"Совершенный мир"

Какая странная жизнь… Теперь её большую часть Тао вынужден играть. Теперь у него навсегда поселилась в глубине глаз печаль, на губах улыбка, а в словах нежность. Теперь ложь его верная подруга. Тогда Тао промолчал, ощущая, как на сердце смертельным грузом повисла тяжесть. И что он мог ему ответить? Да и нужен ли был кому-то его ответ? Лухан не шутил. Он вообще не умел шутить. В своих словах Лу не видел ничего такого, потому что уже привык к живым подаркам Тао. Правда, не к таким… Можно сказать, это Тао отчасти виноват в том, что Лу его попросил об этом. Да… Тао виноват не только в этом. Потому что Лухану нельзя никого хотеть, кроме Тао. И это не ревность. Далеко не она. Ему просто нельзя. Почему? Потому что он страшно болен… Потому что ему уже двадцать лет, а внутри он настоящий малыш. Беззащитный, невинный, но страшно жестокий. Кто его таким сделал? Люди. И семья. Когда-то у Лу было все: любящие родители, добрые нянечки, дорогие игрушки и красивая одежда. Но он не смог всем этим сполна насладиться. Родителей не стало - случайность или все было подстроено, никто не стал разбираться. Вот только родственники были откровенно недовольны слишком большим наследством Лухана и, сфабриковав его смерть, спокойно продали в дом для утех. Тао точно не уверен в этом, ведь Лухан никогда ему ничего не говорил. Зато много и подробно рассказывали клиенты, эти жирные свиньи, любители маленьких мальчиков, которых охранял Тао время от времени. Тао увидел Лу впервые, когда тому едва исполнилось тринадцать лет. И их встреча, если, конечно, так можно её назвать, определенно не была счастливой. Тогда он даже не узнал, как его зовут. Да и кому нужно имя «цветочка», которого следует подвергнуть наказанию? Правильно. Оно никого не интересовало. Но Тао до сих пор ненавидит себя за то, что он тоже в этом участвовал. О, как он себя ненавидит. Можно сказать, что этот случай, произошедший много лет назад, окончательно сломал психику еще несформировавшегося мозга. Хотя уже тогда Лу нельзя было назвать нормальным. Да и кто останется психически здоровым после того, что ему пришлось пережить? И это был один случай из тысячи, который добавил, усугубил. Тао считает, что после этого Лу уже никогда не разговаривал нормально. А потом, когда он повезет его к доктору, в надежде помочь и исправить ситуацию, ему скажут, что Лухан сможет поправиться, только если сам захочет. И что в данный момент Лу сам загнал себя в эти рамки, в шкуру несмышленого ребенка, потому что окружающий мир оказался слишком жесток для него. Доктор, конечно, не знал о том, какие издевательства пережил Лухан, и был сильно удивлен, увидев совсем молоденького мальчика с такими отклонениями в психике. Да и откуда ему было знать, что с семи лет Лухан попал в сексуальное рабство. О таком никто и никогда не догадается. Потому что такое даже сложно представить. Как никто и никогда не узнает, как ночами, стоя под дверью своего очередного хозяина, которому сегодня привели Лухана, известный своим бесстрашием и хладнокровием Тао, молча плакал, слыша его дикие крики и мольбы о помощи. Издевательства подобного характера и сломали Лу психику, под корень, превратив здорового ребенка в пустышку, помешанную на сексе и боли; чаще всего эти понятия были неотделимы. Лухан помнит все, что с ним было до своего пятилетнего возраста. И развиваться дальше он не сможет. Можно даже сказать, что он навечно застрял в постоянно колеблющихся рамках своего детства. И это «навечно» будет длиться до тех пор, пока он сам не решит, что мир для него больше не опасен, и пора возвращаться к нормальной жизни. Только сколько времени должно пройти, доктор не сказал. Зато уточнил, что иногда люди остаются такими навсегда. И выходя из приемной, Тао поймал себя на мысли, что испытал дикое облегчение. Это было низко, это было подло, это было жестоко, но он ничего не мог с собой поделать и радовался, что Лухан потерял память. Потому что все, что они делали с ним жутко, до неузнаваемости, искорежило его душу… Такие воспоминания лучше никогда не обретать. Но больше всего… Больше всего Тао радовался тому, что теперь Лухан не сможет вспомнить его – Тао. Теперь он молился, чтобы к Лу так никогда и не вернулась память. Потому что он боялся, банально боялся того, как посмотрит на него его Лухан. Ведь больше всего на свете ранят именно слова близкого человека. А Лухан мог бы многое ему сказать и во многом обвинить. Но, слава Богу, у Лу помутился рассудок, и он впал в детство, где его окружал только добрый Тао. Вот только кому был нужен сумасшедший парнишка? Уж точно не богатым клиентам их респектабельного заведения. Кто