Почти приемлемые условия

– Туалет дальше по коридору, – привычно буркнул Кайл Брофловски, когда скрипнула дверь его кабинета. Он уже давно не считал нужным интересоваться у каждого случайного посетителя, чем же надпись «Юридическая консультация» так похожа на сакральный знак уборной, поэтому продолжил смотреть в монитор старенького офисного компьютера. Последние двадцать минут он посвятил ленивому раскладыванию пасьянса, единственной игре, которую тянул этот доходяга, и следующие полчаса должны были пройти так же, без всяких там слепых придурков. – Когда мне сказали, что дела у тебя не очень, я не думал, что настолько, что ты еще и швейцаром при сортире числишься. Хотя, зная тебя, могу предположить, что ты это делаешь из любви к искусству. Евреи и дерьмо испокон веков… – Картман, – Кайл против воли поднял глаза, прожигая взглядом массивную фигуру. Надо было догадаться сразу, еще по грузным шагам, доносящимся из коридора, кого сюда принесла нелегкая, и тут же забаррикадироваться. Тогда у него был бы шанс скрыться через окно, которое, конечно, очень маленькое и может послужить аварийным выходом разве что для кошки, и вообще, расположено на третьем этаже, но… Так, стоп, а какого хрена Кайл вообще должен сбегать из собственного кабинета?! – Я очень занят, зайди в другой раз, – как можно более равнодушным тоном сказал Кайл, прилипая взглядом к монитору. И навесил на лицо крайне одухотворенное выражение, будто не карты тягал по рабочему столу, а решал дела мирового масштаба. Маловероятно, конечно, но вдруг подействует? Кайл, в отличие от остальных бывших одноклассников, был совершенно не удивлен, что Картман подался в политику, и даже достиг там определенных успехов. У этой жирной занозы в заднице было просто виртуозное умение пудрить окружающим мозги и нездоровая тяга к власти. На данный момент его донесло аж до Палаты представителей Колорадо, а в планах он явно метил в президенты, если не выше. Не дай Бог, конечно, но амбиций у него для этого хватало. Кайл наивно полагал, что карьерный рост Картмана избавит Южный Парк от его присутствия, но ошибся. Тот явно считал своим долгом накатывать в родной город по любому мало-мальски значимому поводу и устраивать крестный ход по старым знакомым. Которые, в большинстве своем, теперь лицемерно были рады его видеть, хотя за глаза величали не иначе, как «жирным куском дерьма». Но Картман наслаждался вниманием, его, черт возьми, даже начали в пример ставить детишкам в школе, мол, наш выпускник, такой молодой и такой успешный… Тьфу! Кайл был одним из тех немногих, кто не был счастлив видеть бывшего соратника по детским безумиям чисто по умолчанию, поэтому не скрывал своего к нему негативного отношения. С годами завороты мозга Эрика становились все извилистее – каждую встречу он выкидывал какой-нибудь отвратительный фокус, отдающий за километр расизмом или прогрессирующим маразмом, а то и тем и другим сразу. А еще уважаемый в обществе человек, что б его! Путем долгих исследований Кайл выяснил, что самый действенный метод борьбы – игнорирование и демонстрация равнодушия. А еще избегание. На чисто интуитивном уровне. – Занят? – недоверчиво протянул Картман, без приглашения садясь на хлипкий стульчик с обломанной спинкой, ножки которого жалобно скрипнули. – Значит, тебя не заинтересует работа. Очень жаль, я думал предложить тебе кое-что по твоей части, но раз уж ты так занят… – с мировой скорбью в голосе вздохнул он. – Пожалуй, я пойду. – И остался сидеть на месте. Весь такой лощеный, начищенный, в дорогущем костюме, прямо злость берет. – Работа? – совершенно искренне удивился Кайл, мигом выпадая из образа. – Для меня? – выпалил он. И, закашлявшись, бесцветно процедил: – Я посмотрю в своем ежедневнике, есть ли у меня на тебя время. – Ну, смотри-смотри, – ухмыльнулся Картман, начиная вертеть вокруг своего запястья позолоченные часы. Точнее, пытаться это сделать – ремешок сидел слишком плотно на его лапище для того, чтобы это провернуть. Кайл взял со стола записную книжку и принялся неспешно листать абсолютно пустые страницы, тихо бормоча себе что-то под нос, чтобы создать видимость, что там уйма текста, прям