Вула

Голова адски болела. Я застонала и разлепила веки. В комнате царил полумрак, я чувствовала, что рядом кто-то сидел. Медленно вздохнув, я повернула голову и увидела бледную, как смерть, маму. - Мам? – позвала я, так громко, как только могла. Она облегченно вздохнула и улыбнулась. - Я уже хотела вызывать врача, но парни сказали, что ты скоро очнешься. Они перепугались не меньше нашего. - Сколько я была без сознания? - Полтора часа. Ты так резко упала, у меня чуть сердце не разорвалось, - она нежно погладила меня по волосам, и в моей груди разлилось тепло от этого простого жеста, - милая, ну почему же ты не сказала, что ты еще так слаба? - По-твоему, у меня был шанс? Я попыталась сесть, но у меня это плохо получилось. Мама успела подложить подушку, прежде чем я откинулась на спинку кровати. - Не злись на своего отца, ты ведь знаешь, какой он нервный. Он не хотел этого… - Конечно, я знаю, мам. Я не злюсь. К сожалению, я не могу сказать того же о Натане с Уиллом. - Они прилично всех перепугали. Я думала, они набросятся на Эрика или вообще убьют его. - А я думала, что это он их застрелит…. Лучше им больше не видеться. - Нет, все еще обойдется. Я поговорю с твоим отцом, хотя, он и сам, наверное, уже все понял. - Надеюсь… Я вздохнула, вспоминая, какими разъяренными были парни. Мне еще никогда не доводилось видеть их в таком состоянии, и они действительно напугали меня. Мама убрала волосы с моего лица и ласково заглянула в глаза: - Вула…. Пусть Натан и Уилл и вели себя так, что чуть не довели нас до сердечного приступа…. Я рада, что у тебя есть такие преданные и хорошие друзья, которые не побоялись выступить против твоего отца ради тебя одной. Признаться, я никогда не считала эту дружбу настоящей, но сегодняшнее происшествие заставило меня поверить в это. Я тихо засмеялась. Глупо конечно, но в ее словах есть капелька правды. - Ты чего? - Возможно, один из них мне не совсем друг, - сказала я с многозначительной улыбкой на губах. - Ах вот оно как? – мама засмеялась мне в унисон, - ну, так я и думала. Дай угадаю, Нат… - Да. - Я всегда говорила, что что-то тут нечисто с этим парнем. - Мам, - укоризненно протянула я, и она тут же приняла защитную позицию: - Все, все, - изобразив, что закрывает рот на замок, он поцеловала меня в щеку и вышла из комнаты. Меня начал колотить озноб и, накрывшись одеялом с головой, я благополучно уснула. Проснулась я ближе к ночи. Спустившись на кухню, я почувствовала пьянящий аромат еды. Сразу стало так тепло и уютно. Я словно попала в детство, полное радости и света. Запах маминой выпечки навевал далекие воспоминания, не все из них были счастливыми, но это не отменяло моего приподнятого настроения. Вот только в детстве не было взрывов домов и отвратительного самочувствия по этому поводу. Стоило мне переступить порог, пять пар глаз уставились на меня, и прозвучал вопрос, который в последнее время я слышала постоянно: - Ты как? - Прекрасно. Я села между Натом и Уиллом и оба потянулись ко мне. Но, однако, их руки не достигли своей цели. - Это мое место! - Уди! Удивительно, но каким-то образом моим братьям удалось вытолкнуть парней со стульев. Заняв их места, мальчики победно улыбнулись, маленький Эдмунд показал Уиллу язык. В ответ тот скорчил грозную гримасу, хотя, впрочем, это не произвело на малыша никакого впечатления. Парень, разочарованный этим фактом, вздохнул и развернулся в мою сторону: - Мы, наверное, пойдем. Я взглянула на часы, стрелки указывали на половину седьмого. Да уж, немало я проспала. - Я провожу, - сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Глаза мамы хитро заискрились, я скривилась в ответ. Мы вышли в коридор, и я обняла поочередно обоих парней. Нат чмокнул меня в щеку и в этот момент входная дверь открылась. Обернувшись, я наткнулась на папу. Его колючий взгляд прожег парней, но вместо того, чтобы также попытаться убить и меня, он уставился себе под ноги. Отец прошел в дом, так и не произнеся ни звука. Мы с ребятами перегнулись, они лишь пожали плечами и скрылись за дверью, сказав напоследок: - Мы заедем за тобой завтра. Следующие несколько часов прошли в беседах с мамой и братьями, к моей радости лишенных разговоров о взрыве, больнице и утреннем происшествии. С кухни все плавно перешли в гостиную, и это оказалось, кстати, ибо слабость все не проходила. Парни упоминали, что врачи накачали меня каким-то лекарством, но действие было слишком уж длинным. Это казалось мне чересчур странным, я была убеждена, что удар не был настолько сильным. Даже если и так, мне должно было стать хоть чуточку легче, но отчего-то мне становилось все хуже и хуже. Время от времени кружилась голова, и я незаметно сжимала край дивана, на котором сидела: это немного помогало прийти в чувство. Про тошноту стоит умолчать, пусть она и мучила меня постоянно, я не подавала виду, радуясь, что у меня почти полностью отсутствует рвотный рефлекс. Я вообще пыталась скрыть свое самочувствие от близких: мне не хотелось, чтобы они волновались еще больше. - Сколько дней учебы ты уже пропустила? – спросила мама, не отвлекаясь от вязания. - Ну… - протянула я, начиная отсчет вслух, - в день взрыва я была на занятиях, прибавляем день в больнице и сегодняшний. Два дня. Мама молча кивнула, я