Поворот не туда.

Тихая, прекрасная летняя ночь. На улице ни души, лишь одинокие уличные фонари светят своим единственным оранжевым глазом, пытаясь заглянуть в окна мирно спящих жителей. Почему же тогда милому юноше приспичило слоняться по лабиринту огромного города в одиночестве, спросите вы. А всё потому, что этот самый юноша любил ночь. Где же, как не в ночи, можно найти самые волшебные и незабываемые приключения? Милый мальчик. Никита. Никита Киоссе. Слишком большой город для него одного, но слишком маленький для всех жителей. В это время не встретишь парочки, которые могли бы идти переплетя пальцы, то и дело останавливаясь для нежных поцелуев. Не встретишь весёлые компании ребят и девчонок, которые могли бы идти и горлопанить какие-нибудь старые, весёлые песни. Никита бродил один. Но его это не пугало. Его не смущало одиночество. Он в нем видел какую-то особую привлекательность. Медленно прохаживаясь прямо по проезжей части под немигающим взором десятков фонарей, выстроенных вдоль дороги, Никита мягко улыбался каждому и напевал песни себе под нос, которые играли в его наушниках. Скоро у мамы заканчивается ночная смена, поэтому надо возвращаться домой. Недолго думая, Никита свернул в переулок, который мог бы сократить путь домой. Он немного страшился темноты. Бурная фантазия всегда подкидывала какую-нибудь тварь, прячущуюся за мусорным баком, которая непременно оказывается обычной грудой хлама, не поместившейся в контейнер. Но эта темнота его и манила в равной степени. Ведь только в темноте можно разглядеть свет волшебства. Так думал Никита. Он медленно брёл по переулку, с любопытством разглядывая узенькую улочку. Где-то спереди раздались голоса, но, конечно же, Никита не услышал. Громкая музыка, детский интерес просто заставили абстрагироваться мальчика от внешних раздражителей в виде истошно орущих котов где-то за углом, сигнализации или, как в этом случае, от чужих голосов, которые, кстати, раздавались уже ближе. Никита прищурился и увидел небольшую компанию молодых ребят. Их было трое, как потом заметил парень. В свете фонаря нельзя было много чего разглядеть, но некоторые детали всё-таки виднелись. Парни были высокие, примерно ростом с самого Никиту, два брюнета и блондин. Свет фонаря падал прямо на него. Взъерошенные волосы, кожаная куртка, чёрные рваные джинсы. В, общем, ничего необычного. Так полгорода одевается. Хотя Никите показалось, что в этом парне не всё так чисто. Но он не обратил на это особого внимания, а просто шёл дальше своей дорогой. Услышав шаги, парни резко затихли и обернулись на звук. А Никита как шёл, так и продолжал идти себе спокойно, хотя внутрь и прокрался червяк беспокойства. Он мимоходом бросил взгляд на шайку, и взгляд невольно остановился на блондине. В полном мраке, освещаемом только жалким фонарём, Никита чётко рассмотрел пару ярко-голубых глаз, но быстро отвел свои, дабы не нарываться на конфликт. Незнакомец окинул его изучающим взглядом, а потом его лицо исказилось в какой-то странной ухмылке. Он повернулся к друзьям, которые всё ещё изучали интересного мальчика. В глазах обоих отражался явный интерес. Они пошло улыбались и облизывали губы. — Он мой, — твёрдо сказал блондин. — Он смотрел на меня. Оба брюнета с притворной печалью понурили головы, и один из них произнёс: — Вечно тебе, Свят, такие попадаются. — Не завидуй, Артёмка. Будет и на твоей улице праздник, — ухмылка на его лице стала ещё шире. — А пока, разрешите откланяться. — Парень шутливо отвесил поклон и аккуратной кошачьей походкой последовал за Никитой. А Никита...А что Никита? Он уже десять раз думать забыл об этих парнях, снова погружаясь в изучение таинственного сумеречного мира по пути домой. Не успел он и взвизгнуть, как чья-то рука заткнула ему рот, а чьё-то тело вдавило его в серый старый дом. Никита замер в ужасе. У него не такая реакция на вещи, как у остальных с самого детства. Нет бы сейчас со всей дури ломануться наутёк, царапаться, кусаться, драться, лягаться, так нет, что вы! Никита замрёт, как котёнок которому некуда деться, кроме как сдаться в руки врага. Незнакомец, а это был точно незнакомец, сорвал наушники паренька и зашептал ему на ухо, обдавая горячим дыханием: — Кто это у нас тут такой? — игриво так. Никите на секунду даже показалось, что парень его сейчас похлопает по плечу и отпустит по добру по здорову. Но, увы, нет, чуда