Главное: не потерять себя настоящих.

Вечернее солнце слабо проскальзывало сквозь плотно закрытые шторы,пытаясь ворваться в жизнь двух людей, желающих спрятаться от окружающих. Они лежали в постели, прижимаясь как можно ближе друг к другу, пытаясь сохранить остатки тепла от их тел. Это была вынужденная мера, один из вариантов выживания, не считая того, что находиться рядом с друг другом уже угроза. Они пытались выжить в этой жалкой квартирке в захолустном опасном районе, о котором даже полиция боится вспоминать. Место, где они жили, не отличалось от окружающей их среды, стены с неровной покраской в тёмно-зеленый не придавали уюта, узкие проходы между комнат не давали развернуться, а о миниатюрной кухне и ванной можно было даже и не говорить. У них было множество проблем с оплатой места жительства, иногда даже подработок не давал нужной суммы, чтобы оплатить это захолустье. Но ни женщина, ни мужчина не жаловались на это, они всеми силами пытались выжить и делали ради этого всё. Наташа не раз замечала, что неразговорчивый Барнс что-то бормотал под нос, в то время как она готовила обед или ужин, или же замечала его задумчивый взгляд на себе. Но она не спрашивала, никогда и ни о чём, в этом не было смысла. Так же не было смысла спрашивать, почему он нежно кладет здоровую руку ей на талию и притягивает поближе к себе: явно не для того, чтобы согреться. Она замечает, что он выражает больше эмоций, чем ему самому хотелось бы, даже немного удивляется, когда он благодарит её за завтрак и отправляется на работу. Романова понимает, что он вовсе не будет возражать, если она подойдет к нему, стоящему возле окна, наблюдающему за городом, обнимет за торс, прижмется к спине, изувеченной шрамами, и оставит легкий поцелуй между лопаток. Рыжеволосая не принимает это за любовь или долг, она принимает это за должное, будто так всегда должно было бы быть. Рыжеволосая улыбается, когда Барнс подходит к ней, обнимает за талию и целует в лоб, пытаясь успокоить после очередной неудачи на работе. Она так же спокойно будет улыбаться, когда они под прикрытием назовутся мужем и женой, и попытается запомнить, каким нежным был голос Барнса, что назвал их семьей. Может, для других это бы означало серьезный шаг вперед, намерение создать семью и быть счастливыми до конца жизни, завести детей, но не для них. Они вместе, потому что так легче, удобнее, и ничего больше. По крайней мере, они будут уверять себя в этом, когда распишутся, а после на заработанные деньги уедут из этой захолустной квартиры куда подальше, представляясь другими людьми, меняя личности раз за разом, пытаясь при этом не потерять себя настоящих.