Under the Table

      Сиэтл, Вашингтон Джон Сноу ненавидел деловые ужины. Он ненавидел ходить с вечно натянутой и поддельной улыбкой, пока у него не начинало сводить челюсть. Он отдал бы многое, чтобы каждый раз не ужинать с толпой часто незнакомых ему людей. Он был не слишком общительным человеком, но когда дело доходило до того, чтобы говорить с этой фальшивой улыбкой часами, пока от этих разговоров не начинал кипеть мозг, то в такие моменты Джон начинал мечтать о том, чтобы кто-нибудь приставил пистолет к его голове и спустил курок. То, что он хотел сделать, это пойти в свой гостиничный номер, возможно, включить фильм, любой: хоть порно перед сном, и встать на рассвете, чтобы вернуться домой. — Мне двадцать семь лет, я успешный и богатый…и с ума схожу от скуки, — думал Джон. Он заставил себя улыбнуться какому-то «джентельмену», который сел рядом с ним. Они разговорились о том, где и как этот «джентельмен» последний раз занимался Виндсерфингом. Джона это мало волновало. Этот ужин был организован для него, а точнее для его единомышленников Таргариенов, чтобы отпраздновать недавнее слияние и переход к новому общему делу. Это стало сущим благом для них и, поэтому они хотели поблагодарить его за то, что они стали партнерами. Джон не был уверен, почему он должен быть лицом этой компании. Вариант с Дени ему нравился намного больше. Она была одним из главных столпов их совместного дела и, как ему казалось, намного больше подходила на роль лица компании. Отель, в котором он остановился и где проходил банкет, был довольно приятным и удобно заведением. Компания Таргариенов выкупила почти все парковочные места и сняла специально для него номер, выходящий во внутренний двор отеля — благо финансы позволяли. Эйгон, который часто присоединялся к нему на такого рода мероприятиях, сегодня отсутствовал из-за того, что подхватил грипп. По этой причине, Джон в городе был в гордом одиночестве и пытался проявить как можно больший интерес к фотографии, которую его собеседник, с которым они обсуждали виндсерфинг, чуть ли не тыкал ему в лицо. Затем, как армия муравьев, официанты и официантки, обслуживающие этот ужин, появились из дверей кухни и отправились подавать второе блюдо, попутно выполняя индивидуальные прихоти гостей. Джон понял, что по крайней мере ему не придется много говорить. Было бы невежливо говорить с полным ртом, в конце концов. Через секунду перед ним оказалась тарелка салата, но содержимое этой тарелки и его количество абсолютно не соответствовало антуражу вечера. Это было печально, но он решил ничего не говорить по этому поводу, к тому же он не особо любил салаты. — Хотели бы вы перец, сэр? — спросила официантка, которая появилась рядом с ним. Джон кивнул, и она принялась за дело. -Еще, сэр? Он посмотрел на нее, чтобы сказать ей: «Нет, спасибо», но вдруг понял, что смотрит на, возможно, самую красивую женщину, которую он когда-либо видел. Ее голубые глаза были четкими и ясными, и у нее были каштановые волосы, которые сейчас были собраны на затылке в хвост. У нее были острые скулы, кожа цвета слоновой кости, и улыбка сирены. — Нет, спасибо, — успел сказать Джон. Она застала его врасплох. Девушка улыбнулась и двинулась дальше, Джон проследовал за ней взглядом. Обслуживающий персонал носил все черное, и ее форма была немного испорчена тем. Девушка была высокой и стройной, ее волосы были длиннее, чем он думал: они тянулись к ее талии и переливались на свету. После салата был выбор: фрукты или суп. Его сирена стояла за спиной парня напротив Джона с ручкой и блокнотом в руках и записывал то, что он хотел. Когда она посмотрела на Джона, их глаза встретились, и ее розовые губы изогнулись в небольшой улыбке. — Чего желаете, сэр? — Ну, суп, — сказал он. — Хороший выбор, сэр, — сказала она и подмигнула ему, прежде чем двинуться дальше. Сердце Джона заколотилось как никогда быстро. У него никогда не было такой реакции на женщину, по крайней мере, ни на одну, с которой он общался ранее. Эта улыбка, ее глаза и рыжие волосы… Взглядом он пытался уловить каждое ее движение… Джон заметил, что она, казалось, не принимала особых советов или подсказок со стороны своих коллег по цеху, он стал задумываться, новенькая ли она, как ему показалось сначала. Она стояла рядом с упавшей тарелкой и ловила на себе немного сердитый взгляд одного из официантов. Она сделала лицо, как бы говоря «я такая неуклюжая!» — и двинулся дальше. Этот ее жест заставил Джона улыбнуться. Все вокруг них было так серьезно, но эта девушка вела себя абсолютно непринужденно. Она, казалось, не вела себя так серьезно, как ее коллеги, которые даже не улыбаются никому. Он поймал на себе ее взгляд и, когда их глаза встретились, она поспешила отвернуться, видимо смущаясь. Когда официантка положила суп в его тарелку, она наклонилась и прошептала: « — Я положила тебе больше остальных», — и двинулась дальше. Когда она оказалась на другой стороне стола, их глаза снова встретились, и она улыбнулась. Джон улыбнулся в ответ. Наконец пришло время десерта и кофе. В этот момент люди начали вставать со своих мест и разбредаться по залу, разделяясь на маленькие группы, чтобы вести диалог сугубо в кругу людей с общими