не произошло. Незнакомец резко развернул Никиту к себе, встречаясь с ним глазами. "Тот самый голубоглазый!". Никита хотел ответить на вопрос и попросить отпустить, но ладонь, закрывавшая рот, немного мешала выдать чётко сформулированную мысль. Мальчик просто стоял и испуганно хлопал своими длинными ресницами, пока наглые голубые глаза медленно осматривали его с ног до головы. Блондин в мыслях уже десять раз его раздел и отымел в разных позах. Свободной рукой блондин притянул Никиту к себе, властно положив руку на неприкосновенную пятую точку. От этого мальчишка ещё больше испугался и напрягся всем телом. — Я сейчас уберу ладонь с губ, а ты не будешь кричать, идёт? — блондин игриво и по-доброму подмигнул, а Никита боязливо кивнул. Рука медленно опустилась, а Никита ртом начал жадно глотать воздух. — Что тебе нужно? — спросил Никита, пытаясь вжаться в стену как можно сильнее, будто там может быть спасительный портал. — От тебя? О, мой дорогой друг, от тебя мне много чего нужно, — весело отозвался незнакомец. — Меня, кстати, Свят зовут. — Приятное знакомство, ничего не скажешь, — буркнул в ответ Никита, но поймав прищуренный взгляд, добавил: — Никита я. — Никита...— Как бы пробуя на вкус, повторил Свят. — Зачем тебе знать моё имя? — О! Фишка у меня такая, понимаешь? Я должен знать имя своей жертвы. — Парень точно наслаждался этой ситуацией. — Жертва? Я, значит, жертва? Ты убьёшь меня? — Никита в ужасе распахнул глаза и резко дёрнулся. Всё-таки инстинкт самосохранения вот так вот не выкинешь. Но блондин заливисто рассмеялся, вцепившись в талию мальчика. — Да нет, что ты! Я не убийца! — хохотал парень. — Мне так полегчало! — Никита яростно замахал руками, хаотично нанося удары по груди Свята. Кажется, Свята это только позабавило. Он быстро переместил ладони с талии на руки Никиты, прижимая их к стене. Свят быстро прижался всем телом к парню, склоняя голову к его шее. Никита не знал, что делать. Отчаяние захлестнуло его. В это же время коленом Свят раздвинул стройные ноги мальчика. — Какой же ты горячий! — зашептал блондин на ухо. Он отпустил одну руку и быстро скользнул рукой в карман узких джинс, извлекая оттуда нечто блестящее, похожее на..нож! Никита так и застыл. Дело принимало слишком опасный поворот, и теперь любое движение может стать для него последним, поэтому он не рискнул вырываться. А блондин ему лишь улыбнулся. "А улыбка-то красивая" пронеслось в голове Никиты. Свят уже отпустил его полностью, даже чуть-чуть назад отошёл. Знает, что не убежит. Никита затравленно смотрел на парня и мысленно себя настраивал на болезненную и вполне мучительную смерть. Всё ещё улыбаясь, парень положил руку Никите на плечо и немного надавил, принуждая того опуститься на колени. "Глотку перережет?" думал Никита. Он не отрывал своих глаз от небесно-голубых, пытаясь забыть всё и думать только об этих красивых глазах. Ох, а Святу по душе пришёлся страх мальчика. Так он будет делать всё усерднее. Эти бездонные карие глаза так умоляюще смотрели на него, так смотрит щеночек в приюте для бездомных на новых возможных хозяев. Глупый, глупый мальчик. Не понимает он, чего от него хотят. И тогда Свят расстегнул джинсы, улавливая перемены во взгляде парнишки. Теперь он был не только испуган, но и удивлён. Это так возбуждало. Тугой узел уже завязался внизу живота блондина. Он приспустил джинсы и бельё до колен, открывая взору мальчика уже давно колом стоявший член. Никита отшатнулся, но рука, которая до сих пор покоилась на его плече, не позволила этого сделать. — Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно? — ласково поинтересовался Свят, чуть сжав плечо рукой, в которой был нож. Никита замотал головой. Ему было так страшно. Слёзы невольно выступили на глазах, но он быстро их проморгал. — Вот и умница. А теперь... Рука с плеча Никиты переместилась ему на затылок и чуть надавила вперед. Мальчик послушно подался, обдавая своим дыханием чужой член. Блондин прикрыл глаза в предвкушении, расплылся в улыбке. — Ты ведь никогда раньше не..? — Нет, — тихо-тихо отозвался Никита. — Никогда. До его ушей донёсся довольный вздох. В следующий момент Свят резко дёрнул голову Никиты на себя, вталкивая член в девственный рот. Никита от неожиданности поперхнулся. Блондин замер, а лезвие ножа опасно погладило шатена по загривку. Он понял, что надо делать. Его губы покорно заскользили по