- Это всё твоё, Мустафа! Глаза, губы - всё принадлежит лишь тебе!

      POV Автор. Приближался священный праздник Курбан Байрам. Шехзаде остался в Топкапы под этим предлогом и желал, чтоб время во дворце никогда не кончалось. — Люблю, когда пахнет от тебя жасмином, Хюррем, — они лежали на кровати и Мустафа перебирал ее золотистые локоны. Почти каждую ночь они проводили в мраморном дворце, где их никто не беспокоил и даже не догадывался об их встречах. — Шехзаде, что с нами будет? Я боюсь за твою жизнь! — испуганно спросила девушка. Она беспокоилась о нем, о будущем. Эти мрачные мысли сказывались на ней и засыпая в объятиях Шехзаде, Хюррем снился тот вечный и единый сон. Сон, где Сулейман вновь и вновь убивал на глазах девушки Мустафу. Сон, где она была в горе от потери любимого. Сон, где Хюррем видела жестокость в глазах Сулеймана. Его голубые глаза вдруг становились чёрными от злости. И он не пожалел даже сына во сне. И какое милосердие она ожидает к себе, если так случится, что Султан узнает о запретной любви? Это было страшно, очень страшно. — Моя роза из райских садов, моя красавица и самая прекрасная женщина в мире. Твоя любовь управляет моим сердцем. И пока здесь, — он указал на область груди, — я чувствую тебя, то мне не страшен ни огонь, ни дождь, ни лед, ни пламя. И если понадобиться, то я меч подниму с твоим именем на устах, — он утешал свою любимую, чтоб ей было спокойнее. Мустафа — был тем мужчиной, который любил лишь одну и единственную девушку. Он искал такую среди гарема отца, из девушек, что привозил Барбаросса, но так и не находил, пока его глаза не попали в плен к Хюррем. Она была другой, особенной, загадочной. И сейчас, когда эта особа лежала у него на груди и тихо спала, Мустафа не мог наглядеться на неё. Эти тихие вдохи и выдохи кружили ему голову, а руки, что были соединены воедино согревали душу. — Вот оно счастье, — подумал он. Только то, что она не полностью принадлежала ему, его не устраивало. Делить любящую тебя женщину с другим он не хотел. Он был собственником, как его мать. Ведь столько лет он видел между ними любовь, как Сулейман принадлежал Махидевран, а она принадлежала ему. Вот так и зародилось это чувство. — Я обязательно найду из этой ситуации выход. Я обязательно решу эту проблему, — с такими мыслями Мустафа уснул в объятиях Хюррем. На утро эти двое не могли оторваться друг от друга. Хасеки нужно было возвращаться в гарем, а Шехзаде должен был увидеться с отцом. Но поцелуи были так сладки, что дурманили разум. Девушка все настойчивее целовала своего драгоценного Мустафу, поглаживая его грудь. Желание билось наружу. Они оба этого хотели. Парень на секунду будто провалился в никуда, а после повалил девушку на кровать. — Я хочу тебя, Хюррем, — он прошептал ей эти слова в губы, — так страстно хочу тебя, что нет терпения ждать. — Я тоже хочу этого с тобой. Чтоб мы полностью принадлежали друг другу. Чтоб стали одним целым. Я хочу насладиться вкусом твоей кожи, ощутить насколько она горяча, делать тебе приятно, — шепча эти слова, девушка то облизывала, то покусывала губы Мустафы. Шехзаде сдерживался, чтобы не разорвать на ней платье. Он сейчас страстно желал её плоть. — Я безумно хочу увидеть твоё оголённое тело, дотронуться до груди, поцеловать её. И каждый раз, ощущая вкус твоих губ, мне все сложнее сдержаться перед тобой. Хюррем, ты завораживаешь меня. Один твой взгляд и я будто заново рождаюсь. Позволь этому свершиться, позволь. Сегодня ночью ты и я — одно целое. — Я сама желаю этого с тобой, Шехзаде. Ради тебя и ночи с тобой я готова душу дьяволу продать. Ты моё все, ты мой воздух и жизнь, улыбка и счастье. Сегодня я желаю отдаться тебе. Сегодняшняя ночь будет