По вине Пересмешника

Они сошлись. Волна и камень, Стихи и проза, лёд и пламень Не столь различны меж собой. © А. С. Пушкин.

Рамси очнулся и открыл глаза, но из-за отсутствия каких-либо изменений понял, что находится в кромешной темноте. Он попробовал сесть, но обнаружил, что руки связаны, а попытавшись пошевелить ими, добился лишь того, что стёр кожу на зафиксированных верёвкой запястьях. Кончиками пальцев и правой щекой он ощутил, что на пол постелена грубая солома, которая пахла сыростью и плесенью. Его сковал приступ паники, и он снова попытался принять более-менее вертикальное положение, и у него это, хоть и с большим трудом, получилось, но по ноге растеклась жуткая пульсирующая боль, и он издал глухой болезненный стон. — Кто здесь? Рамси вздрогнул, будучи уверенным в своём одиночестве. Голос был испуганным, значит его сокамерник удивлён не меньше него. Голос... Где-то он его уже слышал. Внезапная догадка была столь же безумна, как и всё происходящее, и он, желая в ней убедится, спросил: — Ублюдок? У противоположной стены раздался обречённый вздох. Это и правда он... Рамси помнил, как армию бастарда окружили его воины и почти разделались с этой кучей предателей и одичалых, когда явились рыцари Долины, под руководством треклятого Мизинца. Они нахлынули одной волной, сметая подчистую остатки обеих армий и, скача поверх многочисленных тел мёртвых и раненных, двинулись в сторону Винтерфелла. Он скакал впереди них, уверенный, что доберётся первым и найдёт спасение за высокими стенами своего убежища. Но, вражеская стрела достала его раньше, и, упав с коня, Рамси только беспомощно полз вперёд, ведомый страхом перед неизбежностью, не в силах встать и бежать из-за простреленной ноги. И после всего... Они оба остались живы. Хотя, Сноу, по слухам, недавно и вовсе восстал из мёртвых. Стоит ли удивляться, что он выжил в той мясорубке? — Это ведь моя леди Болтон привела южного лорда, вмешавшегося в наше чудное сражение? — Рамси старался придать голосу твёрдости и немного издевки, но злость, боль и жажда работали против него. После минутной заминки, во время который бастард, наверное, решал, позволяет ли ему честь говорить с врагом, ответил: — Это была Санса, моя сестра. — Да... Видимо малышка захотела править севером без глупого бастарда. — Это неправда! Сноу, видимо, подскочил, но шлепок о каменный пол дал понять, что эта попытка не увенчалась успехом. Рамси рассмеялся, но этот смех был настолько вымученным, что звучал ещё более жалко, чем предсмертные стоны убитых им шлюх и предателей. Но что ему ещё остаётся делать, пока он заперт непонятно где с ублюдком, чью смерть ещё недавно собирался праздновать? *** Джон был в ярости, в эту минуту, наверное, впервые в жизни по-настоящему желая чьей-то смерти. Он до сих пор не мог поверить в смерть своего младшего брата. Он помнил маленького жизнерадостного малыша, каким когда-то был Рикон, который не должен был умереть. Ни он, ни друзья, ни союзники, а Санса никогда не должна была узнать ни боли, ни мучений. Но это случилось. И всему виной этот один человек — Болтон. У Джона не было оружия. Но оно ему и не нужно: он бы выбил этой твари все зубы одними кулаками, а потом сомкнул пальцы на его горле, выдавливая последний вздох. Джон сделал бы это, если бы не связанные цепями запястья и лодыжки. Но месть может немного и подождать. Болтон никуда не денется, а первостепенная задача сейчас — узнать всё о том, что происходит и спасти Сансу. Бывший лорд-командующий Ночного Дозора ни секунды не сомневался в том, что Бейлиш обманул девушку с целью завладеть Севером, а значит, ей нужна помощь. Болтон затих, но Джон не был уверен, что он уснул. Иногда слышались шорохи, сопровождаемые прерывистым дыханием, и он сделал логичное предположение, что его сокамерник может быть ранен. Сам Сноу, к счастью, был цел, за исключением мелких царапин и синяков, но они тревожили его куда меньше, чем чужая засохшая кровь в который были вымазаны его одежда, лицо и волосы. Но и её осталось не так уж много: судя по тому, что вещи были влажными, перед тем, как посадить в темницу, Джона облили водой, чтобы запах не приманил всех крыс, рыскающих в подземелье. А