Продолжай понимать меня

— Стайлз? — Дерек всем своим волчьим нутром прислушивается к распластанному на кровати подростку в ожидании хоть какой-то реакции. — Что ты тут делаешь? — чересчур угрюмо отзывается Стайлз и переворачивается на бок, чтобы иметь возможность видеть оборотня, так и зависшего на подоконнике второго этажа. Дереку не нравится этот взгляд. Он слишком хмур для того, кто вечно улыбается. И слишком спокоен для кого-то, в чей дом без приглашения проник оборотень. Оборотень, по вине которого буквально вчера едва не утонул. Он слишком не типичный для Стилински, который смотрит на Дерека. Стайлз должен был вскочить на ноги, схватить биту и широко открыть рот в громком вскрике: «О-мой-господи-боже-Хейл-проваливай!» Но вместо этого он лишь лежит и смотрит на Дерека, не выражая ни-че-го. Дерек ненавидит, когда подросток кажется настолько «пустым». — Могу я… — Дерек берет паузу, пытаясь подобрать слова, а Стайлз дожидается окончания фразы, и это кажется волку абсолютно невыносимым, — …войти? — Да. Хотя ты уже, — подросток безразлично хмыкает и все же приподнимается на кровати, свешивая ноги на пол, когда оборотень пробирается в комнату и застывает столбом у окна. — Так все же, что ты тут делаешь? — Мне кажется, я должен извиниться, — неловко отвечает Дерек, потирая шею. Он почти не верит, что произносит нечто подобное. — За что? — легкий запах удивления щекочет нюх, и Дерек выдыхает так, словно только что с его души свалился не камень, а целая гора: Стайлз не пуст, он просто вымотан. — За вчерашнее, — Дерек переступает с ноги на ногу и решает устроиться в кресле около компьютерного стола. Стайлз цокает языком и возводит взгляд к потолку. Он очень вымотан, определенно. — Господи, Дерек, — устало воет он, прижмуриваясь и поджимая губы. — Ты можешь быть хоть немного более конкретен? Я не Скотт, и я не стану постоянно выискивать в твоих речах что-то, что поможет мне понять тебя. Не сейчас и не сегодня. Хочешь извиниться за что-то определенное — вперед и с песней, я тебя слушаю. А нет — опять же, с песней, только назад в сторону окна. Я не шучу, ты действительно можешь спеть. Будет очень забавно послушать что-то кроме твоего рыка. — Я не умею петь, — неосознанно цепляется Хейл, словно желая сойти с темы, ради которой он наведался к подростку в дом. — Дерек! — Стайлз повышает голос, приправляя его нотками нескрываемого раздражения. Удивительно, как его тон на мгновение напоминает тон самого Дерека, когда тот старается осадить и приструнить юношу в моменты особенно бурного словесного водопада. Волк внутри ощетинивается — ему явно не по вкусу такая смена ролей. — Если ты пришел еще раз объяснить, что ничего не знал о каниме до тех пор, пока не увидел реакцию этого существа на свое отражение, то можешь не тратить свое время. Мы со Скоттом верим тебе и уже перестали думать, будто ты так изощренно старался убить нас. — Вы действительно думали, что я мог бы так убить вас? Серьезно, Стайлз? — Дерек скептически приподнимает бровь, на что подросток только фыркает и выдает подобие усмешки. Очень холодной усмешки. — Каких только мыслей у меня насчет тебя не было, волчара. Так ты за этим пришел? Дерек лениво мотает головой, и Стайлз начинает нетерпеливо постукивать ногой по полу. — Прости, что думал, будто ты используешь меня. Постукивание прекращается. Стайлз открывает рот, но в следующее же мгновение закрывает его в изумлении. Дерек не смотрит на него, но чувствует, буквально осязает, как шквал неразборчивых эмоций затопляет сначала черепушку Стилински, а затем вырывается горьковато-сладким коктейлем запахов в комнату. Пропитывает каждую вещь в радиусе метра, забивается в нос, проникает в легкие и смешивается с собственными