Рыжий мудила с работы.

       И только слышно, как капли, которые мимолётно срывались из плохо закрытого крана, разбивались о стенки раковины. Пять секунд прерыва и новая капля ставала жертвой, такой нелепой "смерти". Кёнсу казалось, что он является одной из тех «отчаявшихся» капель, которым просто надоело удерживаться на поверхне специализированной сетки.        Сказать, что До был неудачником — не вариант. Он был успешен на работе. Кстати, работал он заместителем директора по исполнительной работе в очень крупной фирме. Платили хорошо, ну в целом ему с головой хватало, чтобы обеспечить себя лет десять наперед. А вот в плане отношений у него действовало одно не громкое правило: «Взаимность». Всегда отвечал взаимностью, хоть и ничего не чувствовал. Первый не бросал. Почему? Потому что, как и все люди на этой планете (и если, конечно, есть другие люди на других планетах) он нуждался в заботе. Эгоистично? Вовсе нет, ведь каждый, поверьте, каждый человек хочет найти того, кто бы заботился о нем без задней мысли, но увы.        Кёнсу не исключение. Плывя по течению, и без разбору парень/девушка, он искал того самого человека. Самонадеянно, правда? Но мы все такие. Тяжёлый метод отбора. Таков уж мир.        И вот снова очередные неудачные отношения. Девушка держалась за него только из-за хорошего дохода. Он уже привык к такому типу людей, поэтому в этот раз он не стал скандалить, а просто по-тихому расстался с ней. И снова пустая трата времени.        Ладно.        Если взять друзей, то у Кёнсу был один хороший друг. Ну как друг? Бармен, который всегда может выслушать его.

***

       Кёнсу в черных обтягивающих джинсах, и от не привычки белой футболке, которая не понятно каким боком оказалась в его гардеробе, ведь стиль Кёнсу базировался на чёрном цвете, идёт к барной стойке своего любимого клуба. Из далека машет своему слушателю и наталкивается на высокого незнакомого парня. Сам До Кёнсу меленький, даже, можно, сказать миниатюрный. А вот фигура у него то, что надо, особенно в этих, до боли узких джинсах и футболке, в которой отчетливо видны его ключицы и прочее... Незнакомец не мог не заметить, что и задница у До то, что надо, прям в его вкусе. Кёнсу заметил похотливый взгляд этого человека, но особого значения этому не придает, поскольку не только девушки, но и парни частенько засматриваются на него.        Этот высокий незнакомец выглядел младше До. Тёмная бронзовая кожа и тёмные глаза. Сам он одет не менее вызывающе. Широкая майка, которая не скрывала сосков и рельефного тела мальчика. Но старший самоуверенно обошёл незнакомца и направился к бармену. Сейчас ему не нужны отношения на ночь. Только не сейчас. — Привет, давно тебя тут не видел, — с привычной улыбкой проговорил работник клуба. — Да. Были дела. Хотя то, что я не наведывался, сбытков тебе особых не принесло. Так, как ты поживаешь, Чен? — Кёнсу свободно садится за барную стойку. — Всё хорошо. Народу стало больше, как видишь, — он все так же улыбается, визитной улыбкой клуба, — тебе как всегда?        Парень только кивнул в знак согласия, затем обернулся и осмотрел зал. «И правда, их стало больше…» — отметил для себя он.        В таком обилии Кёнсу провёл этот вечер и половину ночи. Так ни с кем не познакомившись, он полупьяный отправился домой. Хоть и Кёнсу не был столь одурманен алкоголем, но за руль не рискнул сесть. По тихим ночным улицам, он меланхолично направился домой. Переплетая ноги и несколько раз чуть не познакомившись с асфальтом, Кёнсу доходит до перекрёстка, но кто-то резко перехватывает его руку, заправляя за спину, тут же прижимая лицом к стене какого-то дома. Этим «злоумышленником» оказался мальчик из клуба. — Отпусти, — яростно прорычал Кёнсу, в попытке рассмотреть «злодея». — И что ты мне сделаешь? Я же массивней тебя. — Младший сильнее прижал старшего к стене, опуская свободную руку на ягодицы. — Тц. Ты пожалеешь, мразь, — и наш отчаянный Кёнсу плюёт в лицо этому, довольно-таки дерзкому парню. О-о-о, это был лишний жест. Улицу озарил громкий стук от удара. Кёнсу испугался, примружил глаза, но боли так и не почувствовал, а наоборот, ощутил свободу. Именно так. Ударили не его, а этого мелкого уёбка, как позже выразится Кёнсу. Спасителем оказался рыжий мудила с работы. Да… одна проблема за другой.        