Я так рад, что ты жива.

      Я медленно мешаю ингредиенты. Два раза по часовой и три раза против. Повторить пять раз. Зелье должно стать прозрачным. Вглядываюсь в своё варево и пытаюсь унять дрожь в руках: не дай Мерлин сбиться.       Прошло уже три месяца с тех пор, как я совсем один. Ты снишься мне каждый день. Твои кудри, струящиеся вдоль спины. Твоя улыбка. Твой голос, такой счастливый. Твои глаза цвета корицы и мёда. То, как ты на меня смотришь. Я готов был умереть за тот взгляд.       Я ненавижу себя. Ненавижу свою жизнь. Свою кровь. Свою семью. Эту войну. Всё так неправильно. Так ужасно. Мне так жаль, Гермиона. Я тут умираю без тебя. Прости, что не мог тебя спасти. Момент всё ещё стоит перед глазами. Твой испуг и крик моего отца. Зелёный луч, который летит тебе прямо в грудь. В этот момент я изо всех сил старался успеть раньше убийственного света. Я умолял Мерлина сжалится надо мной. Ведь без тебя я никто. Но я не успел.       Поэтому я сейчас тут. У себя в кабинете. Стою над котлом и варю это проклятое зелье. Оно уже стало прозрачным. Кажется, что это просто вода. Но в ней твоя жизнь. И я жертвую ради тебя. Надеюсь, это всё исправит. Я верю. Ты научила меня верить. И я готов стать твоим последователем, внимать твоим словам.       Помещаю жидкость в сосуд. Ей надо настояться. И тогда я выпью всё до последней капли. А пока я спускаюсь в гостиную. Без тебя тут очень пусто. Мне так не хватает твоих нелепых замечаний. Твоих рук. Твоих ресниц, что легко подрагивали, пока ты спала. Я пытался представить, что ты спишь. Тогда. Три месяца назад. Умолял тебя проснуться. Заклинал. Орал, что это моё единственное желание. Просил открыть глаза и улыбнуться мне. Ты всегда так делала. А потом молчала в ответ на мои расспросы о снах. Я так и не узнал, что тебе снилось.       В голове ни единой чёткой мысли. В груди невыносимая тоска и боль. Я не чувствую собственного сердца с того рокового дня. Мне кажется, что я уже давно не дышу. Кровь давно не бежит по сосудам. Тело предательски не чувствует ни холод, ни жару.       Мне так не хватает твоего вечернего "Спокойной ночи, Драко. И сладких тебе снов". Я бы отдал всё, что у меня осталось, чтобы услышать твои слова. И я отдам.       Я навсегда запомню прикосновения твоих ладоней к моим щекам. Твой невесомый холодок и тёплую заботу на кончиках пальцев.       Со стороны я выгляжу разбитым. Внутри я убит. Я просто сижу и смотрю в стену. Обхватив руками колени, с ногами забравшись на диван. Раньше я сидел тут с тобой. Ты читала очередную книгу, а я просто наблюдал, как прядь вьющихся шоколадных волос дрожит от твоего дыхания. Я просто сидел и смотрел на тебя. Я был так счастлив. Мне так тебя не хватает. Гермиона. Я так люблю твоё имя. Я так хотел произносить его каждое утро, пробуждаясь от твоих объятий. Но уже третий месяц судорожно выкрикиваю его в пустоту, просыпаясь от кошмаров. Они всегда одинаковые. В них я не успеваю тебя спасти. Если бы ты только знала, как мне жаль.       Я сижу на диване уже третий час. Смотрю в стену и немного дрожу. Иногда мне кажется, что ты спускаешься по лестнице. Сейчас подойдешь, обнимешь и сядешь рядом. И будешь долго всматриваться в моё лицо, а потом вдруг звонко засмеёшься. Скажешь, что я так странно на тебя смотрю, словно ты была мертва и вот-вот воскресла. Как жаль, что твои слова не станут пророческими.       Я глубоко вдыхаю, втягиваю в лёгкие воздух, всё ещё насыщенный твоим ароматом. Мне кажется, оставь я всё так, как есть, мой дом бы вечно пах тобой. Даже спустя сотни лет. Но всё будет иначе.       