Односторонняя связь

Благодаря Билли я смог с лёгкостью нести Джесси на спине. Как я и предполагал, у него началась лихорадка, сопровождающаяся жаром и бредом. Джесси оказался крепким, поэтому после наказания демоническим кнутом он остался жив, но без помощи его ждали мучения похуже. Я немного облегчал его участь, забирая большую часть жара себе, но от этого сам сильно страдал. Как же я изменился. Прошло всего лишь две недели с тех пор, когда Сэм поставил на мне метку, а теперь мне не узнать себя. Если бы я встретил себя прошлого, то он бы наверняка посмеялся бы надо мной, а потом впал в отчаяние от того, что предстояло ему пережить и почувствовать. Когда же начались эти изменения? После того, как метка обожгла мою руку или же когда Сэм впервые заговорил со мной? Хотя какая разница, ведь уже ничего не изменить. Я по-прежнему ненавидел людей, но теперь относился к ним нейтральнее. Слишком много их стало в последнее время, слишком все быстро завертелось, чтобы я смог забыть о своей прошлой относительно спокойной вампирской жизни. Так почему же я так страдаю и переживаю из-за них? — Лео, пока я не умер, — его голос казался таким далеким и слабым, хоть он и говорил мне практически ухо. — Они хотят… — Потом, Джесс. Уже недалеко. Отец тебе поможет, — я ускорился, но метка и Джесси на спине сильно замедляли меня. — Нет, они знают… ты должен их предупредить… Он снова провалился в небытие, продолжая несвязно говорить. Что имел в виду Джесси? Неужели охотники узнали о нашем плане или они нашли город? Похоже, Джесси знает, что предпримут охотники, поэтому я должен спасти его не только как друга, но и как ценный источник информации, который спасёт мою расу от сокрушительного уничтожения. — Потерпи, Джесси. Только не умирай, — он больше ничего не говорил, а через рубашку я чувствовал бешено колотящееся сердце друга. Хорошо, что было уже за полночь, когда он вернулся домой. Я мог бежать с вампирской скоростью, не боясь, что меня кто-то увидит. Облегченно выдохнул, когда показался мой дом. — Джесси, мы уже пришли. Джесси не отвечал, а я начал переживать, что он может больше никогда не очнуться. Начал остервенело колотить в дверь, пока отец не открыл ее. Поняв все без слов, он приказал мне нести Джесси в подвал, где кроме холодильника с кровью было некоторое оборудование с его прошлой жизни. Лет пятьдесят назад, ещё до встречи с моей матерью, отец жил в другой стране и работал хирургом в человеческой больнице. Многие вампиры за долгую жизнь успевали обучиться разным профессиям, и чаще всего одной из первых они изучали медицинское дело. Но мой отец был не только хирургом, он также был высоким специалистом в лечении от магических увечий. Как только я посадил Джесси на кушетку, отец сказал мне уйти в мою комнату и ждать результатов. Конечно, я хотел находиться рядом и помочь хоть чем-нибудь, но он был непреклонен. — Не мешай. Я спасу его. — Спасибо, пап. Он кивнул, снял с Джесси рубашку и положил его на живот, остальной процесс я не видел, с трудом поднимаясь по лестнице к себе. Охотники совсем с ума сошли. Удары демонского кнута с трудом переживают вампиры, которые в разы выносливее охотников. — Я их всех уничтожу. Метка зажгла, когда я повернул ручку двери и вошёл внутрь. На кровати сидел Сэм. — Как Джесси? Он будет жить? Что он здесь делает?! — Д-да, отец обязательно спасёт его, — голос от волнения дрожал. — Почему ты здесь? — Я пришёл за правдой, и тебе было незачем все от меня скрывать. Я знал, что ты другой, но уж точно не мог подозревать, что ты вампир. Твой отец рассказал мне про метку, поэтому ты должен поставить ее мне. Он протянул мне руку, рассчитывая на то, что я без колебаний кинусь ставить на нем метку. Хоть Сэм старательно пытался это скрыть, но было видно сомнение в его взгляде. На самом деле ты этого не хочешь. — Мне не нужны твои подачки и жалость, поэтому я молчал, должен был и отец. Нужно кое-что проверить. Я подошёл ближе, чтобы грозно нависнуть как в прошлый раз, но