нашей! — поцеловав напоследок Мустафу, она скрылась за дверями покоев и поспешила в гарем. — Ай Аллах, где ты была? Я весь дворец обыскал, — Сюмбюль Ага подошел к девушке, которая зашла в комнату девушек. — Я была… А зачем ты меня искал? — Хюррем не смогла найти подходящих слов. — Я только что от Повелителя, хатун. Султан приказал завтрак принести ему, да тебя позвать. Вай Аллах, как же он полюбил тебя, даже после потери ребенка не забыл о тебе. Береги то, что имеешь, не каждой такое даётся. Роди ему еще детей, роди и Султаншей быть тебе! Разве ты этого не желаешь? — евнух уже не раз ей говорил об этом. — Желаю конечно, Сюмбюль Ага. Да кто же не желает? Все у твоих ног, дворцы, богатства, а главное любовь самого Падишаха. — Но не возвышайся выше положенного, Хюррем! Иначе всё в один миг потеряешь. Сама же станешь бедой в собственной жизни! А теперь ступай, хатун. Повелитель ждёт тебя, — договорив, слуга легкой походкой ушел от девушки. Хюррем пожаловала к Повелителю к началу завтрака. Его принесли сразу же после её прихода. — Сулейман, — она поклонилась Падишаху. — Подойди, Хюррем, — с радостью ответил Султан. Она обняла и почувствовала спокойствие от его рук. Его дыхание приятно щекотало её кожу и по телу пробежались мурашки. — Моя Хасеки, я вновь вижу эту счастливую улыбку у тебя на лице. Этим ты подарила мне радость на весь день, — Сулейман посмотрел на неё любящими глазами, — Недавно я отдал приказ приготовить тебе личные покои. Ты их уже видела? — Покои? У меня будет своя комната? Повелитель, — она сделала небольшой глоток воздуха и поцеловала ему руку. Этим двум не нужно было много слов о любви, чтобы понять это. Им хватит лишь взглядов, прикосновений и поцелуев и весь мир падёт перед ними. Хюррем понимала, что любит его. Хоть и малую часть сердца занимал Сулейман, но он там был. И она знала, что так нельзя, но ничего не могла сделать. Она лишь рабыня в этом дворце, заложница, никто. И её слово равномерно пустоте. Сулейман у её ног может положить вселенную, все, что она захочет, но исполнить её мечту и дать согласие быть с Мустафой — он не в силах. — Повелитель, — на балкон вошел стражник, что стоит у дверей, - принесли завтрак, он в Ваших покоях! — он тут же удалился после сказанного. Приступив к трапезе, Хюррем рассказывала о своем прошлом, рассказывала о матери и отце, о сестре и брате. Сулейману нравилось её слушать, неважно о чем она говорила, ему хотелось вечно слышать голос любимой. — О, моя не мусульманка, что сладкими речами завораживаешь. Ты словно алый цветок, который так и манит меня. И если я однажды разлюблю тебя, то пусть это будет лишь сном. Ибо как мне жить без глаз твоих и улыбки, что ярче солнца? О, моя красавица, ты сводишь меня с ума. И если суждено мне умереть, то лишь от твоей любви, — Сулейман с таким наслаждением писал ей стихи, которые она так любила слушать. — Падишах моего сердца, мне жизни не хватит, чтоб рассказать, как люблю Вас! — она поцеловала его со всей страстью. — Хюррем, у меня есть для тебя ещё один подарок. Ведь мне ничего для тебя не жалко. Все, что пожелаешь. Все исполню А ты, Хюррем… Исполни мою одну мечту, я большего и не прошу, — он придвинулся к ней и чуть задевал её ухо губами, — Подари мне детей, моя Хасеки. Много Султанш и Шехзаде. Я много и не желаю в этом мире, — он так тихо прошептал ей эти слова. Хюррем толкнула его и повалила на ковёр. — Сулейман, я рожу тебе очень много детей. Этот дворец никогда не перестанет слышать их смех, — только её губы прикоснулись к его, как их прервали. Стук в дверь и внутрь вошёл стражник. — Повелитель, Шехзаде Мустафа пожаловал. — Я приму его чуть позже, — Султан встал и подал руку своей возлюбленной. — Куда мы идём? — спросила