в том, что это именно подземелье он не сомневался и даже узнал эту камеру, по отсутствию отверстия для подачи еды — в ней сидели преступники, ожидающие казнь. *** Старая железная дверь открылась со скрежетом, вызванным многолетней ржавчиной, и кромешную тьму камеры осветила небольшая свечка, которую держала в руке девушка. Рамси знал её. Он пару раз трахал её, когда Миранда придавалась очередному приступу ревности или просто ему надоедала. Звали её, кажется, Мелесса. У него часто появлялось желание сделать её мишенью на очередной охоте, но какое-то нездоровое обожание в её глазах заставляло сохранить ей жизнь ещё ненадолго. И не зря — сейчас, наверное, впервые жизни один из его немногочисленных милосердных поступков может принести ему пользу. Девчонка, поправив застиранную юбку, села около него на колени. Во второй руке, которая, как оказалось при ближайшем рассмотрении мелко дрожала, она держала чашу с водой. Свеча благополучно отправилась на пол, а девушка приблизилась к Рамси почти в плотную и жалостливо спросила: — Как вы, милорд? — Нормально, — ответил он, не желая рассказывать о единственной своей ране, которая его, на самом деле, серьёзно беспокоила, — Расскажи, что происходит? — Милорд, Петир Бейлиш захватил Винтерфелл. Его Рыцари Долины не убили никого из оставшейся стражи, но забрали всё оружие и постоянно патрулируют каждый уголок замка. Леди Болтон заперта в своих покоях. — Почему? С ней всё в порядке? — бастард вмешался в их разговор, впервые как-то обозначив своё присутствие, на что Мелесса никак не отреагировала, бесстрастно продолжив свой рассказ, попутно понося воду к пересохшим губам Рамси. — Я подслушала их разговор. Лорд Бейлиш сказал леди, что хочет ей только добра и что ей самой будет лучше, если она... Станет его женой, — девушка произнесла последнюю фразу на одном дыхании, и почти сразу скривилась, сдерживая слёзы. — Что-то ещё? — Нет, милорд. Поняв, что Рамси хочет её ухода, она тихо всхлипнула, оставила на полу и чашку, и свечку, одёрнула юбку и почти выбежала из камеры. Рамси посмотрел на Сноу, с удивлением обнаружив, что связаны они по-разному. Видимо, наслушавшись россказней о его воскрешении и божественной силе, их тюремщики решили перестраховаться. Возможно, не зря. *** Джон проводил взглядом уходящую девушку. Он был в небольшом замешательстве, поскольку Санса утверждала, что Болтона все ненавидят. Но, не было сомнений, что недавняя гостья к их числу не относилась. Чтобы как-то разрушить гнетущую тишину, Сноу задал вопрос, ответ на который ему, откровенно говоря, он не ожидал услышать: — Это была твоя любовница? — Нет, — к удивлению Джона, произнёс Болтон, — Мою любовницу убила твоя сестра, когда сбегала к тебе на стену. — Она не могла, — мгновенно ответил Сноу, — Зачем бы ей это было нужно? — Может приревновала? Джон понял, что Рамси издевается, но в том, что убийство и правда произошло, сомневаться не стал. Какой смысл Болтону врать про это? Другое дело, что на Сансу это не похоже... Хотя, он знал её ещё девочкой, а теперь она будто стала другим человеком. А изменили её Ланнистеры и Рамси. Сноу в очередной раз пробовал высвободить руки, когда к его ногам прикатилась недавно принесённая ёмкость с водой. — Зачем тебе это? — Джон даже в порядке бреда не собирался допускать возможности, что Болтон сделал из соображений милосердия. — А какая теперь разница? До завтра мы всё равно не доживём. — Это ещё почему? — Сноу приник губами к желанной влаге, и только сейчас понял, что до этого его голос сильно хрипел из-за жажды. — Ну, раз Мизинец решил жениться на Сансе, то ему для начала нужно сделать её вдовой. — А я причём? — А какой ещё смысл садить нас в одну камеру? Только один — на казнь нас поведут одновременно. Джон сильно сомневался, что всё и правда обстоит так, да и Рамси выглядел как-то слишком спокойным для приговорённого к смерти. Но всё же этот вариант может оказаться верным. *** Неприятный гогочущий смех звучал где-то совсем рядом с дверью их камеры. Примерно этого Рамси и ждал. Он всю ночь не мог заснуть, несмотря на усталость; отчаянно перебирал различные варианты развития дальнейших событий, прекрасно при этом понимая, что