теперь Сэм не боялся. — И ты не боишься меня? Даже после того что я сделал с твоим другом? — Конечно, это не является тебе оправданием, но ведь ты вампир, да и разве ты не отвел его до дома? — я не знал, что ответить на это. Зря я так близко к нему подошёл. Его аромат так дурманит мою голову, что едва держу себя в руках. Как же хорошо рядом с ним, как хочется быть ближе… — Сэм, уйди, пожалуйста, — через силу произнёс я. Пока я не сорвался и не поцеловал тебя снова. — Так сделай это. Я что сказал это вслух? И даже так, он не против. Конечно, мне хотелось гораздо большего, чем обычный поцелуй, но и он был достаточной платой за мои страдания. В конце концов, это всего лишь простой поцелуй, ведь вряд ли он позволит мне распускать руки. Что же я творю? Я сел возле него и меченой рукой прикоснулся к его волосам, а потом медленно, чтобы продлить момент и позволить Сэму успеть отказаться, по сантиметру приближался к его губам. Я боялся того, что Сэм скажет «постой, я так не могу» или «это было ошибкой», но он этого не говорил. Я замер в миллиметре от его губ, чувствуя на себе его отрывистое дыхание. — Ты действительно этого хочешь? — Да, — одними губами сказал он, когда я преодолел между нами воздушную преграду, прикасаясь к его губам. Через силу старался нежно целовать его чуть прохладные губы, боясь сорваться от нахлынувших в двойной мере от метки чувств. Хотелось слиться с ним прямо здесь в душной тёмной комнате, чтобы не расставаться с ним никогда. И пусть там внизу отец боролся за жизнь Джесси, пусть охотники хотят убить меня больше всех вампиров на свете, пусть меня ждали в городе. Ничего этого не было в моей голове, лишь я и Сэм, который не отстранился, как в прошлый раз. Он не противился поцелую, но и не отвечал мне взаимностью, пока я с упоением наслаждался этим моментом. Я должен прекратить. Сэму наверняка это не нравится, он просто терпит ради меня. С трудом оторвавшись от его губ, я перевёл дыхание. За секунду меня словно обдало кипятком, а потом по телу пришёлся озноб, будто метка напоминала о моей неполноте. — Это было не так противно, как я думал. У меня сердце вырвалось из груди, а ему было не так противно. Конечно, я не мог требовать от него взаимности, но его слова причинили мне боли больше, чем метка. Но еще с этим поцелуем Сэм подарил мне иллюзорную надежду, которой у меня не должно было быть. Он должен был уйти и не позволять мне целовать его. — Сэм, — я отсел от него практически на конец кровати и сжал кулаки. Пора было ему во всем признаться, — может отец об этом говорил, но я все равно скажу: если вампир полюбил кого-то, то это на всю жизнь. И то, что ты позволил мне тебя поцеловать, лишь разжигает сильнее пламя этого чувства. Я люблю тебя, Сэм. И мне становится лишь больнее от того, что ты хочешь пожертвовать своей жизнью из-за меня. — Пусть так, пока я не могу ответить на твои чувства взаимностью, но смотреть, как ты страдаешь по моей вине, я не в силах. Тогда поставь метку, чего ты боишься? Он так легко об этом говорит, что мне становится сложнее раз за разом ему отказывать. — Тебе придётся полюбить меня. Метка заставит тебя это сделать. — Я думал… Вот оно — сомнение. — Я тоже думал, пытаясь ненавидеть тебя, но ей невозможно сопротивляться. — Раз так, я согласен, — почему ты так сильно этого хочешь? Кто вообще на такое согласится? — Я давно догадывался о твоих чувствах ко мне, и пытался думать о тебе в таком плане, после того, что ты сказал мне сегодня. Тогда говорил не я. — Что я тебе тогда сказал? — «Почему же я так сильно люблю тебя?» Видимо, вампир хотел наброситься и на Сэма, но метка не позволила. Или мои чувства? — В любом случае это ничего не меняет. Метку не ставят людям. При худших условиях ты умрёшь. А при лучших — ты умрёшь не в адских муках. — Но как же, я ведь поставил тебе метку, но я не вампир. Нужно добавить больше сомнений, чтобы он отказался от этой затеи раз и навсегда. — Сначала ты ничего не будешь чувствовать, потому что вообще не