Совращение несовершеннолетних

***

Глава первая

Замухрышка

***

— Детка! Пора вставать! — милый, приятный женский голос донесся словно из потустороннего мира, наконец достигнув моего уха. Я уже давно встала, закинула в замызганный, старый, но горячо любимый рюкзак вещи, заправила постель и села обратно на кровать. Это все для меня слишком сложно, слишком противно и неприятно. Я не хотела туда возвращаться, возвращаться в школу, изо дня в день, из недели в неделю. Нет, дело было совершенно не в моей успеваемости, дело не в оценках, дело в другом. Меня что — то отталкивало от этого места, мне, лучшей ученицы предпоследнего, выпускающегося на будущий год класса, довольно давно не хочется сидеть на уроках, слушать, лишь изредка интересные рассказы учителей, делать домашнее задание и общаться со своими одноклассниками. Единственным просветом в жизни стала Лисса, моя давняя лучшая подруга, которая, после перехода в наш класс два года назад, не побоялась подойти ко мне, после того, что со мной произошло, поздороваться и начать дружить, хотя большая часть моих уже на тот момент бывших, бросивших меня в очень трудной ситуации, так называемых друзей, кто прямо, кто вскользь, кто намеками, объясняли ей, что я не такая, не такая как все. И раз я отличаюсь, значит не заслуживаю уважения и хорошего отношения ко мне, ну и тем более, в дружбе не нуждаюсь, потому,что это не мое и не для меня. Я от них отличалась, хотя бы потому, что разрушила стереотип того, что девушка не умеет шутить, а лишь только умеет крутить задницей когда надо, и когда не надо. Я доказала на своем примере, что люди могут бороться с какой угодно болезнью и болью, но в конечном итоге у них получается встать на ноги. После того, что они переживают, они безусловно становятся другими, потому, что иначе начинают смотреть на мир, который чуть было не покинули, иначе воспринимать самые, что ни на есть обычные радости жизни, которых могли лишиться. И я стала одной из них, не по своей вине, я всегда была человеком, который любил то, чем занимается, любил место, где он находится, любил все, что было вокруг. А потом меня сломали, раздавили буквально на глазах мечту, которую я себе представляла лежа по ночам в кровати без сна. Меня чуть не сделали инвалидом до конца моих дней, а я черт возьми, на зло тем, кто это со мной сотворил, взяла и выжила, вернулась к так называемой нормальной жизни, хотя мою теперешнюю жизнь трудно назвать нормальной и среднестатистической жизнью девушки подростка. Когда я вернулась в школу после долгого курса лечения, вошла в свой класс, я навсегда запомнила те взгляды, которыми меня щедро наградили. Я зашла туда прихрамывая на одну ногу и стараясь заглушить боль, которая словно пожирала мою спину. Никто, ни один человек из тех, кого я считала друзьями, не помог мне донести тяжелую сумку, зная, что мне больно и тяжело. Они смотрели на меня, как на инвалида, шарахались от меня, словно я была огнем, от которого немедля стоит бежать, или была болезнью, которая пожирает изнутри, и от нее тоже, нужно бежать, надеясь на последний шанс запрыгнуть в последний вагон и спастись. С тех пор я стала девочкой, которая на всех уроках была зубрилкой, знала ответ на любой вопрос, да еще и к тому же язвила в ответ на хамство по отношению к себе. — Детка, ты встала? — Джанин забежала в мою комнату, что располагалась на втором этаже нашего маленького дома, который был дальше всего от моей школы. С матерью вдвоем, мы жили довольно давно, с тех пор, как умер отец. А это было очень — очень давно, давно настолько, что я знала его только по фотографиям и рассказам матери. — Да, мам, — я медленно поднялась с кровати и аккуратно расправила плечи. Верх пижамы, казалось висел на мне, как на вешалке, как в прочем и весь костюм. Я была крайне не пропорциональной, ну мне во всяком случае так казалось, у меня была приличных размеров грудь, но я была худой настолько, что приезжающие к нам родственники, пытались разглядеть меня, спрятавшуюся за шваброй. И хотя я ела за троих, а периодически за четверых, на мой вес это никак не влияло. — Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке? — женщина погладила меня по щеке и убрала назад длинные волосы, которые я еще не успела собрать в традиционный пучок, крепящийся на моей макушке. — Как всегда, — ответила я и подойдя к своему темному шкафу, открыла его. Там, как всегда царил полный порядок, ибо я не имела большого количества вещей, но я не страдала комплексом того, что надеть мне нечего. Я оглянулась, на стоящую в проеме Джанин, и заметив недоверие в ее глазах, поспешила заверить: — Да — да, мам, со мной точно все в порядке. И нет, у меня ничего не болит, и чувствую я себя тоже прекрасно, правда. — Ты просто бледная сегодня какая - то, - мать покачала головой, затем сказала: - Ну ладно, раз ты уверена, что все в порядке, я пойду. Переодевайся и спускайся завтракать, иначе опоздаешь. Джанин вышла из моей комнаты и ее громкие шаги оповестили меня о том, что она спустилась по лестнице на первый этаж. Я порылась в шкафу, достала оттуда серую, объемную толстовку с капюшоном, надела свои черные обтягивающие джинсы и обула замызганные и убитые кеды. Наскоро завязав в пучок волосы, я взяла с тумбочки очки, которые носила исключительно потому,что нравилось, а не потому что у меня было плохое зрение. Спустившись наконец вниз и зайдя в кухню, я моментально схватила большую глубокую тарелку с хлопьями, которую мама заботливо поставила на видное место и принялась за свой завтрак.