перевела взгляд вниз и заметила, что Эдмунд, лежавший у меня на коленях, уже заснул, а Эммет все также сидел на полу, выводя на бумаге непонятные каракули. - Эммет, - позвала я, мальчик тут же повернул голову в мою сторону, - уже поздно, пойдем. Наскоро собрав свои пожитки, он взлетел вверх по лестнице. Глубоко вздохнув, я закрыла на секунду глаза я встала, поднимая малыша на руки. Двигаться я старалась плавно: не хотелось из-за своего состояния уронить брата. Впервые в жизни подъем по лестнице стоил мне таких усилий. На втором этаже располагалась детская, специально оборудованная для таких случаев. Эм уже лежал в своей кровати, его вещи валялись неподалеку, и я лишь покачала головой. Мальчики…. Ни разу не видела, чтобы они убирали за собой. Я уложила Эдмунда в соседнюю постель, загородив углы мягкими игрушками и поставив рядом стул. Так он точно не упадет. - Спокойной ночи, - я поцеловала Эммета в лоб и улыбнулась, выключая свет, - следи за братом. Я затворила дверь, но ручку так и не отпустила. Ноги начали подкашиваться, и я держалась за нее как за спасательный круг. Я ненавидела себя за свою слабость, не могла понять, почему она все еще оставалась со мной, и это жутко раздражало меня. Не знаю, сколько точно я простояла там, но рано или поздно я оказалась у себя. Там, лежа в полутьме, я размышляла. Голова была полна мыслей, они все наступали одновременно, подобно тысяч голосов говоривших непрерывно, все громче и громче. Не выдержав, я поднялась с кровати. Прямо передо мной стояла большая маркерная доска, которая всегда была предназначена для набросков моих научных работ. И не только… Я пользовалась ей в особо сложных случаях, когда найти жертву было гораздо труднее, чем того Лукаса. Похоже, настал такой же момент. В моей руке тут же оказался маркер. Я и сама не заметила, как на доске оказалась целая схема. Дом, письмо, взрыв, больница. Нет, это еще не схема. Мне катастрофически не хватало фактов, улик. Все было слишком туманно. Но я пообещала себе, что обязательно найду того, кто это сделал. И я сделаю это… Заскрипели половицы. Прямо за дверью. Сама себя не помня, я быстро перевернула доску лицом к стене и забралась под одеяло. Дверь открылась, и я увидела темную высокую фигуру. - Не разбудил? – спросил папа. - ФБР-овцы двигаются бесшумно, - ответила я, даже не пошевелившись. Он присел на край моей кровати и накрыл мою руку своей. После глубоко вздоха, он произнес: - Вула…. Извини меня за утро. Я не знаю, что на меня нашло. Я даже не подумал, что ты могла пострадать. Точнее, уже пострадала. Он коснулся моей ссадины на лбу, и я вздрогнула. Не столько от мимолетной боли, сколько от неожиданности. Он не делал так с тех пор, когда мне было шесть лет. - Я знаю, папа. Все в порядке. На его лице появился намек на улыбку. Я приподнялась и села рядом с ним. - Ты ездил туда? - Да, но сейчас это неважно. Тебе нужен отдых. Мама сказала, ты потеряла сознание… - Всего лишь минутная слабость. Ничего серьезного. - Ты всегда так говоришь. Прости меня… - Пап, - перебила я, - не извиняйся. Я все понимаю. И я действительно виновата. Я должна была сообщить хотя бы тебе, но не придала этому особого значения… - Чему именно? - Своим… ощущениям. Каждый раз, когда шла к дому, мне казалось…, что за мной следят. Но улица всегда была пуста, абсолютно пуста. И я списала все на паранойю. - А в последний раз? Ты чувствовала слежку? - Нет. Я была с Уиллом и Натом, они подвезли меня. Но когда они отошли, и я уже входила в дом…, мне показалось, будто кто-то стоит за углом. Прямо за домом. - Ты рассказала об этом кому-нибудь? Я отрицательно покачала головой: - Нет, только тебе. Да я и не могла. В доме я была одна и… - Стой. То есть ты говоришь, что кто-то стоял у дома, когда ты вошла. Соответственно, они видели тебя и,… когда прогремел взрыв,… они знали, что ты находишься внутри. - Да, но… - я хотела сказать, что кто-то специально дождался, пока я соберусь уходить или то, что мне всего лишь казалось чье-то присутвие, но отец опередил меня: - Тебя пытались убить. Это заявление удивило меня. Я взглянула ему в лицо, но он не смотрел на меня. Казалось, он за тысячи миль от меня. Стеклянный взгляд, задумчивое лицо – именно с таким видом отец медленно поднялся. Когда его взгляд, наконец, обрел осмысленность, он взглянул на меня и вздохнул: - Ладно… ладно. Сейчас не время думать об этом. Тебе надо поспать, да и мне не помешало бы. Со временем мы во всем разберемся. Нет! Я хочу разобраться сейчас, как можно скорее! Я хочу найти виновных, наказать! Я хочу… убить их. Я тихо вздохнула, уверенная, что годы, в течение которых я училась скрывать свои способы наказаний, сделали свое дело и ничем себя не выдала. Перед отцом сидела милая девушка, кротко улыбающаяся и со всем согласная. Он вдруг помрачнел и поджал губы: - И да, Вула… начет твоих друзей. Мне бы не хотелось избегать с ними друг друга до конца жизни. Думаю, нам с ними стоит поговорить. Я уже было открыла рот, но он снова опередил меня: - Они как раз обещали заехать за тобой завтра… Вздохнув, я упала на подушки. Папа коротко улыбнулся и направился к двери, но в последний момент остановился: - Спокойной ночи, Вула. - Спокойной ночи, пап, - ответила я, сжимая в руках его забытую записную книжку.