Рожденная во тьме, идущая на свет

      В «Ночлежке Хельги» было тихо. Немногочисленные постояльцы спали. Только в одной комнате горела одинокая свеча. Одну койку в этой комнате временно снял для Ведсивас Бриньольф. Девушка еще не выполнила оба задания, чтобы доказать, что она подходит на роль воровки, и ей кровать в Гильдии еще не полагалась. При свете свечи девушка пересчитывала деньги, которые Бриньольф дал ей за прекрасно выполненную работу. Барбас лежал возле кровати и прислушивался. — Знаешь, Барбас. Я бы хотела тебе кое в чем признаться.       Барбас поднял голову и дал понять, что он слушает. — Все дело в болезни. Тот вампир, что напал на нас в хижине алхимика, заразил меня какой-то дрянью. Я хотела сходить в храм Мары, но ты же знаешь, что от меня отвернулись все боги. Я могу поручить тебе одно важное дело? — Конечно! Иначе, зачем я всегда рядом с тобой?       Ведсивас улыбнулась. В свете свечи ее улыбка выглядела зловеще. — Можешь добыть мне зелье исцеления болезней? Я бы сама его купила, да в Рифтене его не продают, а из города я уехать не могу. — Ты заразилась вчера. Значит, у тебя осталось всего два дня. — Два дня? До чего? Ты знаешь, чем я болею? — Эта болезнь называется «Сангвинаре вампирис». Через три дня после заражения больной превращается в вампира. — Но этого не может быть! Это не возможно! Я же не могу стать вампиром. — И все же это так. Поэтому я потороплюсь, чтобы достать тебе зелье как можно скорее. А ты старайся меньше попадать под солнечные лучи. Они сделают тебя слабее. — Хорошо. Давай я тебя провожу.       Ведсивас встала с кровати, спустилась на первый этаж и выпустила Барбаса из ночлежки. Затем она вернулась обратно в постель и снова стала пересчитывать деньги. Ровно сто монет. Каждый раз получалось сто монет. Эти деньги она добыла нечестным путем. Она должна бы их ненавидеть, но в этих монетах было что-то завораживающее. Девушка перестала перебирать деньги, сложила их в мешок и убрала под подушку.