девушка, когда они выходили из покоев. — Это сюрприз, — легко и быстро ответил он, будто зная, что она спросит. Идя по золотому пути, Хюррем услышала небольшой диалог, он был слышен из коридора. — Что ты здесь делаешь, мама? — этот голос… Это был Мустафа. — Я искала тебя сынок, — ответила его Валиде и тут же показались Султан со своей наложницей. — Ты… — губы Хюррем сложились в тонкую полоску, а глаза так и пылали ненавистью. — Что ты здесь делаешь? — спросил Повелитель, — Немедленно покинь это место и больше никогда не выходи из своих покоев, — его глаза тут же стали темными, — Мустафа приходи позже. Взяв любимую за руку они пошли по направлению к выходу из дворца. Подарок для Хюррем ждал её вне стенах этого места. Сулейман привёл Хюррем в конюшню, где было три коня. Это и есть подарок. — Они все твои, — девушка обернулась к Султану и её глаза блестели. Все с пышными гривами, красивы и сильны. Единственное что их отличало, так это цвести шерсти. Один был черным, как ночь, другой огненным, как волосы Хасеки, а третий, словно облако на небе — белоснежным. Немного прогулявшись по дворцовому парку, Падишах наконец смог расстаться со своей наложницей. — Ступай в гарем, Хюррем. Мне нужно работать, — говорил он, глядя ей в глаза. — Шехзаде Мустафу позовёшь к себе? — без единой эмоции спросила она. — Да, после праздника я отправляюсь в поход. Ко мне в покои сейчас не только мой сын пожалует, но и Визири и Беи этого государства. Нам нужно обсудить все детали и план захвата городов, где живут неверные. — А кто же будет в твоё отсутствие править Стамбулом? — наивно спросила девушка. — Мой сын — Мустафа. Он останется здесь и будет регентом, пока я не вернусь. Если бы Сулейман не повернул голову, оглядывая розы в саду. то он бы заметил, какрадостны глаза Хюррем, а губы вот — вот расплывутся в улыбке. Сулейман проводив девушку до гарема, ушёл в свои покои, напоследок поцеловав руку своей любимой. Он показал всему дворцу, как ценит и любит эту особу. Сразу же после прогулки Хасеки направилась в свою комнату, дабы посмотреть, как идут подготовки. Там были Нигяр Калфа и Сюмбюль Ага, которые за всем следили. — Машаллах, какая ты счастливая, вай-вай, — евнух подошел к девушке, — Тебе все нравится в комнате? Ты только скажи, все исправят. Вот твои служанки, они будут жить с тобой. — Эта комната прекрасна. Но в ней я жить долго не буду. Комната Повелителя — вот там моё место! — с улыбкой ответила наложница. — Ты что, хатун? Там никогда не живут женщины Падишаха. Нельзя, запрещено! — ответила Нигяр. — Эти правила гарема не для меня писаны. Все будет так, как я пожелаю! — с глазами полными желания по быстрее осуществить это, ответила девушка. Солнце уже не виднелось на горизонте и на небе был красивый розовый рассвет. Хюррем готовилась к ночи. Тело пахло жасмином, как он и любил, а на тело одето откровенное платье, которое подчеркивало её фигуру. Еще немного и она увидит его, совсем скоро, осталось чуть-чуть подождать. Хасеки смотрела в зеркало и расчесывала волосы, думая о деталях сегодняшней ночи. Как она будет ублажать Мустафу, делать ему приятно, приносить удовольствие. Как будет слышать его тихие стоны и сходить с ума, слушая эти звуки. — Какая красивая ты, — в комнату вошёл Сюмбюль, -Ты уже готова? — К чему готова? — она явно не понимала о чем он. — Ты что ж забыла чья наложница? Султан всех государственных деятелей прогнал. Позвал меня и говорит: «Хюррем хочу видеть, Сюмбюль Ага. Пусть она готовиться». В эту же секунду расческа выпала из её руки, да и она сама чуть не упала. Всё испорчено, всё разрушено! Хасеки тяжело дышала в руках евнуха. Он и сам не понимал что с ней. Она не могла поверить, что их ночь с Мустафой