члену, язык начал вырисовывать разные узоры на чувствительной коже. Свят громко вздохнул и прикрыл глаза. Никита прошёлся невесомыми поцелуями по стволу, а затем он впустил возбуждённую плоть в рот. Ритмично задвигал головой, помогая себе рукой. Свят стоял и ловил кайф от того, что у него отсасывает незнакомый мальчик-девственник. Что-то новенькое! Но ему не нравился темп. Он сам начал задавать свой ритм, заставляя насаживаться Никиту глубже. С непривычки у мальчика выступили и покатились слёзы. Он закрыл глаза. Чтобы не видеть своих грязных рук, не видеть блаженно прикрытых глаз этого извращенца. Свят остановился и второй рукой ухватился за лицо Никиты, фиксируя голову. Он сам возобновил движение, уже тупо трахая мальчика в рот. Он не заботился о состоянии Никиты. Ему было плевать, что тот не может дышать, что он не может принять так глубоко, он просто наслаждался тем, что делал. А Никита...Никита хотел умереть и к своему ужасу отметил, что ему это немного, совсем капельку, нравится. Нравится быть во власти кого-то сильного, нравится подчиняться приказам. С этой мыслю Никита расслабил горло и уже принимал член на всю длину. У него закатывались глаза не то от недостатка воздуха, не то от удовольствия. О, да! Свят чувствует, что мальчишке нравится. Ему нравится делать из невинных детей развратных шлюх. Он пару раз глубоко толкается, и сперма резко бьёт по горлу Никиты. Никита кашляет, но глотает. Не всё. Свят успевает выскользнуть и какая-то часть его семени заливает лицо мальчика. Его пухлые губы, нежные щёки оказываются в белой вязкой жидкости. Пальцами он собирает всё и слизывает, прикрывая глаза. — Ух! А ты та ещё шлюшка! — восклицает Свят. Никита стыдливо опускает глаза. — Отпусти меня, — тихо шепчет он. — Я сделал всё, что ты хотел. — Ох, нет, малыш! Ещё не всё! Далеко не всё! — Свят с каким-то садистским удовольствием наблюдает, как на глаза мальчика наворачиваются слёзы. Он уже не скрывает их. Его унизили. Унизили самым грязным способом. — Пожалуйста! — давится слезами. — Хватит мучить! — Я только начал. После этих слов блондин за шкирку. поднимает парня и прижимает лицом к стене. — Я ещё не наигрался, — шепчет он, как умалишённый. Он расстегивает штаны Никиты и запускает руку под бельё. Его ледяные пальцы гладят разгорячённую кожу. Мальчик жмурится, пытается оттолкнуться от стены, уйти от холодных рук, но по шее проскользнуло что-то холодное, и Никита прекратил попытки, позволяя парню делать всё, что ему заблагорассудится. Его жизнь в руках этого ненормального. Класс. Свят же положил голову на плечо Никиты и немножко покусывал нежную кожу, его руки от трения стали тёплыми, и теперь все его действия приносили удовольствие. Никита этого не хотел, но кто его спросил? Блондин приспустил одежды, огладил бархатную кожу ягодиц и впустил два пальца в рот Никиты. Тот от безнадёжности облизал их, смачивая слюной. Недолго думая, Свят вошёл сразу двумя пальцами, наскоро растягивая Никиту. Тот скулил, пытался уйти от неприятного ощущения, но тщетно. Вскоре вместо пальцев у входа оказался член Свята. Он резко вошёл, обрушивая волну боли на мальчика. — Ну-ну, терпи, приятель. С этими словами он начал толкаться внутрь Никиты, от чего тот громко кричал и умолял остановиться. Парень вцепился ногтями в бетонную стену дома, скребя ее и оставляя кровавые отметины. Голос сорвался, и теперь Никита мог только болезненно хрипеть. Он просил всех живых существ, чтобы они прекратили эту пытку. Но, кажется, белокурый дьявол только вошёл во вкус. Он вышел из парня и, развернув его спиной к стене, усадил на член, поднимая стройные ноги и закидывая их к себе на пояс. Никита обессиленно цеплялся за плечи Свята, но то и дело соскальзывал. Толчки отдавались острой болью внутри и тупой снаружи. С каждым толчком Свят бил парня о стену и наслаждался болезненными хрипами-стонами. Несколько движений и парень изливается в мальчика. Тело Никиты совсем обмякло, но Свят, можно сказать, бережно придерживал его за талию. Он поставил еле живого Никиту на землю, аккуратно застегнул его штаны, а потом нежно поцеловал его, после чего мило улыбнулся и довольным тоном заговорил: — Хорошая выдалась ночка. Удачи тебе, мальчик. И Святослав ушёл. Ушёл во тьму переулка. Никита сполз вниз по стене, закрыл худенькими окровавленными ладошками лицо. Лишь одна мысль засела в голове "Лучше бы он меня убил".