они все заранее обречены, если ему не удастся склонить ублюдка к содействию. Убийство младшего Старка, несомненно, было самым долгожданным и, что уж греха таить, самым приятным событием за последнее время, но сейчас могло сыграть против него. В помещение вошли трое стражников. Первый с ключами в руках и мотком верёвки на плече. Значит, их собираются повесить. Рамси ожидал чего-то по интереснее. Хотя, он не раз слышал от Домерика, что в Орлином Гнезде и вовсе обычно казнили через Лунную Дверь. Ему это всегда казалось несусветной глупостью: какое в этом удовольствие? Никаких криков и крови... Скука. Рыцарь с ключами подошёл к бастарду и снял цепь, сковывающую его ноги. Но не руки. Другой, с простым мечом у бедра, приблизился к Рамси и с каким-то отсутствующим видом схватил его за руку, чуть выше локтя, и подтолкнул к выходу. Болтон стиснул зубы так сильно, как мог, пытаясь, не издавать никаких звуков и не хромать. Но если первое у него получилось, то второе с треском провалилось: расстояние от камеры до конца коридора, длиной не больше десяти метров, ему показалось больше, чем от пешком от Дорна до Бобрового Утёса и обратно. Перед глазами плыли цветные пятна и все свои силы он тратил на то, чтобы не упасть на колени. Когда они оказались во дворе, Рамси всё ещё был не в себе, пытаясь не потерять связь с реальностью и сохранить остатки искалеченной гордости. Но когда они вышли за ворота и стало ясно, что их ведут к высокому раскидистому дереву, от понимая приближающейся смерти у него открылось второе дыхание. Он, стараясь не привлекать внимания, скинул верёвку, которую ещё ночью пережёг крошечным огоньком свечки, и, максимально быстро, пока не упущен элемент неожиданности, выхватил меч у идущего по правую руку от него стражника, но тот успел среагировать и не дал завершить задуманное, выбив его из рук Рамси, а потом оттолкнул от себя пленника и несколько раз пнул под рёбра, как только он оказался на снегу. Ранее безучастный к происходящего Джон, который, как казалось, смирился с приближающейся казнью, сделал рывок в сторону, подбирая упавшее оружие. Рыцарь, который нёс верёвку, видимо, был главным и собирался просто командовать, никак не ожидал сопротивления и не взял оружия, о чём наверняка пожалел, когда меч, одним рубящим движением, прошёлся по его шее, отделяя от плеч голову, с навсегда застывшим на лице удивлением. Стражник, избивавший Рамси, повернулся, в ужасе наблюдая за товарищем, которого убили его собственным мечом, когда Болтон, уловив момент, дёрнул его за край плаща, поваливая рядом с собой на землю, и надавил локтем на его горло, не отпуская, пока не увидел, что остекленевшие глаза жертвы безжизненно закатились. Болтон не знал точно, что сейчас делает Джон, но был уверен, что третий рыцарь, идущий с луком на плече шагов на пять позади них уже мёртв. И Рамси очень не хотелось отправиться вслед за ним. Но решать не ему. Он услышал, как совсем рядом хрустит снег. Сноу шёл медленно. Будто не решался. Или опасался. И то, и то было хорошо. Рамси неспешно сел, одновременно разворачиваясь в его сторону, пока не почувствовал прикосновение тёплого от чужой крови острия меча. Он поднял глаза на Джона, который, меньше чем за минуту, умудрился со связанными руками убить двух опытных рыцарей, пусть и почти безоружных. У Болтона не было шансов. И бежать он тоже не мог. Он молчал, потому что не знал, что ему сейчас нужно сказать. Любой фразой Рамси мог подтолкнуть ублюдка к собственному убийству. Но Сноу стал медленно опускать лезвие... — Нужно уходить, — рискнул сказать Рамси, придя к выводу, что Джон решил оставить его в живых. Пока что. — Да. Но для начала спрятать тела. — Зачем? Ты думаешь, что если они просто бесследно пропадут, все решат, что мы решили большой дружной компанией посетить таверну? Нельзя терять время, это место хорошо видно со стен Винтерфелла, они будут нас искать. Джон явно хотел возмутиться, но почему-то передумал, и направился к выпавшему из кармана стражника ключу от его цепей. А Рамси забрал плащ одного рыцаря и лук другого. — Ты что делаешь?! — возмутился Джон, когда разобрался со своими оковами. — А что? Мертвецам они ни к чему. Что-то