Поднимаюсь вверх на второй этаж, крепко держась за перила. Кажется, ещё миг — и я упаду. Полечу вниз с лестницы и разобью голову. Спустя час умру от кровопотери. Не самый худший вариант. Дрожащей рукой открываю дверь. В глаза бьют солнечные лучи, что пробиваются в комнату из окна. Сейчас я их ненавижу. За то, что светят, когда ты не можешь достать своё зеркальце и пустить по комнате солнечных зайчиков. — Смотри, Драко, смотри! Они невероятные, правда? Мне кажется, лучи будут светить для нас всегда, чтобы даже в тяжёлые времена я могла пустить солнечного зайчика тебе в сердце.       Вспоминаю, как на твоём лице тогда быстро сменялись эмоции: радость-серьёзность-забота-трепет. Как ты нежно приложила ладошку к моей груди, в район сердца. И как нежно поцеловала меня. Лучше бы я тогда умер.       Подхожу к столу и несмело беру сосуд с прозрачной жидкостью. Вот оно, наше спасение. Твоё спасение. Откупориваю пробирку. Шумно выдыхаю. Втягиваю твой аромат в последний раз. Знаешь, Гермиона, я очень-очень люблю тебя. Залпом выпиваю зелье и мигом чувствую рывок. Земля уходит из под ног, воздух сгущается. Ещё несколько секунд и я открываю глаза. Вокруг огонь, крики и ругань. Я значительно ниже, чем был минуту назад.       Поднимаю взгляд. В глубине тёмных туч различаю тёмную метку. Быстро соображаю что к чему. Облегчённо выдыхаю — всё прошло удачно. Всё получилось. Слышу тебя. Ты жива. Ты, Мерлин меня раздери, жива. Гермиона, моя любимая Гермиона. Прости меня за то, что мне придётся делать.       Прислоняюсь к ближайшему дереву. Улыбаюсь себе, тебе и этому миру. Знаю — скоро ты побежишь мимо. И я не смогу схватить тебя за запястье и утащить в безопасное место, иначе всё пойдёт по второму кругу. Но я помогу. Пускай ты об этом и не узнаешь. Вдруг я услышал хруст веток. Через секунду на земле растянулся ещё такой молодой Уизли. — Что случилось? — дрожащим голосом спросила ты. Неужели это действительно происходит? Ещё недавно этот день казался призрачным воспоминанием. — Споткнулся о корень, — бурчит Уизли, поднимаясь на ноги.       Тогда я вдруг выбежал вам на встречу, схватил тебя и убежал вглубь леса, чтобы тебя не нашли. Сейчас всё совсем не так. Что же, в любом случае, мой выход. — Ну, с ногами такого размера это немудрено, — я стараюсь говорить пренебрежительно, пытаюсь не смотреть на тебя. Ты так рядом. Ты так близко. Я так скучал, Гермиона. Уизли выругался. Очень-очень грубо, друг. Не смей так выражаться, когда рядом с тобой она. — Подбирай выражения, Уизли. — Пытаюсь сосредоточить внимание именно на нём. Только не смотреть на тебя. Я же знаю, что больше никогда не смогу посмотреть. — Не лучше ли вам убраться отсюда? — Не совладав с собой всё таки перевожу взгляд на твоё лицо. Не могу поверить в то, что вижу перед собой. Я так рад, жаль, что ты об этом не узнаешь. — Тебе не понравится, если заметят её, верно?       Я отвечаю на колкости на автомате. На самом же деле просто пытаюсь вдохнуть твой запах. Посмотреть в твои глаза. Есть ли у меня право обратиться к тебе? Не причинит ли это тебе вреда? Ты моя слабость. Я не могу контролировать себя, когда ты рядом. Слова, пусть и грубые, но предназначенные именно тебе, слетают с языка: — Не высовывай свою лохматую, — невероятную, умную, — голову, — моя дорогая, моя самая любимая, та, которую я обрёл, потерял, и так несколько раз, — Грейнджер.*       Ты презрительно фыркаешь и уводишь своих друзей. Я так рад, что ты жива. Жаль, что я не могу тебе об этом сказать.