Winning ticket

POV Harry — Тебе точно не больно? Может посмотреть все-таки? — сидя на коленях и нагнувшись к моей руке, Эмили заправила выбившийся локон за ухо и, переведя в виноватый взгляд с моего лица на руку, пригнулась, касаясь дрожащими пальчиками второпях обмотанного вокруг запястья бинта. — Эм, это мелочи. Всего-лишь производственная травма, — глядя на то, с каким трепетом она разворачивала повязку, я не мог не любоваться её выражением лица, которое вновь было настолько невинным и осторожным после прошедшего. Хотя, честно, я думаю этот первый раз нам обоим запомнится — ей медленным танцем, а мне — вспоротым до крови запястьем… Ощущая, как она извивается подо мной с каждым новым толчком и вместе со сдавленными стонами выкрикивает моё имя, теперь я точно был уверен, что могу продолжить. Её крики становились все громче и громче, а побелевшие пальцы все сильнее и сильнее зажимали в кулаках смятую простынь: не вздрагивая от каждого моего поцелуя теперь, она с ещё большей силой впивалась в мои губы, позволяя мне оттягивать зубами нежную кожу и наслаждаться металлическим привкусом крови, пока её тело содрогается в приятных судорогах. Её прерывистое горячее дыхание скоро ощутилось на моей шее, в момент когда я вновь припал к часто вздымающейся груди и начал оставлять багровые пятна на чистом и прежде неосквернённом теле, которое было чертовски привлекательным сейчас: без лишней одежды и с разметавшимся по влажной подушке волосами, Эмили выглядела иначе. Но осознавать, что такой как сейчас вижу и чувствую её я, никому не доводилось — прекрасно и ни с чем не сравнимо. Лучшее из чувств по отношению к любимому человеку. — Гарри! Черт! — прогнувшись в спине и снова простонав мое имя ещё несколько десятков раз, она начала буквально скрести ногтями простынь, пока моё помутневшее сознание отдавалось сладостным ощущениям, вызываемых её поистине громким и сексуальным голосом. — О да, малышка, продолжай, — вновь уперевшись ладонями по обе стороны от неё, я зарылся носом в её волосы и наслаждался ярким фруктовым ароматом её шампуня и запахом секса, не покидающим спальню уже более двух часов. В следующее мгновение я ощутил, как её пальцы крепко ухватились за мои руки, а острые ноготки так и норовили оставить пару царапин рядом с якорем. Но вжимающиеся в запястье они не собирались остановится на этом — в следующие секунды я почуствовал резкую боль, а позже уже тёплую жидкость, стекающую вниз по руке. — Эмили? Ты решила отмстить, да? — Я правда не специально, — отодвинув бинт, она дотронулась подушечкой пальца до места рядом с порезом, из которого больше не сочилась алая кровь, оставшаяся только на вате. — Может ещё раз перебинтоваться? — Оставь это, — отбросив лоскут ткани в сторону, я приподнялся и подобрался вплотную к её телу, прикрываемое сейчас одним лишь одеялом, стянуть с неё которое мне не составило особого труда, — иди ко мне. Расположив ладони на её покрывшейся мурашками оголенной пояснице, я притянул Эмили к себе, но та все ещё не сводила взгляда с запястья, хоть и старалась выглядеть непринужденной. Аккуратно положив голову на мою грудь, она прижала к себе пострадавшую руку и, приложив её к щеке, принялась испепелять мой здравый рассудок своим щенячьим провинившимся взглядом. — С тобой так хорошо. Я что-то чувствую теперь, — непривычно тихий голос девушки нежно ласкал слух рядом. — Оно не похоже, не знакомо мне сейчас. Эмили переплела наши пальцы и подняла на меня по-прежнему сияющие глаза, в которых проблескивали нотки непонятной мне тайны. Некогда открытый и яркий взгляд, в котором читалась радость, теперь сменил томный взор, сочетающийся с загадочной полуулыбкой. Если бы мне не