пробормотав про себя, Сноу пошёл в сторону леса, а Болтон, из-за потрясения ненадолго забывая про боль, поспешил за ним с мыслью, что пока всё идёт не так уж плохо. *** — Что ты делаешь?! — снова спросил Джон, замерев на месте, глядя, как Болтон расстилает снятый с покойника с плащ под огромным покореженным деревом. — А так сразу непонятно? — его голос снова сочился ехидством, несмотря на то, что он морщился от боли после недолгой, но быстрой ходьбы. — Мы не можем сейчас останавливаться! Максимум через час Бейлиш пошлёт людей нам вдогонку! — Джон ещё раз пожалел, что не убил Рамси, и подумывал, не закончить ли начатое. — Пошлёт. Возможно, уже послал. — Болтон демонстративно вытянулся в полный рост, положив руки под голову, и не выражал никаких признаков беспокойства. — Тогда, ради всех Богов, что ты творишь?! — Отряд поскачет в погоню за нами. Самое логичное место, куда мы можем направиться — Чёрный замок, и это всем понятно. Там они будут искать в первую очередь. А смотреть у себя под носом они не станут. Джон замер на месте, не зная, что ответить. Болтон был безумен, и теперь это было ему совершенно ясно. Но в чём-то он был прав. Кроме того, это дерево, и близстоящие, частично скрывали их от метели, ледяного ветра и, что куда важнее, от глаз патрулирующих стены Винтерфелла рыцарей, а им самим, наоборот, открывали обзор на ворота. Он медленно сел и прислонился спиной к промёрзшему стволу. Джон понимал, что остаться здесь, возможно, не такая уж и плохая идея, учитывая, что изначально он и правда рассчитывал ненадолго укрыться в Ночном Дозоре. Но сам факт того, что это предложил Болтон, вызывал в нём странную смесь отвращения и раздражения. — Что ты планируешь делать дальше? — с напускным безразличием спросил Сноу, стирая остатки налипшей во время битвы крови свежевыпавшим снегом. — Дождаться, пока Мизинец уедет. — А с чего ты взял, что он не останется здесь? — Джона начали порядком напрягать чрезмерные равнодушие и самоуверенность, которые источал Рамси. — Знамёна, — не двинувшись с места, произнёс Болтон. — Что? — На стенах Винтерфелла, — Рамси пояснил это таким пренебрежительным тоном, что Джону снова захотелось его убить, но, переборов это желание, он всё-таки взглянул в сторону замка и сразу понял, что имел в виду его спутник: ободранный человек, а не пересмешник. Лорд Бейлиш не сменил знамёна, хотя за прошедшие сутки у него было достаточно времени. Скорее всего он и не собирается этого делать. Но почему? — Чего он хочет добиться? — больше для себя, чем для Болтона озвучил Джон, всё ещё всматриваясь вдаль. — То, что задумал Мизинец, известно одному Мизинцу. Но я не думаю, что в его планы входит править здесь. А если и входит, то только вместе с ещё шестью королевствами. Такому, как он, будет мало звания Хранителя Севера. Его цель — Железный трон. — Я никогда не встречался с ним, но, судя по слухам, так оно и есть. — И часто ты веришь слухам? Сноу обернулся, желая хоть немного приструнить Рамси за дерзость, но замер, увидев между веток пару красных глаз. — Призрак! — Джон подозвал зверя, но тот только на мгновение перевёл на него взгляд, показывая, что услышал, а после этого беззвучными шагами неспешно направился к потенциальному врагу. Прежде лютоволк не трогал людей, если считал их друзьями своего хозяина или просто не видел в них угрозы, но сейчас было непонятно, как он воспринимает его нынешнего спутника. Джон посмотрел на Болтона и с удивлением отметил, что не видит в его глазах страха. Только... Восхищение? Рамси, как завороженный, смотрел на Призрака, и, когда зверь подошёл почти вплотную, вероятно, намереваясь перегрызть ему горло, он медленно протянул руку к густой белой шерсти. Волк словно удивился, а потом мимолётно обернувшись, в поиске одобрения на лице хозяина, подался вперёд, обнюхивая нового знакомого. Только тогда Сноу нарушил эту немую сцену, не понимая, почему даже не попробовал вмешаться. Скорее всего причина была в необычной реакции Рамси. — Ты ему понравился. — Надеюсь, не в качестве ужина? — и сам зная ответ, произнёс Рамси, глядя, как лютоволк, теряет к нему интерес и идёт к Джону. При слове ужин в животе Сноу заурчало, причём с такой