***

      Новоявленная воровка проснулась как раз к обеду. В окно бил солнечный свет, и, чтобы хоть как-то избежать его, она отправилась обедать. Еда, которую она купила у Хельги, была простая, но этот день был началом новой жизни для Ведсивас, так что она с удовольствием съела жилистую и плохо прожаренную без соли кроличью ножку, выпила стакан теплого меда и вернулась в свою комнату. Делать было особенно нечего, так что девушка стала думать о том, что может произойти с ней в Гильдии. В какой-то момент она поймала себя на том, что она снова начала перебирать монеты в руках. Она крепко задумалась, почему ее все время тянет к этим монетам. В итоге, она поняла. Ее стезя — воровство. И она думала, что она ее ненавидит. Но теперь она поняла. Ей нравится воровать. Она снова вернулась к тому моменту, когда она вскрывала замки под прилавком Мадези. Адреналин, который ударил ей в голову, когда она подумала, что ее заметили. А мастерство, с которым она играючи и как бы невзначай подкинула кольцо в карман эльфа? Нет! Таким умением нужно гордиться! Если бы она захотела, она бы оставила весь Рифтен без гроша. Ощущение таких безграничных возможностей внезапно ее напугало. Ведсивас отдернула руку от денег. Неужели это она? Та, кто всеми силами пыталась начать новую жизнь, кто ненавидела и презирала свои способности? Девушка посмотрела на свое отражение в окне. Лучи заходящего солнца окрасили ее отражение в кроваво-красный цвет. Неужели это произошло? Она пошла по кривой дорожке преступного мира. — Уже закат. Пора собираться на дело.       Девушка произнесла это не столько за тем, чтобы подкрепить свои мысли, сколько за тем, чтобы удостовериться, что она еще является собой. Она быстро сгребла свои пожитки и вышла на улицу. В лицо ей ударил сырой рыбный запах канала под Рифтеном. Девушка наморщила нос. Стараясь держаться тени, она проскользнула в нижний город, а оттуда и в «Крысиную нору». Войдя в «Буйную флягу» девушка невольно услышала разговор Бриньольфа и трактирщика. — Оставь, Бриньольф, те деньки закончились. — Говорю тебе, на сей раз все по-другому. — Мы все не раз это слышали, Брин, — в разговор вмешался вышибала, — хоть себя за нос не води! — Пора взглянуть правде в лицо, дружище, — слово снова взял трактирщик. — Ты, Векс, Мерсер. Все вы из вымирающего племени. Времена меняются.       Бриньольф стоял перед барной стойкой и казался подавленным. Он, видимо, сам уже не верил в то, что говорил. Вор развернулся, чтобы отойти от трактирщика, но увидел Ведсивас, приближающуюся к нему и расправил плечи. — «Вымирающее племя», да? А это ты, тогда, как назовешь? — Бриньольф указал в сторону девушки.       Он подошел к Ведсивас, взял ее за локоть и отвел в закуток, подальше от чужих глаз. — Ну и ну, я просто поражен, детка. Я и не думал, что опять тебя увижу. — Сюда добраться — раз плюнуть. А если серьезно, я предпочитаю вести дела в сумерках. Так меньше шансов, быть пойманной, — конечно ей не было разницы, в какое время суток воровать, но солнечный свет делал ее слабой, а это могло пагубно отразиться на деле. Именно поэтому она и пошла на дело вечером. — Надежность и отвага. А ты дорогого стоишь! Так, раз уж мы возбудили твой аппетит нашим славным дельцем на рынке, не поможешь мне разобраться с неплательщиками. — Это и есть второе задание? И что мне надо делать? Украсть у них что-то? — Нет. Они задолжали нам серьезные деньги и решили, что могут не платить. Нужно объяснить им, какая это ошибка. — Кажется, это будет легко. Кто они? — Ведсивас уже почувствовала звон легких денег. — Кирава, Берси Медовые Руки и Хельга. Справишься, и можно будет принять тебя в нашу команду. — Хорошо, я быстро к Хельге и обратно. Надо же ей отомстить за холодную и плохо приготовленную еду, — девушка развернулась и уже готова была уйти, но Бриньольф ее остановил. — Постой. Я же тебе еще не все рассказал. Честно говоря, долг тут — дело десятое. Куда важней донести до всех, что с нами лучше считаться. Одно предупреждение, ни кого из них не убивай. Это недопустимо. — Я и не собиралась. Я быстро. Считай, что все уже сделано. — Хорошо, если нужны подробности о твоих объектах, я буду здесь. Теперь иди. Ведсивас вышла из «Крысиной норы» и пошла в сторону «Ночлежки Хельги». Сбор денег — не то испытание, которое она ожидала получить, но, по крайней мере, ей не надо было воровать. Девушка рассчитывала справиться минут за пятнадцать, но дело оказалось куда сложнее, чем она думала. Хельга подняла ее на смех, и сказала, что Гильдия не получит от нее и септима. Ни угрозы, ни убеждение на нее не действовали. Видимо, для Гильдии воров действительно настали ужасные дни. Она была на грани распада, и люди это чувствовали. Как следствие, считаться с Гильдией ни кто не хотел.       Девушка вышла из ночлежки, облокотилась о перила напротив входа и задумчиво посмотрела в воду. Нужно было срочно что-то придумать. Не возвращаться же, поджав хвост, к Бриньольфу за дополнительной информацией. Вдруг сзади кто-то окликнул девушку. — Что, Хельга оказалось более упертой, чем ты полагала? Не волнуйся, я тебе помогу. Она сама мне доставляет одни неприятности, так что я буду рада, если кто-то, наконец, поставит ее на место.       От новой знакомой, которая к тому же еще и работала на Хельгу, Ведсивас узнала, что уязвимое место хозяйки ночлежки — статуя Дибеллы. Девушке оставалось только немного пригрозить, и Хельга тут же отдала деньги. Дальше девушка решила действовать более аккуратно. От стражника она узнала, что Кирава это владелица таверны «Пчела и жало». Она зашла в таверну и пристроилась на лавочке рядом с мужчиной в одежде мага. Некоторое время понаблюдав за людьми в зале, Ведсивас заметила, что аргонианин, подметающий пол, периодически кидает на Кираву взгляды, полные нежности. Теперь она знала, как подобраться к владелице «Пчелы и жало», всю нужную информацию ей рассказал именно этот аргонианин. Он же подсказал ей, как найти Берси Медовые Руки.       Берси же совершенно никаких трудностей не представил. Как только Ведсивас вошла в его торговую лавку, он добровольно отдал ей деньги и попросил передать Бриньольфу, что он проблем создавать больше не будет.       Довольная собой девушка отправилась к Бриньольфу. С этого дня она начнет новую жизнь. Жизнь, полную незаконных действий. Жизнь, которую она вести не хотела, но с тех пор, как в ее кошельке зазвенели монеты, полученные от неплательщиков, такую желанную.