не свершиться. POV Хюррем. Я пола не чувствовала под ногами, будто его там и не было. Я биение сердца не слышала, будто оно остановилось. Я дыхания не замечала, будто мне перекрыли кислород. Мой Мустафа, частичка сердца моего, мой Шехзаде, которого я так полюбила. Мой любимый, что утешеньем стал мне в трудный момент. Мужчина, которого я боюсь так потерять. Но ведь нужно быть сильной? Как я смею идти к Сулейману с дрожащими губами и заплаканными глазами. Сделав глубокий вдох, я взяла себя в руки и перестала расстраиваться. Так ли подобает приходить к Султану, который на все готов ради меня? Взяв себя в руки я гордо направилась к дверям откуда доносился его голос. — Повелитель, — я поклонилась не поднимая головы. — Проходи, Хюррем. Мустафа, а ты можешь идти мы обсудим это завтра, — и сердце вдруг остановилось в этот момент. Подняв голову, я увидела его. Он смотрел на меня и понимал, что сегодняшняя ночь будет без меня. Шехзаде как — то говорил мне, что, когда он один, то будто ночи длиннее века тянуться, а часть постели холодна, как снег зимним утром. — Шехзаде Хазретлири, — я поклонилась ему, как подобает обычаю. — Хюррем Хатун, — он кивнул головой и поспешил выйти из покоев. — Моя Хасеки, я ждал весь день этой встречи. Ради тебя все остановил, лишь бы личико твоё прекрасное увидеть, — Султан поцеловал меня в лоб. — Для меня это было неожиданно, Сулейман. Ведь мне было известно, что ты был занят государственными делами. - Ради тебя не только это остановлю. Ради тебя заставлю, чтоб время замерло! — Сулейман, — я подошла ближе и шепнула ему на ухо, — у меня тоже есть небольшая мечта. Позволь мне жить в твоих покоях. Не сейчас, а потом, когда рожу тебе ребенка. Я бы не хотела с тобой разлучаться никогда, — своими пальчиками я провела по его шеи. — Хюррем, это невозможно. Здесь не только я сплю, но и принимаю мужчин, — он нахмурил брови, но я решила настаивать на своем. — Это же такая малость, Сулейман. Так я буду уверенна, что в твоём сердце и в твоей постели никого кроме меня не будет. — Этот вопрос не обсуждается. Этого не будет. Почему его это так рассердило? Будто я что — то невозможное попросила. А собственно ради чего я это прошу? Думаю ради того, чтоб поменять все порядки в этом дворце на те, которые мне будут по душе. Ради Мустафы, которого я смогу видеть тут. Пусть даже и редко. Но когда он уедет в Манису, то что тогда? Мы будет порознь месяцами, а может и годами… — Повелитель, не злитесь. Я не хотела этим огорчить Вас. А лишь напротив, думала, что обрадую этой идей. — Я придумаю что — нибудь другое, Хюррем, — уже более спокойней ответил он. — Я не хочу другое. Я хочу эти покои. Быть с тобой всегда, просыпаться каждое утро видя твоё лицо и улыбку. Поговорить, если ты захочешь послушать мой голос. Поцеловать, если ты пожелаешь мои губы. У меня нет более намерений, чем эти. Разве ты этого не хочешь? — Не будем об этом, Хюррем. Я подумаю и скажу тебе своё решение тогда, когда посчитаю нужным, — он улыбнулся мне. После этого разговора мы продолжили беседовать на разные темы. Он рассказывал о политике, о плане захвата, о том насколько они могут задержаться в походе. Я пыталась дать ему совет, хоть и не разбиралась в этом. Но в будущем, если суждено мне будет стать сильнее и могущественнее, то я заставлю его вмешать меня политику, где я приму участие в их собраниях. Мне нужно только время… Сулейману всегда нравилось, как я играю на арфе. Ведь, как только я научилась этому, то и ночи не проходит, чтоб я не сыграла для него что — нибудь для него. Совсем скоро я стану умна, образованна, обучена всему и когда этот момент настанет, то дворец пошатнется от желаний Хасеки Султан. Я не только здесь власть свою установлю, но и во всем мире. Я заснула на коленях Падишаха, считая на небе звезды. Их там очень много. Одни выстроены в форме льва, другие в форме человека. Возможно это лишь моя фантазия, но кто знает.       