на год вперед все расписано. Картману донесли совершенно верные слухи – дела у Кайла шли не ахти. Точнее сказать, вообще не шли. После окончания юридического факультета в университете он вернулся в Южный Парк, но, вопреки всеобщим ожиданиям, не стал работать в паре с отцом, а попытался открыть свое собственное дело. Родители его решением были, мягко говоря, не слишком довольны, но раз за разом предлагали унизительную материальную поддержку, от которой Кайл с гордым видом отказывался. Наверное, в нем играл привитый некоторыми личностями (чьи имена лучше не поминать вслух, чтобы не заявились) комплекс стереотипного еврейского сынка, которому мамочка до старости будет вытирать задницу, а папочка пристроит в теплое место и будет пропихивать вверх по карьерной лестнице. Очень уж ему хотелось доказать, что он не такой, что он самостоятельный и не нуждается в поддержке. Если даже Картман смог пробиться, то он, Кайл Брофловски, почти что лучший ученик школы, и весьма успешный выпускник Денверского Университета, всем покажет! У Кайла были кое-какие накопления с подработок, чтобы запуститься, но все оказалось не так радужно, как он ожидал. Клиентов было крайне мало, их не привлекал даже уже опущенный ниже плинтуса ценник. Почему-то в качестве адвоката его никто не желал у себя видеть, вопреки его репутации великого толкателя речей, а может, и благодаря. Поэтому сначала пришлось опустить планку своей деятельности и предлагать всем услуги консультанта. Его завсегдатаями были старушки, интересующиеся, могут ли они составить завещание в пользу своей кошки, или сомнительного вида цыпочки, выясняющие, можно ли считать подхваченный сифилис моральным ущербом и полагается ли за него компенсация. Но, видимо, безумные дамочки со временем вымерли, поэтому в итоге пришлось покинуть свой офис в престижном здании в центре города, и перебраться сюда, в ветхую блочную коробку, где обитали такие же бизнес-неудачники. Дальше в перспективе шло только смирение с тем, что это провал. Всем своим знакомым на вопросы об успехах на работе Кайл туманно сообщал, что он пока что в творческом поиске, и никого не посвятил в то, что последний месяц он ютится в малюсенькой комнатке в этой клоаке, больше похожей на дом семейства Маккормиков, чем на приличное место. О жизненном кризисе Кайла знал только Стэн, но он мог оказать исключительно моральную поддержку в виде разговоров по скайпу по причине того, что уже год сидел в Денвере, входя в активный состав сборной по футболу. Да даже если бы он был тут, то что бы он сделал? Каждый день консультировался бы по вопросам дележа имущества с Венди, на которой он сдуру женился по окончании школы, а теперь не знал, как подать на развод? И вот сюда принесло Картмана. В общем-то, не было никакого секрета в том, где сейчас сидит бывший адвокат Брофловски − если задаться целью, то узнать это было очень легко. Да в газете бесплатных объявлений, куда от отчаяния разместил свою рекламу Кайл, был написан новый адрес. Просто это никого не интересовало. А вот этого ублюдка взволновало, не поленился припереться. На старый офис он притащился только один раз и целых два часа пытался выяснить у Кайла, как же его мамочка ему разрешила такую непозволительную для евреев самостоятельность. Чья б корова мычала! Лиэн Картман до сих пор называла своего сынка только «поросеночком» и укладывала ему в чемодан печенье, стоило ему вернуться в город. Но, в любом случае, сейчас был каждый клиент на счету, даже такой, как Картман. Он даже за двух сойти мог, учитывая его размеры и материальное положение! Но что ему вообще может понадобиться в затрапезной юридической консультации? Он себе десяток адвокатов нанять может! Наверняка снова решил поиздеваться. Но спросить его все же стоит. Как только станет ясно, что это очередная выходка, Кайл его выпроводит! От точного удара в нос жиртрест до сих пор начинал выть белугой, как в начальной школе. – Ладно, у меня есть для тебя минутка. Но исключительно по старому знакомству, – чопорно проговорил Кайл, закрывая ежедневник. – Ах, конечно-конечно, Кайл, – своим фирменным тоном протянул Картман, улыбаясь так, будто перед