Новые жизни или Дневники тетушки Амнезии

— Я все не могу понять, друг, — начал говорить Клинт Бартон, когда увидел Энтони, выходившего из реанимационного блока, — что ты с ним как с павой возишься? А Тони за последний месяц стал почти тенью самого себя в прошлом: почти в два раза похудел, лицо приобрело серый оттенок из-за мешков под глазами, осунулось. Тони уже четвертую ночь подряд не спит, после того как несколько дней назад Вике стало хуже. Но несмотря на это, удар у гения был поставлен, что надо. И Клинт, теперь уже поднимаясь на скользком полу, с непониманием смотрел на своего, скорее всего, бывшего друга.  — Уйди с глаз моих, Бартон! — Тони в гневе указал ему на дверь, — А лучше созови всех в гостиной. Разговор будет долгим…  — Совсем на себя перестал походить, помешался уже на своем Локи, — пробубнил Бартон, решивший для себя, что сначала возьмет лед для подбитого глаза, а потом созовет всех. А гений, немного постояв у двери, опять вернулся в палату. Вика выглядела очень плохо. FlashBack  — Джарвис, нужен адреналин! Иначе Локи умрет!  — Сию секунду, сэр. Брюс, как мог, помогал Энтони. Было принято решение положить бога на живот, Пока Старк держал маску на лице бога, доктор Беннер готовил капельницу со снотворным. Спустя несколько минут, когда Вика спала, а Тони получил клятву от Брюса, что это будет для Локи не больно, мужчины старались обработать спину бога Мирамистином. Готовый отчет Джарвиса только добавил мрачных красок.  — Мистер Старк, скан ран завершен, — сообщил искусственный интеллект.  — Что там ещё, кроме отсутствия кожи?  — Сто восемьдесят три удара задели кости. Третье, четвертое и восьмое ребра слева раздроблены, задето левое легкое; потеря крови: два с половиной литра. Лечение: медикаментозное. Рекомендуется подключить пульсоксиметр и дефибриллятор. Мышцы на левой руке порваны, без возможности восстановления, — без нот сожаления в голосе отрапортовал Джарвис.  — Сука! Брюс, не имея доступ к сгибам локтя, использовал для капельницы сгибы колена Вики.  — Спина Локи будет зарастать грубой соединительной тканью. Шрамы будут болеть всю жизнь, и их придется иссекать, чтобы это предотвратить. Тони? — спросил Брюс обращая внимание на свою персону, — Ты меня слышишь? Но гений только помотал головой:  — Ночь будет долгой? Верно?  — Не то слово друг, — ответил Брюс, заражая дефибриллятор. The end FlashBack. Сегодня Вика выглядела чуть лучше, чем тогда. Её спина, ало-фиолетовая была покрыта сетью синих шрамов. Голову девушки, покрытую паутиной проводов, приходилось держать выше тела, заломив шею под неестественным углом, чтобы непрерывная подача снотворного не позволяла девушке выйти из наркоза. Но сегодня было принято решение отключить ее от аппарата жизнеобеспечения, привести её в сознание. Тони больше не хотел оставаться рядом с этим обездвиженным телом, он хотел видеть перед собой ту живую и веселую девушку, которая едва-едва держа равновесие, катилась на велосипеде. К глазам Старка подкатили слезы… Нет! Он должен быть сильным… как она. Поднимаясь по лестнице, Тони уже слышал обрывки голосов. Но когда он вошел, все замолчали.  — Ну, Старк, расскажи нам, что за дело? — ехидно поинтересовался Клинт. Наташа и Стив поддержали его.  — Что такое зацепило тебя в олене, что ты трясешься с ним?!  — Да, расскажи Тони, — попросил Брюс, — я понимаю, что он готов был отдать за нас жизнь, но его обеспечивает аппарат, и с ним все стабильно, незачем так волноваться и переживать за него, — мстители смотрят на Старка в ожидании ответа. Он же не знал, с чего начать, но начал:  — Я знаю, что… эта ситуация вызывает много вопросов, но сейчас внизу, — Старк сделал большой глоток виски из стакана, — лежит не Локи!  — Не понял?! — сказал Бартон, сведя глаза к переносице, — Это ты так шутишь?  — Локи рядом с нами нет с тех самых пор, с того самого дня, как мы освободили Манхэттен. Думаешь, настоящий Локи все забыл? — горько усмехнулся гений, допивая стакан, — не смеши меня!  — Сэр, ваш гость проснулся! — внезапно сообщил Джарвис, прерывая очередные возмущения мстителей. Тони бегом кинулся вниз, и в этот раз Клинт не отставал. А девушка тем временем пыталась снять кислородную маску с лица, когда вбежали Тони и Клинт.  — Вика! — крикнул Старк, подбегая к ней, — как ты? Но девушка что-то неразборчиво пробурчала, показывая пальцем здоровой руки на маску, гению сразу стало все понятно, и он снял эту надоедливую вещь с лица Вики. Девушка сразу закашлялась.  — Тони…  — Я здесь!  — Какого черта тут творится?! — и на глазах у Клинта произошла невероятная метаморфоза. Вика, магическую энергию которой никто не поглощал, начала сама перестраивать внешность бога Шалостей под свою собственную.  — Сюрприз, — немного устало, но с грустной улыбкой на лице протянула девушка, помахав рукой лучнику, и её немного позабавило выражение лица Бартона, и по его спине начал катиться холодный пот. Держала ли девушка на него зло? Нет. Обиду? Скорее всего, нет. Она чувствовала к нему только жалость. Человек, стремившийся отомстить Локи, за смерть тысяч людей, но он немного опоздал. Локи уже был Викой. Жалела ли Вика о таком выборе? Нет. Это было твердое нет. Она спасла мстителей от такой участи. Они были единственными людьми, которые связывали её с таким чужим, но в то же время, желанным миром. Когда Вика возвращалась за богом в свой мир, она наложила на своих родителей и брата заклинание забывчивости, чтобы они не вспоминали ее никогда, потому что она боялась, что Танос мог вернуться за ними, и участь у них могла быть во много раз плачевнее, чем у неё. Путь в свой мир ей теперь заказан, там она будет чужим человеком, без рода и без племени. Клинт не находил себе места, впрочем, как и остальные герои Земли. Он начал пить, и пить много. Он постоянно приходил в уже пустую реанимационную палату и много плакал. А девушка, периодически принимая на себя личину бога Обмана, училась жить без левой руки, а Бартона давил жгучий стыд, ведь, именно он старался бить в левую сторону. Он стыдился даже попадаться на глаза другим мстителям и девушке, потому что он сам себя за это никогда не простит. Однажды ночью он тихо прошел в комнату к Вике, которая была в теле бога. От него за несколько метров тянуло перегаром, и лучник, сам того не ведая опустился на колени перед кроватью и глухо, тихо зарыдал, иногда едва слышно всхлипывая. Вина, огромное чувство вины лежало небесами на его плечах, и он никак не мог избавится от нее, искупить свою вину. Он хотел, Бог видел, как он хотел молить её о прощении, но он не смел даже заикаться об этом, потому что такое никогда не будет прощено, и ему остается только так приходить ночью, тайком и целовать обездвиженную руку. Но сегодня ночью что-то пошло не так. Девушка проснулась и, услышав рыдания, которые её сильно смутили, нагнулась к источнику звука.  — Клинт?! — но лучник никак не отреагировал на восклицание Вики. Он продолжал что-то лепетать, уткнувшись носом в простынь. И девушка сама встала с кровати и села рядом с Бартоном, скрестив ноги.  — Клинт, — ещё раз позвала она, и следующие действия лучника очень удивили её. Немного развернувшись, он резко обнял руками плечи Вики и уткнулся носом в её шею.  — Прости, прости, прости, прости меня, прости., — лепетал он, проглатывая половину звуков, Девушка тоже приобняла здоровой рукой и погладила по русым волосам, шепча на ухо добрые и такие желанные для Бартона слова:  — Я прощаю тебя, Клинт, я тебя прощаю…