громкостью, что при желании его, возможно, могли услышать даже часовые на стене, если бы не вьюга. Болтон на это только понимающе хмыкнул: — Утром кого-нибудь поймаю, — он кивнул в сторону лежащего рядом лука, но, видимо, вспомнив о своих ограниченных раной возможностях, добавил, с куда меньшим энтузиазмом, — если одолжишь волка. — Я и сам могу это сделать. — У тебя будет более важное задание. — Задание? — он даже не мог поверить, что Болтону хватило наглости ему что-то приказывать. Однако, хватило. — Ты что, возомнил себя командиром?! — Нет. Но нам нужно узнать последние новости, а ходить и спрашивать проезжих я не могу, потому что меня многие знают в лицо. А вот тебя они либо забыли, либо никогда и не видели. Джон снова не знал, что ему возразить. Болтон оказался на удивление умным и рассудительным человеком. Если бы Сноу не слышал рассказов Сансы и не видел стрелу, что убила его брата, то, никогда бы не принял Рамси за того, кем он является на самом деле. Но он знал, с кем имеет дело. И не собирался прощать или забывать совершенные преступления. Когда опустился вечерний сумрак, метель уже успокоилась и перестала завывать. Призрак лежал, делясь теплом со своим хозяином, который, бросив тщетные попытки уснуть, смотрел на мирно спящего человека, которому сегодня сохранил жизнь. Он не знал, правильный совершил поступок или нет. И что из этого всего выйдет, тоже. Возможно, это было ошибкой. Но без Рамси он уже, скорее всего, был бы пойман на пути в Чёрный Замок. Но этого не случилось: ещё до темноты небольшой поисковый отряд рыцарей Долины поскакал в противоположную им сторону и почти сразу скрылся из виду. Джон был в замешательстве. Сейчас, он, как наяву, услышал фразу, правдивость которой осознал только сейчас: «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу». *** Это было ужасно. Рамси чувствовал отвращение к самому себе из-за той слабости, которая навалилась на него после ранения. Наконечник стрелы, которую не вырвали, а просто обломили, всё ещё находился в его ноге, причиняя всё большую боль. Но это было не так страшно. С утра он почувствовал жар. Если так пойдёт и дальше, то Рамси не увидит возвращение замка. Охота с лютоволком забрала его последние силы. И это несмотря на то, что он просто сидел с натянутой тетивой в засаде, пока зверь выслеживал, а потом гнал в его сторону молодую олениху. Потом он сидел и разжигал костёр из собранного неподалёку хвороста, периодически отпихивая любопытную морду животного, вечно выпрашивающего ласки. Болтону становилось тошно от того, что ублюдок сотворил с этим благородным зверем. Девочки Рамси были лучшими охотничьими псами, но волк... С ним он смог бы охотиться даже на медведя, заставляя всех, кто о нём слышал, дрожать от страха. Когда вернулся Сноу, Рамси разделывал оленя, отправляя некоторые кусочки на огонь, а другие — прямиком в пасть лютоволка. — И что ты узнал? — Бейлиш вчера вечером женился на Сансе. А сегодня, ещё до рассвета, собрал большую часть выживших людей и вместе с ней поехал в Долину Аррен. — Примерно так я и думал, — комментарий Рамси остался незамеченным, потому что Джон перевёл всё своё внимание на медленно поджаривающееся мясо. — Бери, оно уже готово, — сказал Болтон, хотя после двух дней голодовки, Сноу это было не так уж важно, — Завтра трудный день, — добавил он тихо и скорее для себя самого. *** Сразу после захода солнца Призрак ушёл на охоту, видимо, снова проголодавшись. Джон никогда не задумывался, сколько пищи нужно его волку, но, учитывая количество съеденной им сегодня оленины, сделал вывод, что оно весьма внушительное. Хотя, не исключено, что зверю просто нравится сам процесс охоты, ведь как ни крути лютоволки — дикие животные, а значит, адреналин погони и запах крови может доставлять им удовольствие. Джон невольно подумал о том, что то же самое можно сказать о его спутнике. Да, это самое точное определение, что можно дать. Животное — вот кем являлся Рамси Болтон. Джон приподнял голову и посмотрел на своего спутника. Тот, наверняка, посчитал его спящим, поэтому сделал то, чего не делал при свете дня: закатал повыше полу разорванную штанину. Сноу скривился, увидев его рану; края