посчастливилось встретится с её глазами ранее, я, возможно, продолжал бы терзать себя догадками, но нет: я знаю о предмете её мыслей. Она думает, что преодолела незыблемую границу своего беззаботного периода жизни, от чего на душе скребут кошки. Эмили не испытывает того, за что следовало бы себя корить, и поэтому усмехается в лицо собственному бесстыдству, не скрывая переполняющей радости и не в силах поддаться угрызениям совести. Некогда чистую душонку беззаботной, но послушной девочки осквернил изощрённый злодей и подчинил себе — так следовало бы думать мне, если бы не то, как потрясающе это было ночью. Дьявольский огонёк в её глазах не затухал не на секунду, от чего жадное бессилие перед столь желанной тяжбой раскаяния сошло на нет: настолько я был одержим ей все то время, пока старался следовать не принципам. Кажется, я уже упоминал об этом, но скажу ещё раз — ни одна из пышногрудых представительниц светской жизни не сравниться с тем обаянием, которое исходило от Эм. Она притягивает, сама того не желая: джинсы и скромный пучок пшенично-русых волос, перевязанных чёрной резинкой, — вещи, с недавнего времени ставшие для меня эстетикой. Завидев её в платье или юбке изначально мне удаётся лишь удивиться, и только после приходит восхищение от того, насколько соблазнительна её фигура и миловидное личико с легкой улыбкой. Обычное помешательство, игра — скажете вы, — но нет. Чертова любовь, заставляющая питать блаженство и сладость при одном лишь взгляде на фото или упоминании её имени. Дьявольская отвага перед неизбежным столкновением с пропастью сплошных проблем и недопониманий, разногласий и ссор с людьми на стороне. Та чертовщина, которая заставляет испытывать подобное однозначно не является благодатью Всевышнего — разве что наказание — сладкое мучительное наказание, ведущее к неминуемой погибели в этих бездонно голубых глазах. Предательство, измена — боль; болезнь — боль; разлука — боль: все это совсем скоро заставляет твоё тщедушное тельце истлеть перед коварным фатумом. Мы не вспомним эти теплые моменты, если продолжим жизнь в этом ключе — не бывает долго и счастливо. Только горе способно заставить тебя пережить радость заново. Я люблю её. Сейчас. Я хочу создать с ней семью. Сейчас. Хочу состариться с ней. Но захочет ли она? И удастся ли сохранить это, чтобы исполнить свои хотения? Я могу лишь забиться в угол и мечтать, опасаясь дальнейшего, но ведь живу не одним собой: в моем распоряжении теперь две души, и за вторую я в большем ответе. Она не заслуживает всего того дерьма, которое льётся на неё от завистливых и лживых людей, нагло насмехающихся ей вслед, при этом захлебываясь в своих слезах от безысходности. — Поцелуй меня. — Поцеловать? — Эмили приподнялась и, улыбнувшись, несмело коснулась моих губ, оперевшись рукой об грудь. Ее светлые волосы, спадающие на лицо, отливали золотом при утреннем свете, а находившаяся на шее подвеска в виде серебряного сердечка теперь ласкала холодным металлом мою кожу. Ненавязчивый поцелуй завершился так же неспешно, как и начался, оставляя за собой предвкушение чего-то большего. Пока она, отпрянув от меня, снова оборачивалась одеялом, пытаясь прикрыть наготу, мне одним движением руки удалось уложить девушку на кровать, и плевать что одеяло осталось в её ногах. Нависая над ней в считаных сантиметрах от её лица и любуясь пунцовыми щёчками, которые украшали неглубокие ямочки, я поймал себя на мысли, что если не изменю положения, то непременно рухну вниз. С силой заставляя взгляд не опускаться ниже ключиц, чтобы ненароком не потревожить своего друга, я выдохнул и, подобравшись к её лицу, нагнулся к уху: — Будь я проклят, если позволю кому-то причинить тебе