чувствами Дерека. И они не кажутся Хейлу такими уж чужими. — Ты что, подсел на аконит? — спустя секунд двадцать выдает Стайлз, и Дереку охота то ли заскулить от бессилия, то ли накинуться на этого недоумка и физически вбить в его мозг свое сожаление о вчерашнем вечере, сказанных на эмоциях словах и тем более не сказанных. Хейл тут себе на глотку наступает, чтобы принести извинения, а он только и делает, что сыплет сарказмом! Как будто ему следует защищаться им от Дерека. Как будто ему вообще следует защищаться от Дерека. — Стайлз, — оборотень пытается зарычать, но все равно выходит слишком жалобно-просяще. — Не заставляй меня повторять. — А то что, рассыплешься? Дерек поднимает взгляд и смотрит в карие глаза напротив. От удивления или саркастичных искорок не осталось и следа. Только холодное давящее обвинение. — Сколько раз я защищал тебя? — вопрос звучит риторически, и Хейл принимает верное решение промолчать. — Сколько покрывал, хотя мог спокойно сдать Арджентам? Сколько я рисковал собственной шкурой, чтобы спасти ваши волчьи задницы? Ты серьезно считаешь, что я делал все это только для того, чтобы самому остаться в живых? — Я был парализован и мог утонуть, Стайлз! — Дерек не выдерживает и перебивает подростка, стараясь оправдать себя, но не успевает он произнести что-то еще, как юноша вскакивает с кровати, делает пару быстрых уверенных шагов и рывком пригвождает Хейла к спинке кресла, нависая над ним. Оборотень не сопротивляется — он заслужил. — Я тоже, Дерек! — Стайлз в очередной раз прикрикивает на незваного гостя и делает пару грузных вдохов, слишком забавно раздувая ноздри для такого яростного выражения лица. — Я тоже мог утонуть, если ты не заметил. И да, быть может, я понимал, что как только ты оклемаешься, биться с этой тварью будешь ты, а не я. Но черт возьми, я бы не стал выжидать два гребанных часа ради этого! Знаешь, почему? Ты знаешь, почему я мог бы бросить тебя, Дерек? Будь Стайлз оборотнем, он бы непременно сейчас скалил клыки и сверкал ядовито-желтой радужкой. — Потому что я — не единственный твой шанс выжить, — процеживает сквозь зубы Дерек, злясь на горечь, скопившуюся на языке от собственных слов. — Ты мог бы дозвониться до Скотта. — Но я спасал тебя, придурок, — почти шипит Стайлз, и его руки находятся в паре сантиметров от шеи Дерека, которую он, вероятно, сейчас желает сдавить пальцами больше всего на свете. И не делает этого, потому что тогда вчерашнее происшествие утратило бы и толику смысла. — Прости, — повторяет Дерек, и Стайлз, в мыслях сплюнув, отстраняется, возвращаясь на край кровати. Дерек все же потирает горло. — Все в прошлом, забудь, — подросток подает голос спустя минуту затишья и прячет взгляд, словно ему стыдно за короткую вспышку гнева. — Ты в порядке, я в порядке, все живы. Надо думать, что делать дальше с этой… Этим… Стайлз запинается, и Дерек уверен, что он не пытается подобрать определения каниме, как пытается показать: он просто не хочет произносить этого в очередной раз. — Выродком? — Дерек попадает в самую точку: Стилински вздрагивает как от удара током. И теперь оборотень уверен, что вчера на парковке в это слово Стайлз вложил чуть больше значения, чем просто в определение о сущности канимы. Он определенно ассоциирует его с собой. — Да, точно, — Стайлз кивает, но все так же прячет взгляд. — Как думаешь, он осознает, кто он и что делает? — Не уверен, но это вряд ли, — Хейл пожимает плечами, и сейчас он выглядит куда более эмоциональным, чем Стилински, бесцельно сверлящий взором заваленную каким-то хламом книжную полку. — Есть возможность вернуть ему рассудок? Или обратить в полноценного оборотня? — Этого я тоже не знаю точно. — Ты действительно собираешься его