ним сидел не ненавистный еврей, а стояло ведерко с жареными крылышками. – Только, боюсь, минуткой мы не обойдемся. – У меня почасовая оплата, – выдвинул свой аргумент Брофловски, и издал невнятный хрип от неожиданности, узрев на своем столе стопку купюр, суммой превышающих его годовую аренду за эту дыру вместе с квартплатой. – Этого хватит? – елейно пропел Картман. – Или ты дороже стоишь? Руки сами собой смели бумажки в ящик стола, машинально проверив их пальцами на фактуру, не фантики ли. А то с этого говнюка станется! Надо бы, конечно, еще на свет их посмотреть, но это будет слишком уж жалко. – Так что у тебя за дело? Картман вместо ответа водрузил на стол свой кожаный дипломат и, покрутив колесико замка, открыл его с такой торжественной миной, словно там внутри Святой Грааль хранился, и он собирался его продемонстрировать. Но на деле там оказалась довольно пухлая стопка бумаг, которую он протянул Кайлу. – Я тут кое-что набросал, но все-таки требуется взгляд… Профессионала, вдруг какие формулировки неправильные, – небрежно бросил Картман. – Профессионала, даже так, – хмыкнул Кайл, на деле не купившись на комплимент, только еще сильнее с разочарованием уверился в том, что это какая-то подстава. Но деньги уже у него, можно и подыграть. Он развернул к себе бумаги, скрепленные держателем, и пораженно воскликнул: – Брачный… Контракт? – он несколько секунд моргал, перечитывая буквы на титульном листе. – Читать разучился, еврей? – Ох. Ну… – Кайл закусил губу и неуверенно предположил: – Мои поздравления Лиэн?.. Я рад, что она наконец нашла хорошего мужчину, с которым готова связать свою жизнь. – Моя мать не выходит замуж. – Воу. А кто тогда? – Я. Женюсь, – добавил Картман. – Тыыыыы? – выдохнул Кайл, стараясь истерически не захохотать. – Да быть того не может! – А что в этом такого?! – мигом набычился Картман. – Я что, не могу жениться? – Ну ты-то, наверное, можешь, вопрос в том, кто может захотеть выйти за тебя… – пробормотал Брофловски, нервно подтягивая к себе чашку с почти допитым кофе. Гуща неаппетитно поползла к губам, и пришлось спешно ее отставить. – Полли Недотрога, что ли? – Представь себе, даже не Лягушонок Клайд! – огрызнулся в ответ Картман. – Это живой человек! – Гм… Ладно, – наконец справился с собой Кайл, выдыхая. – Предположим. Но… Как? Об этом ничего нет в новостях! – А ты следишь за всеми новостями обо мне? – хитро прищурился Картман, из-за чего показалось, что его глаза куда-то исчезли с лоснящегося лица. – Да о тебе на всех углах кричат, незачем следить, – фыркнул Кайл. – Завидуешь тому, что я большой человек? – Во всех смыслах большой, – продолжал веселиться он. Даже если это какая-то подстава, то определенно очень смешная. Кажется, это один из тех редких случаев, когда жиртрест сам себя случайно решил опозорить. – Жид, захлопнись, – рыкнул на него Картман. – Мне для имиджа нужно быть женатым человеком, поэтому пришлось подсуетиться. Но я не хочу оказаться в проигрыше, потому что брак – редкостная запара. Взять хотя бы твою жирную мамашу, твой еврей-папаша обязан требовать компенсацию хотя бы за то, что рядом с ней находится! – Тебя заклинило? – нахмурился Кайл. – Ты можешь оскорблять меня, но не лезь к моим родителям, ясно?! Иначе тебе придется поискать кого-то другого для твоих делишек, – он уже приготовился доставать спрятанные деньги. Жадность жадностью, но это уже переходит границы. – Если я найму кого-то другого, то это тут же окажется в газетах, а я хочу, чтобы это пока что оставалось в секрете, – отрезал Картман. – А ты думаешь, я не понесу это в прессу? – Много ли людей обратятся к тебе после того, как узнают, что ты выносишь за пределы своей лачуги секреты клиентов? Туше. Если крупные консалтинговые компании выкрутятся, просто уволив нерадивого сотрудника и принеся публичные извинения мистеру Картману, то вот невзрачной конторке в захолустье это грозит окончательным развалом. Уволить кого-нибудь, кроме себя, Кайлу было решительно некого. И публичные извинения этой заднице он был просто не в состоянии принести. Сейчас же не пятый класс, в конце концов, нужно иметь хоть какую-то гордость! – Ладно, посмотрим… – вздохнул