***

Спустя тридцать минут

***

- Все старшие классы говорят, что у нас с сегодняшнего дня новый учитель литературы, - с неподдельной радостью в глазах, сообщила Лисса сразу после того, как мы встретились у входа в школу. - Бесспорно важная и безусловно интересная информация. Если бы ты мне этого не рассказала, я бы умерла на месте, от ее нехватки, - Я усмехнулась и двинулась по направлению в класс литературы. Раньше этот предмет у нас вела Френсис Миракл, женщина с причудливым именем, и такой же причудливой натурой. Но стоит признать, и умалчивать об этом будет с моей стороны бесчеловечным, вела уроки литературы она настолько интересно, насколько это в принципе было возможно. Поэтому на ее уроках я не сидела за партой отчужденно смотря в ближайшую стену или в потолок с кое - где потрескавшейся штукатуркой. - Роза, тебе же нравилась Френсис! - воскликнула подруга за моей спиной и быстро догнала меня. - Нравилась она мне или нет, вопрос который максимум волнует одну тебя и возможно мою мать, если она в курсе, кто ведет у нас литературу. Но он никак не волнует других, Лисс. Серьезно, какая разница, какой учитель, нам учиться осталось всего месяц. Пришел этот, на следующий год мы его уже однозначно не увидим, это я тебе лично обещаю, и если я сейчас не права, в меня ударит молния.- День кстати, стоял солнечный, так что никаких молний не предвиделось. Поэтому я, гордо высказав свою реплику так, словно я была артисткой лучшего театра во всем мире, подняла голову вверх, затем вновь посмотрела на Василису. - Видишь? - спросила я у нее гордо посматривая по сторонам. - Ни одной молнии, из этого делаем вывод, я лучшая предсказательница на свете. - Господи, Хэзевей, мне искренне жаль, что небеса не разверзлись прямо сейчас, и мощная молния не ударила прямо по твоему пучку. Если бы она это сделала, я был бы благодарен Богу на тридцать жизней вперед. Твоя смерть стала бы для меня облегчением... - Озера, если твоей последней потребностью на земле станет моя смерть, то увы, до конца моих дней ты будешь страдать депривацией, чувствуя, что твои потребности удовлетворены недостаточно. - Хэзевей, что за слово ты сейчас сказала? - Депривация - психическое состояние, при котором человек чувствует, что его потребности удовлетворены недостаточно. Я понятно объясняю? - спросила я и получив наконец удовлетворительный кивок от Озера, поспешила в класс литературы, под громкую мелодию нашего, старого, но добротного школьного звонка. Как только я зашла в класс, я уселась на свое, свободное, собственно как и всегда место на первой парте в третьем ряду, ближе всего к двери, так что если случится пожар, я спасусь первой. - Говорят, он молодой и жутко привлекательный! - пропищала Таша Озера, сестра Кристиана. Ну что сказать, одного поля ягоды. Хотя нет, с Кристианом я еще хоть как - то могу сосуществовать в одном помещении дольше пятнадцати минут, но находится с Ташей в одном месте одновременно? Нет уж, увольте. Меня от одного ее голоса чуть наизнанку не выворачивает, хотя я более менее терпеливый человек. Но не в ее случае. С ней мне хотелось быть самой, что ни на есть злой девушкой этой планеты, ну или если не так, то хотя бы съездить по морде пару раз, а потом затылком приложить об парту. Если бы я это сделала, скорее всего, могло быть два варианта развития событий. Первый - мозг, если он существует в ее голове, в биологическом плане он безусловно существует, но мало ли, сами понимаете, это ведь Таша, совсем улетучился бы из ее головы. И второй - мозги встали бы на месте. Нет, я в последний вариант не верю, ну вот вообще. Я стану космонавтом, если она когда нибудь станет мыслить, как нормальный человек. Но такого не