глубокого отверстия, опухли и покраснели, а между ними можно было увидеть небольшой кусок металла, наверняка врезавшийся глубоко в кость. Наверное, это очень больно. Джон понимал, что не не должен чувствовать к этому человеку даже подобия жалости, но ничего не мог с собой поделать: он никогда не мог смотреть на чужие мучения. Даже тогда, с Олли. Мальчишка должен был заплатить за своё преступление, и Джон, как никто другой, понимал это. Но осознание того, что он убил ребёнка выжигало его изнутри и тогда он стоял около той виселицы со слезами на глазах, стараясь подавить невыносимое желание вытащить его из петли и дать ещё один шанс. Болтон тем временем, будто почувствовав взгляд, сверлящий ему затылок, обернулся и посмотрел с недовольно-вопросительным выражением в глазах. Джон, разумеется, не стал притворяться спящим, хотя эта нелепая мысль и промелькнула в его голове, но зная, что должен как-то заполнить гнетущую тишину, спросил: — Ты хорошо себя чувствуешь? Рамси в ответ только зло ухмыльнулся, кажется, сочтя это за издевку, и отвернулся, обратно заматывая ногу. Потом он неловко встал и направился к Джону, который только сейчас понял, что из-за отсутствия Призрака им придётся спать практически в обнимку. Это вызывало противоречивые чувства, но, прожив несколько лет в самом холодном месте Вестероса, и замёрзнуть насмерть около собственного дома в его планы не входило, поэтому он сделал вид, что всё в норме. А что до Рамси — он и до этого вёл себя, будто они старые друзья. Как только Болтон устроился рядом, Джон осознал, что того трясёт в лихорадке: он почти стучал зубами от холода, но даже на расстоянии от него, пусть и небольшом, чувствовался болезненно-сильный жар, исходящий от тела. Сноу подумал о том, что Рамси может не дожить до рассвета. А если и доживёт, то что? Ему нужна помощь Мейстера, без неё он всё равно не жилец. Да и в таком случае, уже сейчас была вероятность, что ему просто-напросто отрежут ногу. Джон, конечно, мало понимал в медицине, но и ему было понятно, что вероятно полученная инфекция с каждым часом уменьшает шансы на выживание. Он бы и дальше мог придаваться невесёлым размышлениям, если бы не почувствовал прикосновение горячих пальцев у себя под одеждой. Первой мыслью было то, что Болтон просто тянется к теплу, с чем Джон, скрепя сердце, ещё мог смириться, но, когда рука скользнула ниже, он понял: Рамси задумал что-то настолько из ряда вон выходящее, что у Сноу даже язык не поворачивался обозначить это вслух, и, раскрыв глаза от удивления, он хрипло спросил: — Ты что делаешь?! — Ищу способ согреться. Джон уловил двусмысленность этой фразы. Её в общем-то невозможно было пропустить, учитывая, что чужие пальцы уже почти добрались до его члена. За секунду у него в голове пронёсся целый миллион противоречивых мыслей. Его враг, которого он ненавидит и хочет убить, да и просто мужчина в конце-концов, сейчас пытается склонить его к близости посреди ночи в лесу, а рядом вполне могут оказаться люди, посланные за их головами. Может у Рамси бред? Он бывает при лихорадке. Джон перехватил его руку и попытался оттолкнуть, но Болтон почти не сдвинулся с места, но остановился и поднял взгляд. В темноте мало что было видно, но его голубые глаза неестественного оттенка, как два безумных светлячка горели в ней, ещё больше смущая шокированного ситуацией Джона. — Ты что, сошёл с ума? — он хотел выкрикнуть эту фразу, но с губ сорвался только позорный шёпот. — Ты только заметил? — Рамси ухмыльнулся, а Сноу больше почувствовал это, чем увидел, отчего у него по спине побежали мурашки. Он не мог смириться с этим абсурдом и надеялся, что Болтон издевается: он же любит мучить людей, так может и сейчас злобно засмеётся, скажет, что наблюдал за его забавной реакцией, а потом отвернётся и уснёт. Джон бы разозлился на него и ударил. Много раз, пока тот не начнёт в изнеможении харкать кровью и хрипеть в попытках просить пощады. А потом, возможно, Сноу перерезал бы ему горло его собственным ножом. Он и сейчас хотел это сделать. Сейчас, когда почувствовал горячий рот, заменивший недавно дразнящую руку. Ступор, наконец, сошёл на нет и Джон уже вполне осмысленно дёрнулся в попытке отстраниться. Может он и вовсе встал бы и ушёл от Рамси на почтительное расстояние, если бы то, что он делал, не сводило его мышцы и внутренности невесомой, но приятной дрожью. — Зачем? — всё-таки вымолвил Сноу, через силу. Рамси оторвался от своего занятия и с не определяемой эмоцией в голосе произнёс: — А какая разница?