для них интересами и темами для разговоров. Джон остался сидеть на месте и, когда его сирена вышел из кухни с подносом десертов, он был полон решимости найти способ поговорить с ней. По дороге к столу, она споткнулась. Тарелки и поднос рухнул вниз и его сирена смотрела на беспорядок на полу так, как будто она не могла поверить в то, что только что произошло. Она посмотрела на Джона с широко открытыми, испуганными глазами, и Джон сделал все, чтобы встать и помочь ей, как вдруг какой-то здоровяк с толстой шеей и выступающим животом прибежал и схватил ее за руку. Он потащил ее на кухню. Джон встал и, не обращая внимания на окружающих его людей, направился к двери, ведущей на кухню. Он ворвался внутрь и увидел, как тот толстяк орет на нее, а остальной обслуживающий персонал стоит и пялится на все происходящие, как на представление. — Я не должен был тебя нанимать, ты совершенно бесполезная и глупая. — Эй, — Джон сказал это достаточно громко, чтобы быть услышанным. Он остановился и посмотрел на Джона. — Оставь ее в покое, — почти приказал Джон. — Ты не можешь говорить ей такие вещи. — Сэр, при всем уважении… — Уважение? Вы не уважаете. Если бы вы хоть кого-то уважали, вы бы с ней так не говорили, — сказал Джон. — Сэр, все в порядке, — сказала девушка, пытаясь разрядить обстановку — Нет, нет, — сказал он. — Извините, — сказал толстяк. Толстяк расправил плечи и хрустнул шеей и, наверное попытался этим сказать Джону, чтобы он выметался из его кухни. Он, наверное, пытался напугать Джона, сверля его взглядом, но после его «извините» это выглядело чертовски нелепо. Джона эти попытки угрозы абсолютно не волновали. Он может быть больше, чем Джон, но он был уверен в том, что как следует надерет ему зад, если до этого дойдет. Наконец, толстяк стиснул зубы так сильно, что был слышен скрежет и сказал: — Я сожалею. Джон улыбнулся ей: — Хочешь уйти отсюда? — Боже, да, — выдохнула она. — Она должна закончить свою смену, — сказал толстяк. — Она уже закончила, — проговорил Джон и посмотрел на него. — Ты же не хочешь неприятностей приятель? Потерять работу например… Толстая шея крякнул и показал толстым пальцем в ее сторону. — Тебе лучше быть здесь завтра. Она кивнула и отошла от него к Джону. -Спасибо, — прошептала она. — Я готов уйти отсюда, присоединишься ко мне? — спросил он нервно. Джон нервничал редко, не на работе, не при общении с другими представительницами женского пола, но она что-то в нем изменила. Она расплылась в широкой улыбке, демонстрируя идеально ровные белые зубы.  — Да, сэр. — Зовите меня Джон, — сказал он, и понял, что дышалось ему от чего-то тяжело. — Алейна, — сказала она. — Алейна, — задумчиво повторил он. Джон предложил ей руку, и со смехом, что было музыкой для его ушей, она взяла его под руку, и он повел ее из кухни, через столовую, выходя в зал. — Будете ли вы ждать здесь? — спросил он.- Мне просто нужно попрощаться. Я быстро, обещаю. Она кивнула. -Конечно. Джон никогда не прощался так быстро в своей жизни. И с неподдельным радушием, тоже. Никто не сказал ни слова об официантке, которую он с такой любезностью вывел обратно в зал, после того инцидента. Если кто и услышит об этом позже и скажет что-нибудь, то это будет Дени. А они просто не хотят говорить ему в лицо и боятся как-то оскорбить. Когда он возвратился, то нашел Алейна там, где ее и оставил. -У меня есть сменная одежда в машине, — сказала она ему. -Вы не возражаете, если я возьму ее? Джон покачал головой. -Не при всех. Я пойду с тобой. Она рассмеялась. — Вы не должны этого делать. Он боялся, что она просто смеется над ним и исчезнет, если он ей наскучит. Однако, он согласился. -Я буду ждать тебя в передней части отеля, хорошо? Она улыбнулась и кивнула. — Я обещаю, я буду как можно скорее. Она влетела через боковую дверь, и Джон поспешно пробрался к передней части отеля. Его сердце колотилось сильно. Он хотел эту женщину. Хотел ее так сильно, что руки тряслись. Он ждал ее. Были ли у него презервативы? Да, он был уверен, что у него были презервативы. Он никогда не покидал дома без них, некоторые люди не выходят из дома без своих «Америкэн Экспресс». Он судорожно пропускал пальцы через свои темные вьющиеся волосы и смотрел в сторону двери, желая, чтобы она пришла как можно скорее. Дени и сказала ему не так давно, что он, возможно, перестанет считать, что жизнь слишком скучна, если позовет кого-нибудь на свидание. И хотя Джон сомневался, что смог встречаться бы с Алейной, может она вообще жила на другом конце страны, почем знать. Как только Джон начал беспокоиться, что Алейна бросила его, она пришла, буквально в танце, пройдя через двери. Она носила выцветшие джинсы, черные балетки и красный топ без рукавов, который показывал ее плоский живот. Ее волосы струились вниз рыжей рекой, и кажется, девушка подкрасила губы красной помадой. Она улыбнулась и, поддерживая зрительный контакт с ним, двинулась по направлению к Джону. — Никого не было вокруг, — сказала она ему. — Так что я переоделась в своей машине. — Пойдем в мою комнату? — спросил он. «Пожалуйста, не говори нет, пожалуйста, пожалуйста…» — Хорошо, — сказала она с улыбкой. Джон снова предложил ей руку, и они направились к лифту.