будет. Так что не быть мне космонавтом. - Возможно, с ним мне что - то обломится, - проворковала Озера томным голосом, и тут я решила вставить свой комментарий, ибо ее лицо выглядело слишком уж радостным. - Тебе если что - то обломится, Таша, - произнесла я с поддельной улыбкой на лице, - То ему обрыбится лишение свободы на срок от трех до шести лет. Есть три пункта, которые препятствуют твоим отношениям с нашим новым преподавателям. Первый, тебе мозга не хватит, чтобы охомутать учителя литературы. Второе, это статья, ну и третье: С чего ты взяла, что взрослого мужчину, может хоть на каплю заинтересовать маленькая, по его меркам, девочка, которая школу еще даже не закончила, а? - Полностью поддерживаю, - сообщил новый, незнакомый мне доселе голос. Такой бархатный, словно ласкающий слух и такой, вселяющий чувство спокойствия и надежности. Я обернулась и увидела перед собой его. И правда симпатичный, возможно, на вкус и цвет товарищей нет, но такой типаж девушкам скорее всего нравился всегда. - Я ваш новый учитель литературы, - он сделал театральную паузу и добавил: - Дети, - смотря на Ташу, словно подчеркивая, что ей ничего не светит, не светило раньше и в будущем тоже светить не будет. - Так что единственное, что тебе может обломиться за такие высказывания, - обратилась я к Таше, - это пиздюли, которые он, - я взглядом указала на снимающего с себя пиджак учителя, - с радостью тебе отвесит. Таша гневно взглянула на меня и не произнося в слух ничего, лишь двигая губами и обращаясь ко мне, послала меня дальше чем нахуй. Класс быстро наполнился моими горячо не любимыми одноклассниками и как только все расселись, преподаватель встал из - за своего стола и обойдя его вокруг оперся на него. - Садитесь, - разрешил он нам и все мы дружно повиновались. - Меня зовут Дмитрий Беликов и я ваш новый преподаватель литературы. Из - за расположения моей парты, Дмитрий стоял ко мне как - бы боком, и посему я увидела то, насколько сильно белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, в которую он был одет, обтягивает его накачанные руки. Я прошлась по нему взглядом. Брюнет, очень высокий. Хотя для меня, с моим ростом метр и пятьдесят девять все были высокими, но он был просто запредельно высоко. Мне даже показалось, что его рост чуть ли не под два метра. Вероятность моего довода составляла не менее семидесяти процентов, так что я была почти уверена в том, что права. Видимо почувствовав на себе мой взгляд, Беликов посмотрел в мою сторону и наши глаза встретились. У него они были в точности такого же цвета, как и у меня, карие. Кто - то называл карие глаза цветом шоколада, но для меня лично, этот цвет описывала лишь фраза " коньячного цвета". Я не отвела взгляд и продолжала пялиться на него, как и он на меня. Однако Дмитрий слегка передернулся и продолжил свое знакомство с нами. Четкие, очерченные скулы. Всегда завидовала таким людям, у которых имелись скулы. Не то что у меня, впалые некрасивые щеки. - Пожалуй, сегодня у нас будет не совсем урок литературы. Я был бы не против познакомиться с вами со всеми, узнать вас получше и вероятно поближе. " Господи, зачем?" - подумала я. " Ты уйдешь от нас в следующем году, на кой черт тебе нас узнавать?" Одноклассники по очереди вставали со своих мест и отвечали на вопросы Дмитрия, отвечали вдумчиво и не всегда кратко, долго разглагольствуя видимо о прелестях бытия. Ну если не о них, то у меня нет предположений о чем настолько долго можно "чесать" языком. - Роза Хэзевей, - сообщил Дмитрий и оглядел класс в поисках вставшего человека. Наконец, он увидел мою оболочку в углу класса. Я медленно начала подниматься со своего места, и Беликов тут же задал вопрос: - Ты не могла