоблинами, которые без тщательной проверки не позволят мне получить полное наследство Поттеров. Я уже один раз обжегся на их методах, и повторять не хотелось бы. Но главное было в другом: выходило, что сейчас меня неизбежно всунут обратно в школу и как минимум до СОВ мне придётся там прокуковать. Конечно, я понимал потенциальные выгоды от того, чтобы взвалить на себя эту роль: пользуясь своей «славой» и способностями, я бы легко мог стать негласным лидером школы, особенно теперь, когда позиции слизерина крайне уязвимы. Всё это было бы весьма полезно для последующей политической карьеры — тут перспективы бескрайние, вплоть до кресла министра годам к тридцати. Да вот только я прекрасно понимал, что ещё целых четыре года я могу и не выдержать. Ведь я уже знаю практически всю школьную программу и буду попросту загибаться от скуки. К тому же политическая карьера меня мало интересовала — не хотелось бы на старости лет стать Дамблдором номер два. А потому мысль о том, что нужно что-то менять, была попросту неизбежна, и самым подходящим вариантом выглядел поиск способа воссоздания старого тела, организация финансовых схронов на основе средств Поттера или Блэка, и, в качестве финального аккорда, аккуратный «переезд» куда-нибудь подальше от магической Британии. Причем, желательно такой, чтобы никто не удивился «амнезии» Мальчика-Который-Выжил. А! Ещё бы и мантию-невидимку стоило бы прихватить — занятная штука. Хотя нет-нет да и мелькала мысль взять и попросту сбежать, прихватив с собой побольше деньжат. Да, Мальчика-Который-Выжил будут искать, но и я уже не первый день живу на белом свете. Как-нибудь да справлюсь. Но тут был целый ряд факторов, который не давал рассматривать такой поступок иначе, нежели запасной вариант. Во-первых, всё те же ограничения нынешнего тела никуда не исчезали. Во-вторых, без богатой библиотеки под рукой будет гораздо сложнее решить проблему с новым телом. Разве что с концами прописываться в этом, что меня не особо прельщало. В-третьих — даже если я смогу укрыться от ищущих меня магов, то годами прятаться всё равно неприятно. Ну и последнее — сбежать я всегда успею. Пока же можно и потерпеть. Продолжая раздумывать над столь причудливыми изворотами собственной судьбы, которая то давала мне шанс, то вновь загоняла в глубочайшую задницу, что, зачастую, было тесно взаимосвязано, я постепенно успокаивался и начинал читать талмуд. Но вот очередная страница закончена, и рука потянулась, дабы перевернуть её, только вот запоздало приходит осознание, что пошевелиться я не могу… *** Очнуться, будучи намертво привязанным к какому-то стулу — не самая приятная перспектива. Особенно если твоим последним воспоминанием было то, как ты тихо-мирно сидел в библиотеке, а потом тебя парализовало и отключило. Ну и, разумеется, при мне не было ничего, кроме собственной одежды. И вот что делать в такой ситуации? Ждать и надеяться, что это либо какая-то ошибка, либо что это претензии по душу именно Гарри Поттера? Только вот я прекрасно понимал, что вероятность такого исхода не велика. Но если они всё же узнали об истинном обитателе этого тела, то как? В чем я прокололся? Если бы это давно было известно, никто бы не стал ждать кончины Дамблдора… Ожидание, во время которого меня буквально грызли изнутри всевозможные мрачные домыслы, тянулось долго. А что ещё делать? Не шевельнуться, похоже тут дело не только в верёвках, а в комнате смотреть не на что — обычное пустующее помещение особняка. Но, наконец, по ту сторону раздались шаги, после чего скрипнула дверь и на пороге возникло трое человек. Молли Уизли, Минерва МакГонагалл и Сириус Блэк. И если у первой на лице написана скорее растерянность, то у Блэка и МакГонагалл — мрачная решимость. Более того, последний дуэт держал палочки наготове.  — Что это значит? — мой голос прозвучал достаточно растерянным и жалким даже без особых усилий.  — Прости, Гарри, но мы должны убедиться, — резко побледнев, буквально прошептала миссис Уизли.  — Здесь веритасерум, — тут же достаёт небольшой флакончик МакГонагалл и подносит его к моим губам, — пей.  — Но… — все прочие варианты сразу отпали. Меня вычислили. Но как? КАК, ЧЕРТ ИХ ПОДЕРИ?! Столько стараний не выдать себя и… нет, определённо, я не сделал ничего такого, что могло бы вызвать серьёзные подозрения. Даже на место былого боя, чтобы отыскать свою старую палочку, которая обошлась мне в небольшое, по моим меркам, состояние, я не рыпался. А ведь хотелось, но терпел.  — Пей, — с нажимом произнёс Блэк. Да уж, вот они, «последователи света»: чем-то траванули ребёнка и теперь поят его веритасерумом, нарушая тем самым целую прорву законов. Какой выбор у меня был? Да никакого. С гордым видом выплюнуть жидкость? Да-а-а, это очень поможет. Выпить? Ну-у-у… так будет хотя бы призрачный шанс, ведь моё нынешнее положение, скажем так, несколько спорно. Даже если это не сыворотка правды, а какая-нибудь отрава, то они всё равно смогут влить её в меня силком. Так что мне оставалось лишь сделать глоток, после чего в голове быстро возникли знакомые ощущения странной лёгкости, когда ты можешь осознавать происходящее, но что-либо предпринять просто невозможно.  — Как тебя зовут? — выждав секунд тридцать, спросила новая директриса Хогвартса.  — Гарри… Поттер… — с трудом выдавил я из себя. СЕЙЧАС меня действительно так зовут. И это всё, что я мог сделать, поскольку ответить неправду практически нереально, слишком уж велико наслаждение отвечать в этом состоянии.  — Я же говорила! — тут же всплеснула руками Молли Узили, — разумеется, это наш Гарри. Мы бы обязательно заметили, если бы что-то изменилось! Лицо Блэка мгновенно стало виновато-радостным, он явно собирался кинуться обнимать своего крестника и вымаливать прощение, но вот МакГонагалл сохранила свой былой настрой.  — Как тебя звали раньше, — прозвучал безжалостный вопрос, как-либо обойти который было попросту невозможно.