— и не надеясь услышать ответ на свой вопрос, добавил, почти со строгой серьёзностью, — Я никому не скажу. Джона почти передёрнуло от негодования; уж это его волновало в последнюю очередь, если волновало вообще. Он, запрятав логику, совесть и всё остальное, ждал, пока Рамси продолжит то, что начал, но снова был удивлён: на его стоящий колом и влажный от слюны и смазки член Болтон опустился вовсе не ртом. Не к месту грациозным движением, будто наслаждаясь моментом, он медленно сел, не обращая внимания на реакцию партнёра, и после недолгой заминки, во время которой сделал несколько надрывных вздохов, начал совершать движения, то вверх, то немного вперёд, без какой-либо конкретной амплитуды, постоянно меняя ритм, которого не было, не давая Джону подстроиться или хоть как-то его контролировать. А Джон и не пытался. Он одновременно испытывал какое-то животное удовольствие и невообразимое чувство стыда и почему-то вины. О чём он думал? Как мог позволить ему это сделать? Сноу ненавидел самого себя, за слабость. И Мизинца, за то что посадил их тогда в одну камеру. И этого проклятого сумасшедшего, окончательно лишившегося остатков разума, который сейчас делал то, после чего Джон никогда больше не посмотрит в глаза Сансе. Спустя некоторое время Рамси это словно надоело и он сжал Сноу внутри так, что тот мгновенно кончил, а спустя мгновение Болтон уже мягко поднялся, не говоря ни слова, и лёг рядом, отвернувшись в другую сторону. Джон ещё недолго полежал неподвижно, подавляя почти болезненное ощущение, что его бессовестно поимели. А потом вернулся Призрак, у которого из пасти невыносимо сильно пахло свежей кровью, лёг между двумя мужчинами и уснул, уставший от ночной охоты. А Джон всё неотрывно смотрел вверх, на тёмное небо с тусклыми проблесками звёзд, думая о том, что ему делать с самой большой глупостью, из всех многочисленных, что он умудрился натворить. *** Когда Рамси проснулся, он сразу почувствовал боль там, где до этого её ощутить никак не ожидал. Ублюдок, который был этому виной, ещё спал, а его волк снова куда-то запропастился. Вспоминая вчерашнее происшествие, Рамси всё пытался представить себе, как Сноу будет себя вести. Но о содеянном он не жалел. Болтон прекрасно понимал, что сейчас не сможет даже дойти сам до замка, не то что проскочить мимо охраны, а появившееся теперь в Джоне чувство вины заставит Болтона либо убить, либо пожалеть. И зная характер бывшего Лорда-командующего, Рамси ставил на второе. Джон всё-таки проснулся, медленно, будто нехотя открыв глаза, а потом подскочил, когда увидел, что Рамси протягивает ему рукоятку меча. — Ты что? — на выдохе произнёс Сноу, теряющий остатки сна. — Хватит здесь отсиживаться, пора возвращать Винтерфелл. — Что конкретно ты собираешь делать? Прийти к главным воротам и попросить, чтоб впустили бывшего хозяина? — Нет, я знаю чёрный ход, — Рамси решил умолчать, что именно через него он когда-то завёл Грейджоя в темницу. Хотя, когда Сноу зайдёт туда и увидит камеру с огромным крестом посредине и лужами засохшей крови, он и так всё поймёт. Джон нахмурился, но всё-таки встал и пошёл за прихрамывающим Рамси, которого к тому же иногда чуть покачивало в сторону, потому что перед глазами разливалась темнота, в сопровождении с неконтролируемой дрожью. Когда они дошли до заветного входа, Болтон прижался спиной к стене, чувствуя, как со лба катятся крошечные капельки пота. — Теперь найди Мейстера и отправь письма всем лордам Севера, а у тех, что ближе всего — попроси людей. Если они откликнутся, то через несколько дней замок перестанет принадлежать Мизинцу. — А ты? — Джон замер в замешательстве, переводя взгляд то на окровавленный крест, то на медленно скатывающегося на пол Рамси. — А я... Тут подожду, — Болтон прикрыл глаза, теряя сознание. Теряя на ближайшие несколько дней. *** С утра прилетел уже