Чанёль был довольно странным стажёром в их фирме: беспорядочный, неуклюжий и довольно наглый. Его натура с первого же дня, после того как этого паренька приставили к Кёнсу, не понравилась ему. Если что-то не так, со стороны До — упреки, со стороны стажёра — улыбка. Странно. И это очень бесило Кёнсу. И даже ответ один и тот же: «Вы очень милы, когда злитесь». Аррр. Как это выводило из себя До. И сейчас этот человек стоит возле него, нагло улыбаясь, хрустя костяшками?        И тут ещё один удар. Пинок в живот. Рыжий приседает возле него и не свойственно ему же рычит: — Какого хуя ты пытался сделать? А, тварь? Ещё раз увижу рядом с ним ─ пришибу.        У ДиО все тело покрылось мурашками. Ему было до дрожи непривычно наблюдать за таким Чанёлем. Самоуверенным, нахальным, надменным… Как он отличался от того, вечно улыбающегося мудака с работы. Кровь закипала от мысли, каким же он будет в постели. В постели вместе с Кёнсу. Но малыш выкинул это из головы. Хах, как он мог позволить себе отношения на работе? Хотя… как было бы прекрасно на столе… Так. Стоп. Кёнсу одёрнул собственную руку, которая всё так же болела из-за незнакомца. Он тихо подходит к нападавшему парню и Чанёлю. Улыбнувшись а-ля «сейчас убью ублюдка» дает подзатыльник Паку, не слушая его недовольства на этот счет, затем ставит одну ногу на бронзового парнишку. — Сволочь. Какого хрена ты делал? Долбанный извращенец, — произнёс это с презрением и без дрожи в голосе. Уверенно. — Тц, — мальчик сплюнул кровь, — да пошли вы. Ты же сам меня хотел. Думаешь, я этого не заметил?        И снова удар.       Так, истекающего кровью, под светящий и озаряющий улицу одинокий фонарь, парни оставили мальчика. Они далеко не порядочные. Далеко не прощающие так просто, поэтому скорую помощь они так и не вызвали. А зачем? Хех, правильно, смысла не было. Если бы До пострадал, что тогда?        Кёнсу из-за сложившийся ситуации уже успел выветрить весь алкоголь из своего организма. Он смело, злыми шагами ступал к своему дому. Но. Какого хрена этот чудак идёт за ним? До зло оборачивается и хриплым, уверенным голосом произносит: — Ты ничего не попутал? Какого это… ты идёшь за мной? Твой дом, мы прошли его где-то две остановки назад.        Пак только натягивает рабочую улыбку. — Но Кёнсу-а, а вдруг ещё кто-то покусится на ваше тело?        Злость изнутри сжирает ДиО: — Ничего. Не переживай. Я сам смогу за себя постоять. — Он снова натягивает улыбку а-ля «убью ублюдка». — Если и так, я должен провести тебя. — А где потерял уважение, то? — По сути, я старше и поэтому, вне работы можешь звать меня хёном. — Хах, конечно. — Кёнсу начал смеяться, — ишь чего захотел. Да не в этой жизни.        Кёнсу был не менее нахальным. — Тебе так сильно нравиться меня бить? — спрашивает Чанёль, чтобы поддерживать разговор. — Безумно. — И ты хочешь увидеть меня в своей постели? - загоняет в угол и... бинго. — Без сомнений. — На минуту он притих, а потом понял что сморозил, — я… не то имел ввиду. — Да ладно тебе, — Чанёль ехидно улыбнулся, — я знаю, что ты бы хотел увидеть мой член в собственной заднице. — Совсем безтактно и без стеснений заявил рыжий. — А даже если так? Не думаешь, что не только твой? — Кёнсу решил просто держать эту тему, хоть он и шутил, Чанёль воспринял это на полном серьёзе: — Я сделаю так, чтобы только мой хотел.        На лице, уже не столь уверенного Кёнсу появился лёгкий румянец. Сердце ускоряет свой привычный такт, но До быстро берет себя в руки, возвращаясь в своё обычное состояние. Уже молча, и идя к дому, не ранняя ни единого лишнего звука, младший вслушивается в прерывчатое дыхание старшего. Он позволяет себе засмотреться на его лицо, которое было немного освещенно от фонарей. — Красивый? —  безцеремонно спрашивает Чанёль, указывая указательным пальцем на своё лицо, несильно улыбаясь. — С чего бы? — фыркает в ответ Кёнсу, ускоряя шаг, и отводя взгляд от Пака.        В тот вечер До захлопнул дверь квартиры прямо перед носом своего подопечного, не сказав ничего. Но, Чан не злился, вовсе нет. Ему нравилась реакция младшего.        