Вула

Следующие две недели прошли скучно и однообразно. День через день я заезжала в дом родителей и поливала мамины любимые цветы, прибиралась. Это было обязательным ритуалом, поэтому пропустить хоть один день я не могла. Поэтому я и ехала туда же, но уже с парнями, ибо ходить одной пешком было все еще немного тревожно, и один разок я решила себя «побаловать» их присутствием, тем более, что за окном уже сгущались сумерки. В машине было шумно и весело, парни сидели на переднем сиденье, запихнув меня назад. Потому я и закинула ноги на спинку сиденья Ната, толкая его вперед, ибо Уилл был за рулем, а умирать мне пока не хотелось. - Вула, - прорычал Натан после очередного толчка, и снова обратился к Уиллу, - ну так, что там с вашим щенком? - Абсолютно здоров и прекрасно себя чувствует. Наша клиника сотрудничает с одним очень хорошим приютом, так что ему скоро найдут новый дом. - Неплохо. И так со всеми? Ну, со всеми, кого вы спасали? - Конечно. Все уже живут в семьях и сотрудники приюта время от времени навещают наших старых «друзей». Так что, за всеми очень даже хорошо ухаживают. - Видишь? – вмешалась я, - и животные счастливы, и люди. А ты говорил, что это бесполезно. С этими словами я опять пнула его кресло. Парень раздраженно зарычал, прекрасно понимая, что я не остановлюсь, пока не захочу сама. - Так, вы оба, успокойтесь, - Уилл остановил машину и заглушил мотор, - приехали. Натан уже успел открыть мне дверь. Я удивленно приподняла бровь, принимая его протянутую руку: - Даже так? - Какой бы заразой ты ни была, я всегда буду оставаться джентльменом. Я улыбнулась, глядя в его бездонные зеленые глаза, а он улыбнулся в ответ. Идиллию прервал голос Уилла: - Ты ей еще руки расцелуй. Нат лишь усмехнулся и наклонился, не сводя с меня глаз, пока его губы запечатлели поцелуй на моей руке. Галантности ему не занимать… - Так, джентльмен ты наш, пойдем, не будем мешать Золушке. Пойдем, пойдем! Уилл ухватил Натана за плечи и оттащил. - Вы куда? - Погоняем мяч. Позовешь потом. Парень кивнул в сторону футбольной площадки через дорогу и оба умчались в ее сторону. По 20 лет каждому, а все еще как дети…. Я покачала головой, с улыбкой наблюдая как они, обгоняя друг друга, бегут на площадку, и вошла в дом. В руках у меня скоро оказалась тряпка и ведро. С уборкой я покончила быстро, как мне показалось, но на улице уже было темно. Глубоко вздохнув, я распустила волосы и надела куртку. За окном слышались возгласы парней, их силуэты, бегающие за мячом, вырисовывались в свете фонаря, одиноко стоящего через дорогу. Остальные фонари либо были разбиты, либо вовсе не работали. Засмотревшись на них, я вздрогнула от тихого звука у двери. На секунду я решила, что мне показалось, ведь после повисла тишина, но в темной прихожей я увидела что-то белое на полу. Лампа в этой комнате не работала, поэтому я не сразу поняла, что это. Медленно подойдя ближе, я наклонилась, подобрав с пола… конверт. Я могла поклясться, что до этого его там не было. Да и кто разносит почту в такое время? Все это очень странно. Не раздумывая, я вскрыла конверт. В нем лежал сложенный вдвое лист бумаги, я почувствовала, как в нос ударил едкий запах одеколона. Поморщившись, я развернула записку. В ней было лишь одно слово… «Бум!» . То, что произошло дальше, я не могу описать в точности. Сильный и горячий поток воздуха буквально вышвырнул меня на улицу вслед за дверью. В ушах зазвенело: я оглохла на несколько секунд, в глазах помутилось. Резкая боль охватила все тело, меня обдало жаром. Звуки, которые были слышны словно издалека, вонзались в голову ножами. - Вула! Я видела все сквозь пелену тумана: две пары спешащих ко мне ног, какие-то огромные комки мусора вокруг, улица. Улица! На ней было светло, как днем, а сверху словно падал черный град. Чьи-то руки схватили меня, я слышала, как парни звали меня по имени, но не могла ответить. Пошатываясь и опираясь на кого-то из них, я встала. Через пару секунд я снова могла дышать, слышать и видеть. Но тело все еще словно парило в невесомости. Медленно, очень медленно, я развернулась. Дом родителей, мой дом…. Дом, в котором я была минуту назад, был охвачен пламенем. Вокруг него валялась все еще горящая мебель, передней стены не было вовсе. С треском и грохотом на землю падали другие останки дома, огонь пожирал его шаг за шагом. Тот самый дом, в котором я выросла, в котором жила 18 лет… разрушился в один миг. Спустя время я услышала хриплый, надрывный звук. Я не сразу поняла, что этот звук издавала я сама. Я кричала, кричала от злости. Мной овладела такая ярость, которую невозможно описать. Хотелось уничтожить все вокруг. Уилл обхватил меня сзади, не давая броситься прямо в пламя и пытаясь перекричать меня: - Вула! Вула, не надо! Уже ничего не сделаешь! Постепенно крик перерос в рыдания. Я разрывалась внутри от собственного бессилия. Он прав, уже ничего нельзя поделать…. Я почувствовала, как подкосились