Кайл, поднимая первый лист. – Эрик Теодор Картман, далее именуемый «первая сторона», бла-бла-бла… А где имя твоей… Невесты? – удивился он, глядя на пустующую строчку, которая должна была быть «второй стороной». – Любопытному еврею на базаре крайнюю плоть срезали, – щелкнул пальцами Картман. – Крайнюю плоть обрезают на восьмой день рождения, вообще-то. – Желаешь меня просветить на тему своего члена, или будешь работать? – Ладно, – нехотя согласился с ним Кайл, внутри про себя отмечая, что ему крайне неуютно от чувства неудовлетворенного любопытства. Очень уж ему хотелось узнать, кто эта безумная девушка, которой пришло в голову так экстримальничать. Возможно, ее имя ему бы ничего не сказало, но ведь всегда можно было бы поискать на Фейсбуке или других соцсетях! Поэтому требовалось компенсировать это чувство хоть чем-то. – Ну, раз уж тут так много работы… – он постучал пальцем по внушительной стопке. – Мне нужен кофе. Двойной, с сахаром, но без сливок. Через пару кварталов есть филиал кофейни Твиков, – он выдавил из себя намекающую улыбку. – Можешь пока мне его организовать, а я начну читать. Картман пожал плечами, выудил из кармана пиджака айфон последней модели и, проведя сосискообразными пальцами по экрану, заворковал в трубку: – Бебе, милочка, принеси… – он замолк, пытаясь вспомнить заказ. – Двойной кофе с сахаром и без сливок в комнату 308б… Ага, там еще сортир рядом! А мне – как обычно. – Бебе? – в очередной раз за день удивился Кайл. – Наша… Бебе? – У такого как я, должна быть секретарша с сиськами. Чтобы все оставались пялиться на нее в приемной, и не лезли ко мне, – пояснил Картман. – Терпеть не могу, когда ко мне ломятся. А она неплохо справляется с ролью живого щита. – Тогда тебе нужен десяток девиц… – еле слышно буркнул Кайл. Вот так всегда! Когда он предложил Бебе встречаться, она ему отказала, намекнув на его несостоятельность. А потом и вовсе исчезла из города. И оказывается – для того, чтобы начать пахать на этот сальный бублик! Или… – А это… Не она? – он кивнул на брачный контракт на столе. – За кого ты меня держишь? – выпучил глаза Картман. – Я не хочу себе сифилис, гонорею и СПИД сразу! – Ну, в другом случае тебе все равно не грозят венерические… Даже шлюхи от тебя наверняка шарахаются. – Я, вообще-то болел СПИДом, если ты не знал, – ответил Картман таким голосом, будто это был его главный предмет гордости. – Да ладно!? Расскажи об этом МНЕ! – вспылил Кайл. – Так, все, хватит. Заткни свой фонтан, и дай мне спокойно работать. Первые страницы были, в общем-то… Вполне себе адекватными. Стандартный такой брачный контракт, правда, сильно отдающий содержанием комнатной собачки. По данному соглашению Картман что только горы золотые не сулил своей суженой. Правда, в случае развода, все имущество, в том числе совместно нажитое, отправлялось обратно мистеру Широкой Кости. Особенно интересно звучала постройка бассейна во дворе при желании второй стороны. Кайл почти горестно вздохнул – он бы от личного бассейна не отказался! Кажется, со шлюхами он хватил – наверняка невеста Картмана была как раз из этой братии, как раз повелась на его подачки. Наивная какая, да даже с горой денег она не выдержит и дня его мерзких выходок! Если захочет узнать, каких, то может спросить Кайла, он готов ей предоставить краткий курс выживания. За определенную плату. Пролистав пару страниц, Кайл сокрушенно покачал головой. А вот и первые сюрпризы! – Ты уверен, что запрещать встречаться с семьей – нормально? И даже никаких видеочатов и телефонных звонков?.. Это бред какой-то, – он обвел карандашом один из пунктов. – Глаза б мои не видели этот мерзкий кагал, – Картмана аж передернуло. – Так что либо я, либо истеричка-мамаша и невротик-папаша. И придурочный мелкий приблудыш. Бррр! Да у Картмана там с этой дамой все серьезно, раз он так успел невзлюбить ее семейство! – Я это вычеркиваю, – безапелляционно заявил Кайл. – И исправлю на «Разрешены встречи на нейтральной территории». И что ты на них не обязан будешь присутствовать. Но звонки и прочее я оставляю. Если твоя… Вторая сторона умная, она не станет это делать при тебе. Ладно? – Нельзя