десяток воронов. И наверняка прилетит ещё столько же, а может больше. Некоторые искренне радовались возвращению Винтерфелла, а другие явно льстили и просто хотели попировать в отвоёванном замке и вернуться в свои дома, пережидая зиму. Сноу и сам понимал, что пир пришёлся бы кстати. Он и Рамси как-никак дважды призывали на помощь северян, сначала отдельно, потом вместе, но в любом случае они задолжали им благодарность. Но одно было не решено: стоит ли открывать людям временное перемирие недавних врагов? Джон, не желая принимать решение в одиночку, пошёл на поиски Болтона, в полной уверенности, что он всё он всё ещё лежит в кровати с полным желудком макового молока. Но на месте обнаружился только мейстер Уолкан, который, перевязывая руку очередному солдату, удивлённо и немного раздражённо ответил, что лорд, не объяснив причину, покинул его ещё на рассвете. Джон, недовольный беспечностью своего новообретенного союзника, вышел во двор, надеясь найти его там. И оказавшись на улице, где только-только перестал идти уже изрядно надоевший снег, он сразу услышал громкий лай. По пути к источнику звука, люди стали попадаться все реже, пока не пропали вовсе и, придя к цели, Сноу понял почему: в нескольких метрах от псарни, окруженный сворой резвящихся собак, на заметённой снегом земле сидел Болтон, поглаживая щенка двух-трёх месяцев от роду. Это зрелище так выбивались из привычного представления о Рамси, что Джон не сразу подал голос. Он не мог прежде представить бывшего врага таким... умиротворённым? Хотя, после того, что происходило последние двое суток, Сноу уже пора начать привыкать не удивляться его выходкам. Одна из собак обратила внимание на незваного гостя и присела, готовясь к прыжку, но Рамси ровным голосом произнёс: «Сара», и животное отступило. — Ты даёшь им человеческие имена? — Да. — Откуда ты взял его? — Джона немного напрягало того, что Болтон не поднял на него глаз ни разу, с того момента, как он пришёл. — Её, — исправил Рамси, как будто это имело какое-то невероятно важное значение, — Ночью привезли из моего дома. Взамен Элисон. Она умерла от голода, пока меня не было. — И как назовёшь? Простой вопрос явно заставил его серьёзно задуматься. Спустя пару мгновений он всё же посмотрел на Сноу, но странно отстранённое выражение в его взгляде сделало этот жест ещё более неприятным, чем игнорирование. — Мелесса. А вот теперь всё встало на свои места. Сноу не видел девушку в замке, с той в самой встречи в камере. А Болтон где-то пропадал всё утро. Да и псы больно уж довольные... Так вот какой в его понимании является благодарность... Стоило Джону усомниться в том, что он слышал о Рамси, подумать, что он не настолько плох, как говорили все вокруг, и сразу он практически сам предоставил доказательства своих преступлений. Но ведь он мог и соврать... Можно ли это считать его покаянием в грехах? Рамси не верит в Богов. Ни в старых, ни в новых. Но, может он решит исповедаться Джону? Ведь все заслуживают прощения... Отложив на время размышления о морали Сноу озвучил вопрос, из-за которого и пришёл сюда: — По традиции мы должны устроить праздник в честь возвращения замка. Рамси шикнул на щенка, который почему-то решил вырваться из его рук и посмотрел на Джона, не понимая в чём собственно состоит его проблема. — Просто я тут подумал, а кого представлять в качестве Хранителя Севера? — Винтерфеллом всегда правили Старки. Следующая наследница — твоя сестра. Но она теперь жена Бейлиша и значит это то же самое, что отдать его в руки Мизинцу. Думаю, вывод очевиден. — А ты? — А я всё ещё лорд Дредфорда. — Но мы все равно будем встречать гостей вместе. — Конечно. А в Великом Чертоге я могу сесть на место твоей леди, — Болтон тихонько засмеялся, а Джон чуть не провалился сквозь землю от стыда, услышав это. И представив. — Думаю, это не очень понравится северянам... — Ты живёшь не для них. Сноу слегка кивнул и пошёл обратно, оставляя Болтона с его девочками, а сам подумал, что именно так он и поступит. Сейчас не время для разборок. Сейчас они должны сплотиться перед угрозой, что ждала их за Стеной. Угрозой, всем живым, кем бы они ни были. Мертвецы наступают. Зима близко. Зима пришла.