мои ноги, и я выскользнула из рук парня. Колени ударились об усыпанный осколками асфальт, сквозь слезы я увидела разбитую рамку со старой фотографией, на которой были мой отец и беременная мною мама в день приезда в горящий ныне дом. Мои пальцы задрожали в такт трясущемуся от гнева телу, и я сжала их в кулаки, совершенно не замечая, что в них остались осколки. Кровь струями стекла по моей коже, капая на землю, на фотографию, на… чужие руки. Уилл… Я хотела посмотреть на него, сказать, что со мной все нормально, но слова застряли в горле. В тот же момент Натан упал на колени передо мной, обхватывая руками мое лицо и заставляя поднять на него взгляд. - Вула, не плачь, не надо, - он смотрел мне прямо в глаза, стирая слезы с моих щек, - главное, что ни ты, ни твоя семья не пострадали. Полиция найдет того, кто это сделал, его обязательно накажут… Да, накажут. Но не полиция, а я. Я найду эту сволочь, где бы он ни был, и тогда ему уже ничего не поможет. Найду, обязательно найду… *** Я плохо помню, что случилось после взрыва. В голове всплывали обрывки воспоминаний, вот приезжает пожарная машина, пожарные заливают водой горящие руины, их начальник пытается заговорить со мной, я смутно слышала, как Уилл объясняет ему, что произошло, а Натан требует вызвать мне скорую. Я пыталась отмахнуться, но сомневаюсь, что у меня что-либо получилось, я сомневаюсь даже, что вообще смогла сказать что-то. А вот и приехала эта пресловутая скорая. Нат усадил меня в кабину и уложил на кушетку. Я видела лица врачей, но уснула, как только моя голова коснулась кушетки. Проснулась я уже на больничной койке. Меня переодели в какую-то ужасную больничную робу, тело ныло, а голова трещала от пульсирующей боли. Я еле как разлепила глаза, чьи-то заботливые руки укрывали меня одеялом. Я увидела знакомые зеленые глаза, на этот раз, обрамленные темными кругами, которые резко выделялись на бледном лице. - Привет, - губы парня дрогнули в улыбке, - ты как? Я вздохнула и зажмурилась, чувствуя себя совсем слабой. Мне было ненавистно это ощущение когда нет сил даже пошевелиться. Тем не менее, я ответила: - Нормально. Все нормально. - В 14 лет ты говорила то же самое, а потом попала в больницу и пролежала там три недели. Я попыталась улыбнуться: - Ну, сейчас мне не так плохо. - То есть все-таки плохо? - Натан, - я рассмеялась над его выражением лица, но в голову тут же снова ударила боль и я поморщилась. Парень тут же подорвался ко мне: - Что такое? Где болит? Позвать кого-нибудь? - Успокойся. Просто небольшая слабость. - А вот доктор сказал, что у тебя сотрясение. В тот момент сонливость как рукой сняло. - Сотрясение? Какое еще сотрясение? - Легкое. Но все же, сотрясение. Я нахмурилась, потянувшись рукой ко лбу. Пальцы коснулись чего-то шершавого, и я снова почувствовала боль. - Как так? Я не помню, чтоб ударялась головой. - Ну, - Натан опустился на стул у моей постели (все это время он поправлял подушки, помогая мне сесть), - когда прогремел взрыв, ты вылетела из дома и упала прямо посреди дороги…. Те секунды, которые мы бежали к тебе, казались мне вечностью. Ты даже не двигалась. Я думал, что ты мертва. Эти мгновения, когда… когда я думал, что вот-вот коснусь твоего бездыханного тела,… были самыми ужасными в моей жизни. У меня перехватило дыхание, а на лице загорелась слабая улыбка. Он всегда умел говорить красиво, и при этом от души, но в тот момент его слова заставили мое сердце биться чаще. В глубине своей трепещущей души я спрашивала себя «почему это происходит со мной? Почему меня начинает бить дрожь от одного его взгляда или слова? Такого не было ни разу за всю нашу дружбу…». Дружбу…. Нет, больше я не отношусь к нему как к другу. - Нат… Он поднял на меня глаза, переполненные грустью, и они загорелись чем-то новым. - Я испугался. Я никогда не признавал, что боялся чего-то, но при виде тебя, лежащей у горящих развалин, меня охватил такой страх, которого я не испытывал никогда. Я тихо рассмеялась, чем нехило озадачила парня. - Ты всегда говоришь так, словно принц из сказки. От смеха лицо засаднило, и я зашипела сквозь зубы. Натан коснулся моей щеки, поглаживая большим пальцем щипавшую ранку, но я уже не чувствовала жжения. Дышать становилось все труднее и труднее. Он поцеловал меня в щеку, в груди что-то резко вспыхнуло. Спустя долгую секунду его губы коснулись моих, сердце забилось, словно лопасти вертолета. Мой мозг отключился…. В книгах такие моменты описываются как нечто схожее с фейерверком, но, в сущности, описать это невозможно. Просто прикосновения губ к губам, отключающее сознание полностью. Парень медленно отстранился, и на наших лицах расплылась улыбка, переродившаяся в тихий смех. Вот так вот…. Никакой романтики, сальто внутри, бабочек в животе. Но от чего-то в сердце бушевала радость. Тогда я еще не знала, что этот первый счастливый момент с Натаном - один из последних счастливых моментов в моей жизни…