дым иллюзий

Он сопротивляется лучам света, бесцеремонно проникшим в его обитель. Тушит сигарету, опуская её в дорогой виски, выдыхает изо рта вместе с потоками воздуха последние клубы дыма, давится ими, глотает слёзы, наконец понимая, что это жалкая иллюзия, насмешка его обезумевшего разума. И так каждый день. Вдыхая спёртый воздух, чувствуя как тепло Чимина покидает постель Гука, медленно и постепенно. Когда Чон замечает, как охладевает воздух и осточертело душное помещение одиночеством — становится поздно. Привык, даже слишком. Он не может вспомнить, поддается своему разуму, ловит предположения руками, сразу же вселяя в них веру. Начиная с того момента, когда повстречал его. Чимин бесцельно бродил по улицам всё ещё дремавшего города, вдыхал остывший воздух, подставляя под удары прохладного ветра лицо, и давил из себя слёзы, а Гук просто увидел и успокоил, встретив Пака на следующий день в магазине, где тот, по-видимому, подрабатывал. Они быстро сдружились, делили чашку дешевого быстрорастворимого кофе напополам, а потом Гук дарит ему цветы — полевые цветы, которые случайно обнаружил у себя возле дома -, ради того чтобы посмеяться вместе и всё. Но неожиданно даже для себя, Чимин краснеет, не оборачиваясь и отходя от Гука, даже не взглянув на него. Чон в замешательстве, так же как и Пак, они внезапно перестают общаться, а «абонент недоступен или находится в не зоне действия сети» стал настолько привычным, что Чонгук отчаялся, уже не надеясь даже на обыденное привет/пока. Но через пару недель, когда осмыслив всё и приняв, Чимин заявляется на порог чоновской квартиры, говоря о том, что явно спятил и льнет к Гуку, накрывая его губы своими. Чонгук чувствовал кончиками пальцев бархат кожи, сладость губ, ощутил на себе насколько глубоки и бездонны его глаза. Стал зависимым. Не готов был разделить его с кем-то другим, поплатившись за это. Проекция теряет краски, чёткость, перестаёт быть видимой и уловимой для глаз Гука, Чимин испаряется словно дым в воздухе, терпким и приятным для Чона, покидая Гука в этот раз навсегда. Белые стены перед глазами кажутся ржавой решеткой, шприцы — оковами, а тесная и душная комната — камерой-одиночкой. Он так и считает дни по восходам солнца, дышит спёртым воздухом и подавляет иллюзии яркой улыбки и рыжих волос, пухлых губ, сопротивляется желанию прикоснуться к мягкой и гладкой коже, наконец понимая, что спятил.

***

— У пациента наркотическая передозировка. Он очнулся? — Чонгук чувствует, что находится вакууме и все звуки из вне доходят лишь в половину силы. Он с трудом открывает глаза, тусклый свет обрушивается на Чона, в горле сухо, все мышцы в теле одеревенели. Доктор наклоняется к Гуку, шепча что-то, только тот не слушает, потому что: — Пак Чимин, Ваш врач.