POV Мустафа. Этой ночью я вовсе не спал, а лишь смотрел на небо. Просто захотелось туда смотреть, меня манило. Луна, что была так красочно — красива, но одинокая — напоминала меня. Эта комната была пуста даже со мной. Перед тем, как солнце появилось на небе, а звезды сменили облака я успел положить письмо в шкатулку Хюррем. Сегодня все свершиться, я знаю. — Сюмбюль Ага, — призвал я евнуха к себе, — близится вечер. Повелитель никого к себе не звал? - Нет, Шехзаде. Мне не приходила весть готовить Хюррем Хатун. Ведь известно, что уже длительное время лишь ей увлечен наш Падишах, — ответил он. Жестом руки я дал понять, чтоб он исчез с моих глаз. И направился в наше место, где буду дожидаться её. И вот этот момент, когда комната в мраморном дворце открылась и вошла она. Я облегченно вздохнул и поблагодарил Аллаха за эту щедрость. — Хюррем, — я впился в эту же секунду в её губы. Маленькими шагами мы дошли до кровати и легли на неё. Она расстегивала пуговицы на моём кафтане и целовала шею. Мои руки блуждали по её телу, а аромат жасмина уносил в эйфорию. Как же я хотел её кожу поцеловать, как же я хотел её саму. Она стонет от удовольствия, когда мы лежим почти голые, а мои губы целуют её грудь, опускаясь всё ниже. — Мустафа, не томи, молю, — она не в силах была терпеть. На нас не осталось одежды и как хотели — мы стали одним целым. Хюррем смотрела на меня, а я на неё, держа её руку. Я сделал первый толчок и громкий стон слетел с её губ. — Тссс, — прошептал ей в губы. Второй толчок был сильнее предыдущего. Я полностью в неё вошел. Хюррем закусила губу и прогнулась подо мной. Я чувствовал, что ей хотелось кричать от наслаждения, но страх быть услышанными был сильнее. Моя рука опиралась о кровать, сжимая её до предела. Слышался треск ткани в её руках. Еще немного, совсем чуть-чуть и я падаю рядом с ней, при этом тяжело дыша. — Я люблю тебя, — прошептала она. В комнате было так жарко, пот покрыл всё тело. В таком виде мы пролежали недолго. Она вновь уснула на моей груди, а я накрыв нас одеялом погрузился в сон рядом с ней.       POV Aвтор. Прошло два месяца с той ночи любви, что произошла между ними. Время похода была очень близка. Сулейман даже не догадывался ни о чем. Он верил в то, что видели его глаза. Хюррем после этой близости расцвела, как бутон алой розы. Теперь не было места её слезам. Были лишь радость, любовь, улыбка, счастье, Мустафа и Сулейман. Но в одном она допустила ошибку. Сулейман не звал её почти каждую ночь к себе, ради плотских утех. Он больше любил смотреть на неё и слушать эту юную красавицу. — Ну что? Говори! Я беременна? — Хюррем почувствовала тревогу по этому поводу. — Радостная весть, Хюррем Хатун! Ты уже два месяца беременна, — проговорила радостно повитуха. В голову Хасеки никак не укладывалось. Она даже представить не может, как будет говорить Султану о такой новости? Она беременна дольше того срока, когда между ними был последний половой акт. — Доложите Шехзаде Мустафе, что я пришла. Он звал меня, — сказала она подойдя к покоям. Войдя в комнату, парня сразу же насторожил такой взгляд Хюррем. — Что — то случилось, любимая? — Выбери, что тебе больше по душе? Сладкая ложь или горькая правда? — осторожно спросила она. — Да что же произошло, Хюррем? — он не понимал ничего. — Мустафа, так случилось, что долгое время мне придется обманывать Султана, ему эта ложь будет во благо, я так считаю. А горькая правда для нас, Шехзаде, — она тяжело вздохнула перед тем, как сказать, — Я беременна…