давать людям слишком много свободы, – пробормотал Картман. – Ладно, пускай, – недовольно кивнул он. Он наблюдал за водящим по строчкам карандашом Кайлом с ленивым интересом, будто смотрел уже миллион раз просмотренное им кино. Следующим пунктом, который откровенно смутил своей формулировкой, оказалось загадочное «Вторая сторона обязана предоставлять все скрытые ценности по первому требованию». – Какие, к черту, скрытые ценности? Картман, ты был пьян, когда это писал? Я не понимаю, о чем речь. – Ну… Допустим, у моей второй стороны есть мешок с золотом, о котором я не в курсе. Я бы предпочел, чтобы мне было о нем известно, – совершенно серьезным тоном ответил тот. Даже в лице не изменился. – Что, прости? Мешок с золотом? Ты, наверное, шутишь, – нервно хохотнул Кайл. Вот он, маразм Картмана во всем его великолепии. Хвала богам, что он сейчас направлен не на него, а на какую-то неизвестную дамочку, на существование которой он был уже готов молиться. – Ты что, думаешь, у каждого второго человека есть мешок с золотом, который он скрывает? – Ну у тебя же был! – Это не показатель! Я же… Еврей! – застонал Кайл. Ему срочно требовался кофе, с которым Бебе где-то застряла. И тут его поразила внезапная догадка. Немного помолчав, он осторожно поинтересовался: – Картман, ты что, собрался жениться на еврейке? В ответ тот захрипел и выразительно покрутил пальцем у виска. – С ума сошел? Никаких евреек, пока я жив, я не собираюсь мешать свои великолепные гены с грязной кровью! – пафосно добавил он. − Самки у них еще гаже самцов − они способны самовоспроизводиться. – Ладно, я оставлю этот идиотский пункт с мешком золота, но исключительно ради того, чтобы твоя невеста поняла, какой ты кретин, – процедил Кайл, снова погружаясь в чтение. Он был немало оскорблен такой животной характеристикой своей национальности. Но содержимое его стола заставляло глотать обиды одну за другой. Деликатный стук в дверь заставил Кайла отвлечься от скачущих строк. – Войдите! – проговорил он, уже зная, кого увидит на пороге. Дверь распахнулась, и в кабинете показалась Бебе. Точнее, сначала картонный бокс с кофе, затем ее угрожающе выпирающая грудь, и только потом ее гордая обладательница. Кайл окинул взглядом ее фигуру, облаченную в деловой костюм, больше напоминающий наряд учительницы из секс-шопа, только тянущий на весьма солидную сумму, остановился на мгновение на ее пышной прическе с вычурной заколкой, и сдержанно кивнул: − Присаживайся. − Он старался сделать так, чтобы это прозвучало как можно нейтральнее, без обиды в голосе. Еще вдруг подумает, что он уязвлен! Мисс Стивенс замешкалась, пытаясь понять, к какому месту относилось это безусловно щедрое предложение, ведь два единственных стула в этой каморке уже были заняты и никто не спешил их освобождать. Но, услышав нетерпеливое покашливание своего босса, Бебе, навесив на лицо, грамотно покрытое косметикой в нужных местах (помада в тон безукоризненному маникюру), лучезарную улыбку, поставила кофе на стол, а потом заняла выгодную позицию по правую руку от Картмана. Кайл против воли уставился на ее кажущиеся бесконечно длинными из-за каблуков и затейливого полосатого узора на ажурных колготах ноги. Понятно, зачем ее Картман при себе держит − и правда, отлично отвлекает внимание. И, черт возьми, сколько она зарабатывает на этом, если позволяет себе так тщательно за собой следить? Ну просто картинка! Он с тоской покосился на свои обкусанные от бесконечных нервов ногти и подавил желание стыдливо спрятать руки под стол, чтобы никто этого не заметил. − Не завидуй, еврей. От ехидного замечания в унисон с кокетливым хихиканьем Брофловски пришел в себя, встряхивая головой. Излишне резким движением схватив свой кофе, на котором стояла пометка с его фамилией, он процедил: − Вернемся к работе. С кофе дело пошло определенно веселее: Кайл взбодрился, а жиртрест занял свой рот напитком и неизвестно откуда выуженным пончиком, и не отвлекал его идиотскими комментариями. Он вообще помалкивал − разве что изредка перебрасывался едва слышными, но крайне неразборчивыми фразами со склонившейся к нему Бебе, на чье декольте он порой кидал долгие томные