будешь чувствовать своё тело, — неудачное начало, — потом твою руку обожжет так, словно ее окунули в чан с раскалённым железом. Боль адская, а для человека практически невыносимая. Это хорошие условия, если ты умрёшь здесь, — может улыбнуться для более жуткого эффекта? Пожалуй, так и сделаю. — Дальше метка начнёт посылать бешеные пульсации по всему телу, заставляя биться в агонии. Но бонусом станет невыносимая головная боль. Все ещё хочешь, чтобы я поставил на тебе метку? В действительности все так практически и есть. Те вампиры, которые хотят обменяться метками с человеком, обращают, а потом уже ставят их. Но я не собирался говорить об этом Сэму. — Тогда поедем в город и проведем ритуал. Отец! У меня не остаётся выхода, кроме как… — Скоро начнётся война между охотниками и вампирами. Поэтому в любом случае я могу умереть и избавиться от груза этих чувств к тебе. Опять даю слабину, ещё чуть-чуть и к глазам поступят слёзы. Сейчас или никогда. — Я не дам тебе умереть, позволь мне быть рядом и помочь. — Неужели ты готов убивать простых людей? — И после этого ты говоришь, что любишь меня. — Люблю и пытаюсь образумить. Тебе стоит держаться от моего мира как можно дальше. Но почему он такой? Почему он вынуждает меня согласиться? Я так люблю его, что не могу отказать. — Прости, но я не могу. Как видишь, тот, кто меня любит вампир, а мой друг охотник. Я уже погряз в нём, поэтому мне остаётся лишь… — Погоди. Откуда ты знаешь, что Джесси охотник? Его лицо можно было описать «блин, проговорился», на что я невольно улыбнулся и попытался скрыть улыбку от Сэма. — Мне Джесси сам рассказал. И про вампиров, и про охотников. Сказал, что из-за того что я охотник, мне не защитить Лео, поэтому могу надеяться лишь на тебя. Но тогда получается, Сэм знал уже о том, что я вампир? — Когда он рассказал? — Сегодня утром. Сказал, где ты обычно ходишь, чтобы я быстрее нашёл тебя. Видимо он знал, что с ним что-то случится. — Ты хоть понимаешь, что он думал, что умрёт сегодня? Джесси, идиот, ты знал обо всем и все равно позволил себя избить? — Поэтому-то я и пошёл искать тебя с Билли. Думал, так найдём быстрее, а потом ты напал на него. Я не знал к кому обратиться за помощью и пришёл к твоему отцу. Как же все навалилось в последнее время. Как я устал от этих чувств. Сопереживание, жалость, счастье, радость, грусть, тоска, любовь. Это все так ново и так болезненно, что я становлюсь нелогичным, спонтанным, диким. Неужели это все из-за близости с людьми? Они изменили меня, сделали похожим на себя и теперь мне приходится разбираться с этим одному. Я больше не хочу ничего чувствовать. Прошу. — Нужно сходить проведать Джесси, — сказал я после долгих минут тишины. Я встал с кровати и пошёл к двери, Сэм последовал за мной. В подвале было прохладнее, чем на улице, поэтому Сэм поежился. Отец сидел в углу комнаты и курил. Последний раз помню его курящим, когда ещё был здесь до отъезда. Видимо, все слишком серьёзно. Я подошёл к кушетке, на которой спал Джесси. Выглядел он немного получше, но все равно очень плохо. — Как он? — Ты ведь знаешь, что использовали в качестве оружия? — Демонический кнут, — отец выпустил клубок дыма в сторону, по новой затягиваясь. Я подошёл к нему, боясь разбудить Джесси. — Именно, — Сэм молча стоял в стороне, слушая наш разговор. — Ему гораздо лучше, может, даже некоторое время будет чувствовать себя нормально, но потом все снова повторится. Ему нужно отправляться в город вампиров. Ведь, как я понял, это с ним сделали охотники? — Его родители. Видимо, кодекс охотников для них важнее семейных уз. Я отвезу его, все равно я им нужен. — Я поеду с тобой, — нарушил молчание Сэм. — Нет. Никаких поездок, никаких меток, обрядов и вампиров с охотниками в твоей жизни. Я не хочу видеть среди всего этого кошмара. — Я решил уже все, поэтому твой отказ не принимается. — Хоть ты скажи ему! — я взглянул с надеждой на отца. Он докурил сигарету и выбросил окурок в старую пепельницу. — А что я могу? Сэм