бы... - Нет, не могла бы, - оборвала я его вопрос, заранее зная, что он спросит не могла бы я вставать быстрее. Нет, не могла бы. Потому что не буду рвать спину из - за чувства времени. У меня спина одна, и раз ее уже однажды починили, не факт, что во второй раз ее починят с таким же успехом. Дмитрий услышав мой ответ,понимающе покачал головой и вновь задал вопрос: - Сколько лет? Чем увлекаешься? - Семнадцать, - уныло ответила я и покосилась на учителя, - Ничем. - Она у нас вообще скрытная, - оповестила учителя Таша, смотря на меня с укором и ненавистью. - Вот точно, эта идиот..., ой, - извинилась я, взглянув на одноклассницу, давая понять что ничуть не ошиблась в подборе слова, - Ой, - повторила я для выглядевшего изумленным Дмитрия, - Извиняюсь, извиняюсь. Дело говорит, я же ужасная социопатка. Пойдем сбросим меня за это со скалы? - задала я вопрос исключительно Таше, обернувшись на нее. Нет, ну а что? На войне, как на войне. - Я же вам говорю, - снова взвизгнула какая - то шавка. Ой, какой кошмар, это не шавка. Дико извиняюсь. Таша, Ташенька взвизгнула, а не собачка. - Она ненормальная. - Тоже мне, - отозвалась я, не скрывая своей злобы. - Новость. - И кстати да, - обратилась я к мужчине. - Мистер Беликов, вы вот, людей побольше слушайте, - я жестом указала на Озера старшую. - Меня не надо. Только помните, люди разные бывают, одни для света и тепла, а другие Таша, в задницу. Усекла? Таша мгновенно кивнула в ответ, чтобы не злить свою, как она думала, будущую пассию. - Вот и не вякай, когда не просят визжать. - Я просто, - начала Озера ухмыляясь, - Просто помогаю нашему учителю составить объективное мнение. - Озера, не хочу тебя расстраивать, но вертиго, не то чувство, которое нужно испытывать. Ты не принцесса Монако. - Мистер Беликов? - задал вопрос Кристиан. - Объясните для тупых и не знающих деградатов, Мисс Хэзевей только что вставила в свою, без сомнения гениальную реплику непонятное никому слово, цитирую: "Вертиго". Это что за фрукт и с чем его едят? Дмитрий на этот вопрос лишь усмехнулся и задал мне вопрос: - Мисс, Хэзевей, вы сами разъясните, или предоставите это мне? - Ну не я тут учитель литературы. Научите их хоть чему - то, если сможете. Хотя нет, - я на секунду замолчала, - Это не вопрос желания или возможности. - Это безусловно вопрос таланта. А мы за одно оценим Вас, как учителя, а то мы да мы все рассказываем. Так не честно. - Вертиго, это ощущение, будто мир вокруг тебя вращается и движется, хотя это безусловно не так. Полагаю, Роза использовала этот термин, чтобы подчеркнуть двусмысленность высказывания. - Однако, - он подошел к моей парте и облокотился на нее руками. Я сделала предусмотрительный шаг назад, но запах его парфюма уже успел "ударить" мне в голову. - Вы слишком пессимистично мыслите. - Есть разница между пессимистичностью мыслей и объективностью мыслей. Какой из вас учитель литературы, если вы не понимаете эту тонкую грань? Будь я пессимистичной, как вы выразились, я бы в конце каждой своей фразы добавляла, что - то вроде: " Сейчас все плохо, а дальше будет еще хуже. Дойдет до того, что все мы умрем" . Я лишь объективно мыслю. И если я вижу в этом помещении всего трех нормальных людей и одного почти уже не придурка, я так об этом и скажу. - Ты пофигистка, - сообщил Озера младший. - И это делает тебя слабее нас. - Легкий пофигизм еще а: никому не вредил и б: делает человека практически неуязвимым. - А как же лето? - задал вопрос Дмитрий, - Радость жизни, все такое. - О каком лете может идти речь, если я до сих пор сплю под зимним одеялом? - ответила я вопросом на вопрос. - Не мудрено, - ядовито ухмыльнулась Таша, с презрением и злостью буравя меня взглядом. - Ей