вред. Никто не в праве обидеть моё маленькое счастье. POV Emily — Глазам своим не верю, мисс Браун в кой-ты-веки купила нормальную блузку. Это сатин? Или что? — подруга ощупывала и рассматривала рубашку Гарри, которую мне пришлось надеть поле того, как он нечаянно прожег мою, пытаясь на высокой температуре прогладить ткань от мятых складок. — Ханна… — Ты обязательно должна сказать где купила ее. Она же шикарна. Тем более, зная твоё скупердяйство, она, наверняка, стоит немного, но качество, признаюсь, волшебное, — не успокоившись, она полезла смотреть бирку. Оттянув воротник и, видимо, узнав марку, она долго молчала, а после, сощурив один глаз, уставилась на меня. — Burberry? Ты серьезно? — Она не моя, Ханна. Ты постоянно тараторишь, не давая сказать и слова. — рывком вызволив ворот из её цепких пальцев, я обернулась к ней и, словив на себе удивленный взгляд, продолжила. — Я одолжила её у Гарри. — Так стоп. Что значит, одолжила? Она что, мужская? — Ханна выгнула бровь и вновь ухватилась за ткань. — Эмили?! Ты же расскажешь, мне да? — Если ты не будешь так громко реагировать на каждое сказанное мной слово. — Хорошо, — она сделала вдох, — рассказывай. — Обещай не торопить меня, ладно? Я, я смогу запнуться. — Хорошо, я слушаю. Выдохнув, я начала свою маленькую историю, силясь при этом не улыбаться как дурочка, прокручивая собственные воспоминания: — Мама теперь знает, с кем мы встречаемся. Её реакция была неоднозначной, но все же, — заметив интерес в глазах девушки, я не стала зацикливаться на этом. — Я должна была рассказать об этом Гарри. Он странно среагировал — с улыбкой на лице. Сказал, что рад этому. После мы с ним разговаривали, играли в игры, потом танец и…и секс. На последнем слове я выпустила громкий вздох, который больше был похож на стон. Нет, я однозначно ещё не готова говорить об этом свободно. Нужно время, чтобы это твёрдо закрепилось в моем сознании, и мое тело не обманывалось мыслями о прошедшем. — Подожди, я не ослышалась? Ты сказала, секс? Вы наконец-таки.? — Ханна, можно избежать подробностей хотя-бы сегодня? — Сегодня. Завтра я жду от тебя всю информацию, а пока просто утоли моё любопытство одним вопросом. Он был.? — Он был шикарен. Именно поэтому прошу тебя не спрашивать меня, или я кончу прямо сейчас от одного только воспоминания. — Дьявольски шикарен? Стоило его ладони плавно переместиться по животу, мои лёгкие вмиг опустели, испустив весь кислород обжигающим кожу дыханием. Умелые пальцы уверенно отпускались вниз, наконец-таки остановившись в считанных сантиметрах от потаённого участка. — Ты делала это прежде? Сама? — хрипловатый голос отдался лишь обрывками слов в помутнённом сознании. — Гарри… Черт… — не в силах произнести и звука, я крепче вцепилась в оделяло, оттягивая его в стороны. — Падший ангел в руках дьявола. Ты не так уж и невинна, смотрю, — он самодовольно усмехнулся, переведя загоревшийся взгляд на мои красные щеки, как всегда выдающее, то что я тщательно скрываю. Скрывала. Вновь подняв на меня глаза и задержавшись взглядом на моих губах, он подался ближе и, едва прильнув к раскрасневшийся коже, Гарри заставил меня почувствовать его в себе. Медленные движения уже с первых секунд к чертям снесли мою крышу, и некогда знакомые ощущения сменились совершенно новыми и более настойчивыми. — Не молчи, малышка. Твои стоны заводят меня, — прошептав это мне в губы, свободной рукой он несильно упёрся ладонью об мою руку, тем самым зажав её. — Ну же, детка. Сменившееся сначала тихими, а затем громкими стонами сбивчивое дыхание теперь завело и Гарри, о чем свидетельствовала упирающаяся в мой живот твердая плоть. — Черт… — Он дьявол. Чертов мучитель и моя сладкая мука.