знал, что он мог выкинуть в припадке бешенства? Поэтому, как говорили у них в кругах: «Цветочек должен быть утилизирован». Тао узнал о том, что Лухана хотят убить совершенно случайно, просто проходя мимо, но сразу понял о ком идет речь. Поэтому он больше не раздумывал – некогда было, да и так он слишком долго сомневался. И на следующий же день он похитил Лухана, поменял паспорта и увез его. Увез так далеко, насколько было возможно. Увез в другую страну, чтобы никто и никогда их не нашел. Хотя кому надо искать сумасшедшего мальчишку, которому все равно никто не поверит, и простого охранника? Тао надеялся, что никому. И через несколько месяцев бесполезных скитаний ему наконец повезло. В одном мотеле он познакомился с каким-то мужичком, который предложил ему должность лесника где-то на окраине страны. Сам мужчина уже не мог с ней справляться – дом находился в глубине леса, добираться до города было очень долго, а с каждым годом становилось еще труднее. Поэтому под старость лет он надумал переехать к дочери и больше проводить времени с внуками. Тао не мог поверить в свою удачу. Это был идеальный вариант! Лучше просто не придумаешь. Далеко от людей, тишина, покой, много животных… Все, как заказывали! Почему он об этом раньше не подумал?! Тао с благодарностью принял предложение и сразу же переехал. Дом был сам по себе небольшой, всего четыре комнаты, одну из которых Тао отдал Лу под его «надобности». Через некоторое время он успешно привинтит там цепь, и уберет все острые и колющие предметы. Потому что в Лу вдруг проснется страшный мазохист. И прожив с ним пять лет, Тао до сих пор не мог предугадать, как поведет себя парень в той или иной ситуации. Зато у Лухана все было чересчур просто и легко. Даже слишком. Казалось, его мир был совершенен. Во всяком случае, так выглядело со стороны, потому что Лу постоянно улыбался. Даже когда плакал и кричал – улыбался. Но иногда, совсем редко, его улыбка заставляла Тао побледнеть. А смех никогда не давал согреться его сердцу, чуть ли не разрывая хрупкий орган на части. Каждую неделю Тао привозил ему игрушки. Живые игрушки, которые бегали, прыгали, летали, дышали. Правда животные и птицы, попадавшие в проворные руки Лухана, никогда не жили долго. Ведь Лухан очень любил поиграть. В такие моменты он вел себя совсем как ребенок, и Тао не переставал ему умиляться. Вот только игры у Лухана были не детские. Он с интересом привязывал своих жертв к различным предметам мебели, а потом с диким любопытством смотрел на них, предварительно что-то сделав. Обычно, он просто вскрывал им брюхо и особо не церемонился, но иногда… Иногда у него случались приступы, и тогда даже Тао не мог понять – откуда этот паренек мог такое знать! Тогда его побаивался даже Тао. Лухан очень любил экспериментировать над своими жертвами, поэтому Тао ничего не оставалась, как приводить ему каждую неделю по новой игрушке. Конечно, поначалу даже с его закаленной психикой было тяжело слушать предсмертные вопли живых существ. Но люди такие твари, которые привыкают ко всему. Со временем к этому приспособился и Тао. Если спросить, зачем Тао приносил их ему, ведь Лу издевался над ними как мог, то ответ окажется очень простым. Потому что у Тао был выбор – животные или Лухан. Потому что у Лу в скором времени участились приступы его неадекватного состояния, в минуты которого он мог с собой что-нибудь сотворить или же наброситься на Тао. Потому что Тао был вынужден все чаще привязывать его к кровати, как какое-то животное. Потому что Лухан уже не мог жить без боли. За столько лет жутких издевательств Лу настолько привык к ней, что существование без нее стало попросту невозможным. И Тао было не стыдно признавать, что Лу для него дороже, чем все остальное. Совсем не стыдно. Потому что иначе Лухан бы стал играть с собой. Хотя иногда мальчику все же надоедало однообразие. Человеческое тело ведь куда интереснее! Поэтому Лу переключался на себя. Тао уже не раз и не два вырывал у него из рук нож или топор, отбирал зажигалку и другие опасные для жизни предметы. Но однажды все же недоглядел, и Лухан пробил себе коленную чашечку. Ножницами. А потом долго плакал, глядя, как жутко торчит железная штуковина из его ноги. Ему было страшно. А боль… Конечно же, он её чувствовал, но за все те годы, что он провел в сексуальном рабстве, его болевой порог стал очень высоким. Поэтому и заплакал Лу от страха. И как раз, именно в тот самый момент, когда Тао не было дома. После этого случая Тао больше никогда не оставлял Лу совершенно одного, не заняв его чем-нибудь и не заперев. Теперь к комплекту ущербностей Лухана присоединилась еще и хромота.