Так, Пак Чанёль вызвался сопровождать Кёнсу, куда бы тот не ходил. Это настолько взбесило младшего, что он уже старательно и продуманно начал избегать Пака. ...        Его жизнь не сильно польщала самого Кёнсу. Скучные деньки без особых изменений в личной жизни. До уже не надеялся не то, что на чудо, а хотя бы на что-то другое. После работы он устало прогуливается парком. Решив немного отдохнуть, садиться на одну из свободных скамеек, опираясь спиной на неё. Он устало закрывает глаза, проводя рукой по лицу. Он устал. Устал от всего. От монотонности жизни, от работы… от себя? Парень задумался над чем-то, старательно потирая собственные виски. Он не замечает, как уже с минут двадцать возле него уселся недокучливый коллега, который всё это время наблюдал за действиями брюнета. — Что тебя гложет? — уверенным голосом, так по взрослому спрашивает наблюдатель.        Кёнсу разворачивается на голос, и видит там Чанёля. Он даже устал от того, чтобы вечно спорить с этим парнем. Он тяжело вздыхает и отвечает на заданный вопрос: — В моей жизни есть всё. Всё, кроме дорого человека. Может у меня возраст такой, что проявляется чувство заботы о ком-то?        Без насмешек, без изъянов, без огорчения и жалости в голосе, Пак поглаживая плечо младшего и отвечает: — Может и возраст. Но ты не настолько стар. Что де будет дальше, раз сейчас такие дела? Тебе просто хочется любви, которую не дали в детстве, так?        Всё именно так… Ведь родители До Кёнсу отказались от ребёнка. Он до 14 лет жил в приюте, пока не сбежал от туда, и не попал в одну из многодетных семей. Его жизнь была тяжелой. А мальчик всего лишь хотел любви. Он не плакал, чтобы не нагружать других. Он не был эгоистичным. Кёнсу был хорошим ребёнком, лишённым элементарной, нужной всем живым существам, любви. Он мог стать деспотом, но этого нет. Он мог стать бесчувственным, но этого тоже нет. Всё, что любил маленький Кёнсу — это заботиться о детях. Он безумно любил детей, поскольку только они отдавали взамен свою любовь, не ожидая чего-то неземного. Дети чисты. Их пока не испортил этот мир, поэтому и любят они искреннее. — Может быть, — парень поднимает голову вверх, вглядываясь в гладь, уже ночного неба. — Тогда, как насчёт моей любви? — Не говори глупостей, Пак Чанёль. — Но в ту же секунду Кёнсу ощущает тепло рыжего. Чанёль отдаёт часть собственного тепла через объятья. Так спокойно, словно больше ничего нет. Всё хорошо и проблем у ДиО нет. Паковские объятия помогают Кёнсу отступиться от плохих мыслей, на что парень отвечает, крепко обнимая того под руки, тихо ранняя: — Спасибо.        Они не спешили прекращать такую себе идиллию. Хотя, это странно смотрелось со стороны: два взрослых мужчины обнимаются ночью. Но это не имело значения, поскольку им было хорошо. В тот день ДиО посмотрел совсем по-другому на, вечно валяющего дурака Чанёля.        Последовательные дни, проведённые в компании Пака, были наполнены лёгкими подшучиваниями, критикой насчёт неумелости парня, советов по работе и просто душевными разговорами. ДиО уже не скалился на так, когда-то раздражающую улыбку, а наоборот, стал рад ей. Он, сам того не замечая, наблюдал за Чанёлем, помогал в том, чего даже в жизни не делал на работе. Он засматривался на длинные ноги старшего, его беспредельно растрёпанные волосы и… ах… скулы. Кёнсу постепенно привязывался, может даже и влюблялся, кто знает? Чанёль в свою очередь, стал… более взрослее? Он меньше дурачился, больше уделял время работе, больше старался. Он пытался все выполнять безупречно. И это делал не для того, чтобы стать хорошим работником, а услышать похвалу от До. Он хотел, чтобы Кёнсу знал, что и тот может быть серьёзным и полезным. Так же, Паку нравится, что ДиО делится с ним своими ощущениями, и что иногда, в холодные ночи, они обнимаются. Нет-нет. Это только дружеские… только дружеские объятия.        Так прошёл год. Пак Чанёль стал для Кёнсу опорой. Тем, кто поможет и поддержит. А кто для Пака До? Пак безоговорочно влюблен в него. Ещё с третьего, или может четвёртого дня их совместной работы. Малыш смог влюбить в себя только подзатыльником, но при этом с милым лицом, как казалось Чанёлю, и уверенным взглядом. Его большие совиные глаза. Это был фетиш Чанёля. Да, именно фетиш.