взрослый человек и вправе принимать серьёзные решения. Он знает об опасности и с тем, что должно произойти, поэтому отговаривать его бесполезно. Да и права у меня нет, ведь я не его отец. К тому же не могу отказать тому, кто желает спасти моего сына от самого себя. Прости, Лео, но каждый имеет право на счастье и ты не исключение. Утром я отвезу вас на вокзал. Да что вы творите! — Делайте, что хотите. Плевать! Только теперь мне придётся волноваться о двух людях. Как же вы любите трепать мне нервы. Я ушёл, оставив их в подвале. Решил, что холодный душ поможет мне очистить разум от ненужного хлама, но они так и лезли мне в голову. — «Почему же я так сильно люблю тебя», да? Боль пронеслась по всему телу, заставляя его содрогаться, слезы текли по щекам, которые в ту же секунду были смыты водой, в горле застрял немой крик. Мне хотелось вырывать из себя волосы или биться головой об фиолетовую плитку ванной. Но я так и стоял под холодной водой, пока слез не стало, а боль немного стихла. Почему я? Зачем они окружают меня, заботятся и любят? Не нужно мне все это, но ведь теперь я не могу без этого. Такое чувство, что я готов умереть ради них. Как же так вышло? Одевшись, я пошёл в комнату и лег на кровать. Как никогда прежде мне было необходим сон, только он поможет мне забыть обо всем. Хотя бы на время. Встал я утром, когда солнце только начинало всходить. Рисовать не хотелось, как и читать, поэтому я решил приготовить завтрак, чтобы хоть как-то отвлечься от болезненных и одновременно радостных мыслей. Он согласен поставить метку, а это значит, моя любовь станет взаимной. А потом мы будем вместе всю жизнь, если одного из нас не убьют охотники. Я не мог этого допустить. От этих мыслей хотелось бежать, но они так и норовили испортить все мечты о банальном счастье. Проходя мимо гостевой комнаты, я через приоткрытую дверь увидел Сэма. Он смешно развалился на кровати, лежа то ли на боку, то ли на спине, прижав подушку к груди, футболка задралась, открывая для меня его спину и живот. Я с непредельным удовольствием наблюдал, как вздымалась и опускалась его грудь, думая лишь о том, как проблематично с ним будет спать вместе. Чёрт, как я могу думать о таком? С трудом оторвавшись от подглядываний, я спустился вниз. На диване Джесси не было, значит, он так и остался лежать перебинтованный в подвале. Наверное, отец побоялся его переносить сюда. Я приготовил яичницу с беконом, пожарил тосты и заварил кофе. Это было то немногое, что я так прекрасно умел готовить. На шум и запах проснулся отец, а потом он пошёл будить Сэма и Джесси. Позавтракав мы стали собираться в дорогу. Отец отвел Джесси в подвал, где сделал переливание крови. После этого он стал гораздо бодрее, будто выпил кофе или энергетик. Сэм пошёл к себе домой собрать самое необходимое, а отец помог ему отпроситься на месяц ночёвки у меня. По словам Сэма, гипноз хоть и пугал, но не мог не восхищать. Наверняка родители Джесси пришли обыскивать его квартиру, поэтому мы не стали рисковать. Тем более у нас был одинаковый размер одежды, что сыграло нам на руку. Затолкав все необходимое в два рюкзака, мы отправились на вокзал. С утра шёл ранний поезд, на который мы как раз успевали. Перед тем как зайти в поезд, отец обнял нас всех, задержавшись на мне. — Будь осторожнее и не лезь в самое пекло, думай о тех, кто с тобой рядом, — он говорил это, продолжая обнимать, пока Сэм и Джесси залезали в поезд. — И удачи, сынок. — Ты же потом приедешь все равно, так что не волнуйся так сильно. Он потрепал меня по голове и чмокнул в макушку, мне хоть и было неприятно, но я старался терпеть ради него. — Меня не будет целый месяц, так что сильно Сэма не загоняй. И что после такого мне ответить?! — Постараюсь. Кажется, он был не против того, что я люблю парня, возможно, он был рад тому, что я вообще кого-то смог полюбить. Я запрыгнул в поезд и помахал ему на прощание. Через несколько минут отец и платформа исчезли из вида. Так начался наш путь в город вампиров.