убить? — Нет, — и в следующее же мгновение Дерек ловит на себе заинтересованный подростковый взгляд. Только сейчас он понимает, что противоречит своим же словам, сказанным накануне вечером. В очередной раз. — Но ты же сказал, что уничтожишь его, — что-то болезненное мелькает в карих глазах, но Дерек не успевает уловить, что именно. — Вчера ты ни на секунду не сомневался, что ему не следует жить. — Я изменил свое решение, — Дерек хмыкает. Он не уверен, что сейчас речь идет о каниме. — И часто ты их меняешь? Ветреный такой. А я думал, что волки постоянны, — Стайлз улыбается впервые за всю беседу беззлобно и искренне. — Не часто. Но сейчас я просто не могу иначе. — Почему? — неподдельное любопытство означает, что юноша приходит в норму, и только от этого волк внутри утробно и самозабвенно рычит. — Потому что едва ли его можно назвать выродком. Как и кого-либо вообще. От сказанных слов Стайлз ежится и неуверенно комкает край одеяла в руках. — Слишком благосклонно для тебя. Он убивает людей, знаешь, — Стилински закусывает губу, и у Дерека ощущение, что капля крови выступает на его коже, а не у подростка. — Одно его существование приносит слишком много проблем. И пока оно не прервется, вряд ли что-то может измениться. — Я уверен, что он не виноват в этом. — Ты не можешь быть ни в чем уверен, Дерек. Особенно в чем-то подобном. — Я уверен, Стайлз, — повторяет Дерек и наблюдает за нервными действиями длинных пальцев. — Нет, хмуроволк, — юноша вымученно улыбается. — Не в этот раз. Если он не осознает, что творит, то осознает потом. Обязательно осознает. Рано или поздно. И вместе с осознанием на него нахлынет вина. И не важно, как будут вести себя окружающие: станут ли тыкать его носом в пролитую им кровь или успокаивающе гладить по голове, уверяя, что он не причастен к чужой смерти. Он будет винить себя и будет прав. Прямо или косвенно, но он виновен в том, что люди умерли. И все из-за того, что он стал таким, стал монстром. Он выродок. И даже если он изменится, станет оборотнем или обратится обратно в человека, это уже ничего не исправит. Он останется выродком до конца своих дней. Потому что, — Стайлз запинается и выпускает одеяло, начиная разглядывать собственные ладони так, словно они противны ему. — Просто потому что на его руках уже есть чужая кровь. Дерек хочет ответить, но видит, как парня начинает пробивать мелкая дрожь, и это становится его последней каплей. Он вскакивает с кресла, хватает несопротивляющегося Стайлза за руку и рывком поднимает к себе, почти грубо обхватывая за поясницу и шею. Юноша безвольно сопит куда-то в район шеи Хейла, и выдает дрожащим шепотом: — Пожалуйста, Дерек, если ты собираешься убить его, то не на моих глазах. Я не смогу, Дерек. Я просто не смогу… — Вы не похожи, — Дерек осторожно проходится ладонью вдоль спины подростка, успокаивая. — Ты не виноват в смерти своей матери, Стайлз. Юноша немного отстраняется, чтобы посмотреть в глаза оборотня. — Скотт ничего мне не рассказывал, — отвечает Дерек на немой вопрос и вновь увлекает Стайлза в односторонние объятия. — Просто у меня получается, как ты выразился, выискивать в твоих речах что-то, что помогает мне понимать тебя. Стайлз ничего не отвечает секунд десять, продолжая оставаться безвольной куклой в сильных руках оборотня, но затем Дерек чувствует, как его начинают слабо, явно неуверенно обнимать в ответ. — Продолжай, — произносит Стайлз настолько тихо, что только чувствительный волчий слух может расслышать его. — Продолжай понимать меня, волчара. — Обязательно, — соглашается Дерек, как будто такое стопроцентное понимание происходит по его желанию. Как будто у почувствовавшего в ком-то свою пару волка может быть иначе.

© SSM [Sterek 18+]