взгляды. Гастрономический интерес? Наверняка женские груди ему напоминали вырезку или там хранился стратегический запас угощений. Кайл в очередной раз подивился абсурдности концепции романтического сосуществования Картмана и особ женского пола. Хотя, Венди же в нем что-то нашла, пускай это увлечение продлилось крайне недолго и явно являлось следствием помутнения сознания. Да уж, задурить голову этот урод может. Брофловски поморщился, снова возвращаясь к тексту контракта. Кайл ничего не стал говорить о найденном среди прочих запрете второй стороне договора приближаться к жителям Нью-Джерси, посчитав это даже весьма трогательным жестом заботы. Кайл не понаслышке знал, насколько они могут быть агрессивны и опасны, к таким и правда лучше не подходить без обреза в руках! Но, дойдя до очередного раздела, касающегося на этот раз выполнения супружеского долга, он не смог удержаться, и фыркнул: − Как великодушно с твоей стороны! − Что? − возмутился Картман, шумно допивая кофе и выставляя его на стол на манер флага на завоеванной территории. − Что тебе там снова не нравится? − «В случае обострения у второй стороны сексуальной зависимости, первая сторона обязуется удовлетворять нужды по первому требованию не реже трех раз в неделю», − процитировал Кайл, чувствуя, как у него внутри все трясется от смеха. − Ой, не могу, − он попытался отдышаться, откладывая в сторону карандаш, которым неаккуратно черкнул по листу дрожащей рукой. − Это просто условие века! − Сексуальная зависимость − очень серьезное заболевание, − с крайне суровым видом оборвал его Картман, складывая руки на груди. − Тебе, как страдающему от нее, должно быть стыдно над этим шутить! Бебе поцокала языком и сокрушенно покачала головой. Она, судя по всему, выступала сейчас в роли группы поддержки, повторяя за своим боссом каждую его эмоцию и тем самым создавая двойное моральное давление. − Я им не страдаю, − возразил Кайл. − Может, ты им наслаждаешься? − заухмылялся Картман, облизывая пальцы от остатков глазури и игнорируя поданную Стивенс салфетку. − Вот же распутный еврей! − закатил глаза он. − А в школе клялся и божился, что будешь с этим бороться. − Да это был бред, выдуманный… − наконец сообразил, в чем дело, Кайл, вспомнив идиотский диагноз, поставленный ему бог знает когда шайкой, именующей себя исследователями, и раздраженно махнул рукой. − Ну тебя! − Доказывать сейчас что-то этой парочке − себе дороже, только опозорится. Лучше закончить с этой ересью поскорее − осталось не так уж и много, как казалось вначале. Все последующие пункты, казавшиеся ему откровенным бредом, который мог выдать только упившийся сиропом от кашля больной ублюдок, Кайл просто с садистским удовольствием перечеркивал жирными крестиками, выведенными с особым прилежанием. Ему уже не хотелось ничего спрашивать или уточнять, к тому же, судя по снисходительному взгляду Картмана − ему была дана полная свобода в перекраивании контракта в надлежащий вид. Дочитав последнюю строку, поэтично обязывающую вторую половинку Картмана оставлять при себе все комментарии относительно его великолепной ширококостной комплекции (также вычеркнуто по причине невозможности выполнения никем из ныне живущих на Земле, кроме, разве что мамочки женишка), Кайл шумно выдохнул. − Я закончил, − возвестил он, со скрежетом по полу отодвигаясь на стуле. − Мда? − протянул Картман, пытливо рассматривая Кайла. − За дополнительную плату могу собственноручно привести контракт к окончательному варианту, − не дрогнувшим голосом добавил он. Ну а чего зря выгоду упускать? Денег много не бывает. Так хоть будет чем заняться вечерком, помимо поисков нового помещения для офиса − по его свежезаработанным средствам. Воображение уже нарисовало красивую вывеску с его фамилией, правда, почему-то с припиской «Спонсировано Эриком Теодором Картманом», но даже это не умаляло внутреннего торжества. Он хотел что-то добавить, но ему помешал громогласный вопль Майли Сайрус, который выдал телефон Бебе, лежащий у нее в нагрудном кармане. От вибрации ее грудь колыхнулась, едва не выскочив из одежды. Вытащив трубку и посмотрев на экран, она, улыбаясь, прочирикала: − Эрик, это... − она запнулась, встретившись с потемневшим взглядом босса, и тут же поправилась: − Мистер Картман, это звонят по поводу… − Ну ты же сама можешь со всем разобраться! Выйди, поговори, − повелительно махнул ей рукой Картман. Бебе, послав дежурную извиняющуюся улыбку Кайлу, будто его могло взволновать ее отсутствие, скрылась за дверью, цокая каблуками. В коридоре эхом отдавался ее высокий голос. − Удобно, наверное, иметь под рукой секретаршу, Э-э-эрик, − съязвил Кайл, растягивая его имя. − В Денвере она тебе вместо подушки для плача? Или, как мамочка, вытирает тебе зад? Такие доверительные отношения. − Я же сказал − не завидуй, − нетерпеливо отрезал Картман. − Так что скажешь? − он кивнул на исчерканный стараниями юридического консультанта контракт. Видимо, его действительно волновал этот брак, раз он даже не стал ввязываться в услужливо предложенный оппонентом спор. − Теперь все в порядке с этими бумажками? − Ну… − неопределенно пожал плечами Кайл, нагоняя на себя официальный вид. И правда, что-то он распустился − забыл про профессионализм, решив уколоть шпилькой давнего неприятеля. Хотя, такую тушу никакими шпильками не пронять, разве что колом… − Ты бы на такое согласился, будь ты на месте второй стороны? − с нажимом вопросил Картман, поглядывая на дверь кабинета. Голос Бебе за ней отдалился, став почти неслышным − только редкие взвизги, явно перенятые у босса для ведения деловых бесед. Он поджал губы, начиная постукивать пальцами по столу, выдавая тем самым свое желание услышать ответ. − Я? − вздернул брови Кайл, лишь на секунду удивившись идиотской формулировке вопроса. Картман, лишившись в лице Стивенс подпорки для своего необъятного зада, занервничал, вот и начал у него язык заплетаться − расслабился на ниве успешной карьеры! Хотя ему и раньше нужны были подпевалы, вроде Баттерса, чтобы чувствовать себя сухо и комфортно. Но Брофловски почувствовал себя даже немного польщенным − этот расистский сгусток калорий всерьез интересовался его мнением. И он даже не выглядел в этот момент обычным говнюком, который в любой момент может завести дразнилку писклявым голосом, насмехаясь над его легковерностью. − Хм… Да, теперь эти условия… Стали почти приемлемыми, − он постарался выдать наиболее честную характеристику попавшему к нему в руки документу. − То есть, согласился бы? − деловито уточнил Картман. Его пальцы на столе начали выдавать глухую барабанную дробь. − Наверное, да, − передернул плечами Кайл и закатил глаза, мысленно дивясь силе брачных уз − если уж даже непоколебимого Эрика Картмана такой мандраж в преддверии берет… И только на этапе составления договора! Если у самого Брофловски дело когда-нибудь дойдет до алтаря, перекроить, что ли, картмановский договор под себя? Раз уж столько времени на него потратил! И была там пара любопытных строчек, определенно заслуживающих внимания. − Вот и чудесно, − Картман поднялся с дрогнувшей табуретки, подхватывая под мышку свой дипломат. − Значит, жду исправленную версию контракта не позднее пятницы. − Он подошел к двери, рывком распахивая ее. Он занес ногу над стертым порогом, но, прежде чем его переступить, вдруг обернулся и небрежно бросил: − Не забудь вписать свое имя на место второй стороны, раз уж эти условия для тебя приемлемы. Хлопнула дверь. − Эрик, я подтвердила бронь на зал для торжеств. Через два месяца, все верно? − уточнила Бебе, нагоняя босса в коридоре. Ей приходилось очень быстро семенить за его ускорившимся шагом. Дождавшись быстрого кивка, она добавила: − А еще звонил священник и сказал, что он не будет венчать двух мужчин, да еще одного из них еврея, это противоречит его вероисповеданию, но я ему сказала, что он может засунуть себе его в задницу, потому что… Потому что люди все равно всегда делают то, чего хочет Эрик Картман, даже если поначалу не могли себе представить это даже в страшном сне. Но ему сейчас лучше поторопиться. А то, судя по гневному вою, донесшемуся ему вслед, кое-кто очень рыжий впал в предсвадебный раж. Ох уж эти нервные джерсийские евреи… Нужно было прописать в контракте пункт про вытряхивание песка из вагины, а то сладу с ним не будет! fin