же нужен нормальный, весь из себя правильный, умный, строгий, возможно? О каких легкомысленных парнях, которые могут согревать по ночам может идти речь? - Ты Таша, не понимаешь этого, но я открою тебе секрет: строгость мужчины всегда была в моде и привлекала внимание. Ты даже представить себе не можешь, до какой степени легкомыслие уродует мужчину. - Ну вот, пожалуйста. Ты не в нашей лиге играешь, детка, все мы, очень давно познали ласку, а ты, бедненькая, кто тебя малышку пожалеет и согреет? - Так стоп, дамы! - начал Дмитрий, но я не дала ему закончить. - Тех дам, которых мужчины согревают по ночам, в таком возрасте, называют несовершеннолетними шлюхами. Говорят, свежая кровь пользуется большим спросом. И кстати да, я не в твоей лиге. Потому что я умнее тебя, умнее на много. И на твой уровень не опущусь никогда, потому что там, ты уже задавишь меня своим опытом идиотки. - Так стоп! - гаркнул Дмитрий больше на Ташу, чем на меня. Он смотрел на нее с яростью в глазах, а "играющие" под кожей желваки я видела на расстоянии метра. Беликов обернулся ко мне и смерил меня уже более спокойным взглядом. В его глазах я увидела... Нежность? Уважение? Что это было? - Все свободны, урок окончен, - сообщил Дмитрий. - Хэзевей, останьтесь. И я осталась, как более чем послушная ученица десятого класса. - Ну и? - Беликов сел на край своего письменного стола и положил ногу на ногу. - "ну и" что? Я по вашему кто, победитель битвы экстрасенсов, - начала я, меняя свой голос на голос армянской гадалки. - Или кто? Я ваш вопрос как должна понимать, в голову к вам залезть и мысли прочитать? Нет, если есть другие предложения, я с радостью приму к сведению. - Хэзевей, раз вы такая умная, должны были понять. Что это было, я спрашиваю? - Что вы подразумеваете под словом "это"? - я уже конкретно издевалась и пыталась вывести его из себя. Как мне показалось, это было довольно несложно. - Вы оскорбили свою одноклассницу в присутствии ваших друзей, - Беликов решил надавить на мою совесть. - У меня здесь нет друзей, за исключением Драгомир. Она к Таше такие же чувства испытывает как я, так что ее психика не сломлена, можете не переживать. И к тому же, я сказала чистую правду. - Вот как, значит. Скажите, у вас такой имидж и стиль, или вы и правда такая? - Какая? Грубая, злая, несдержанная и умная? О черт возьми, да! Я на самом деле такая. Вы кстати со мной на "вы" по какой причине? - Не знаю уж как у вас тут принято, но к учениками старших классов на моем прошлом рабочем месте принято было обращаться на " Вы". - Вернемся к начальной теме. Есть подруга, это хорошо. А, что насчет парня? Так стоп, по моему мы начали разговор с того, что я при людях оскорбила свою визжащую одноклассницу. С какого момента мы начали говорить о парнях, и что я блин, пропустила? - Ну скажем, парня который безудержно постит на своей страничке в инстаграме фото своей машины, ну или что - то такое? - Мистер Беликов, ничего вы видимо про жизнь не знаете, - я напустила на себя вид человека, который в своей жизни видел все, а возможно даже больше, чем просто все. - Значит объясняю, если парень постит фото своей тачки, бегите. Там дальше - кальян, пресс, если он конечно, есть, в зеркало, цитаты про брат за брата. Оно мне надо? Не думаю. - То есть нет у вас парня? - То есть нет, нет у меня парня. Вы вообще с какой целью интересуетесь? - Я запрыгнула на парту, стоящую напротив стола Дмитрия и в точности повторила позу учителя. - Составляю психологический портрет, - коротко ответил мужчина, затем нахмурился будто вспомнил что - то чрезвычайно важное. - Ну и как? Получается? - Вы свободны, - громким голосом провозгласил брюнет и посмотрел на меня из под бровей.