Тайна

Аллен смотрел, и, черт подери, не мог отвести взгляда. Неверия не было – откуда ему взяться, если своими глазами видишь такое… Всё началось с того, что экзорцист пришел к Комуи, чтоб прояснить кое-какие вопросы. Но Смотрителя в кабинете не оказалось, неудивительно, в одиннадцать вечера-то. Может, в научном застрял, или еще где. Поэтому, Уолкер, подумав, что рыскать пол ночи по всему убежищу ради пяти минут ему не с руки, решил подождать в той же комнате. Долго сидеть не пришлось: не успел Аллен заскучать, как за дверью послышались голоса. Юноша вскочил, и сделал несколько шагов к порогу, но вдруг застыл. Чуткий слух уловил странные тона, непохожие на обычные разговоры. Наоборот – низкий тембр Смотрителя почему-то напомнил такой же у Учителя, когда тот приводил к себе очередную женщину. - Раздери меня Граф… Уолкер зажал себе рот, постепенно осознавая, что выход прямо перед ним, но туда ему не то, что соваться – чихать нельзя, потому что тот, с кем был Комуи, совершенно точно отрежет ему как минимум печень, если увидит сейчас. Катаной. Дверь, тем временем, содрогнулась от легкого удара, и до стоящего совсем рядом седовласого донеслись сначала звуки поцелуев, а после хрипло-насмешливое: - Всё пытаешься руководить, Канда-кун? Недолго думая, Аллен оглянулся в поисках места, где спрятаться. Как на зло, кабинет был слишком просторным. Под стол? Нет, нельзя. За спинку дивана? Да сейчас же, чтоб его там заметили сразу? На счастье, метрах в четырех от того самого дивана оказались выставленные книжные стеллажи. Всего пара, но за ними обнаружилось достаточно места, чтоб сесть, поджав ноги, достаточно книг – чтобы они закрыли нежданного зрителя от глаз и кары… И просветов – чтоб наблюдать. Стоило только экзорцисту спрятаться, как в кабинете появились Комуи и едва вернувшийся с долгосрочной миссии Канда. Смотритель, вжав мечника спиной в дверь уже изнутри, опустил руку вниз, и запер замок, не прекращая целовать Юу. После, оторвался от его губ, что-то шепнул – неразборчиво, и увлёк Канду в сторону софы. Берет улетел в угол, на полу остались лежать белый плащ, китель и пояс с катаной. Роли поменялись. - Черт, всё задание об этом думал, - рыкнул самурай, устраиваясь на бёдрах сидящего Ли. - Да неужели? - Заткнись. Комуи действительно замолк, не мешая Юу выплёскивать в поцелуй своё раздражение, и не только. Лишь скользил ладонями по спине, бёдрам, ягодицам юноши, проникал под безрукавку. Показалась обнажённая поясница, Ли нажал где-то – и мечник выгнулся, заставляя тяжелые волосы, собранные в хвост, закрыть руки любовника. Раз, второй, третий – Канда хрипло задышал, шипя сквозь зубы, и сильнее откидывал голову, давая Смотрителю возможность ласкать чувствительные ключицы и шею губами. - К-комуи… Юу ёрзал на коленях мужчины и пытался стащить с него форменную водолазку. Комуи, наконец, открыл ставшие почти чёрными глаза, снял очки, не глядя скинув их на устеленный бумагами пол, перехватил запястья самурая, заводя их тому за спину и удерживая одной рукой. - Не спеши, - низко, неожиданно властно проговорил Ли, свободной ладонью распуская шнурок на волосах Канды, а после опрокинул мечника спиной на диван. Долгий взгляд в лицо сменился таким же долгий поцелуем. Комуи смотрел, прищурившись, и никуда не собирался бежать. Зря он, что ли, улаживал все дела и приказывал не беспокоить ни под каким предлогом? До утра его нет ни для кого, кроме Канды. Безрукавка исчезла, почти не задержавшись в памяти местонахождением. Цепочка, звякнув обручальным кольцом, была сдвинута в сторону, чтоб не мешала. А сам Комуи принялся изучать торс Канды, касаясь сначала кончиками пальцев, затем прослеживая места прикосновений губами и языком. Здесь начиналась их извечная игра, еще с первого раза: Юу сдерживает стоны, а Смотритель стремится вынудить самурая прекратить это, и показать себя настоящего. Ли-старший спускается всё ниже: прикусывает соски, терзает зубами чувствительные точки на подтянутом животе, поглаживает бёдра Юу, всё еще затянутые в брюки, ничуть не скрывающие постепенно нарастающего желания. Сам подрагивает от нетерпения, но силой воли заставляет себя держаться. Время безумия придёт чуть позже, а сейчас… Юу же не позволяет себе ничего больше коротких, отрывистых вздохов, кусает губы – порой, Смотритель слишком мучительно, слишком приятно ласкает его. Но тело, изведённое полуторанедельным воздержанием, сдаётся под настойчивостью Комуи непозволительно быстро, одерживая верх над разумом. И, когда сильные пальцы ложатся на пах, чуть сжимаясь, Канда не выдерживает и всё-таки стонет, вполголоса, но протяжно, вцепляясь в шевелюру Ли. А тому только того и надо. Усмешка появляется на губах Смотрителя, почти оскал. Впрочем, он быстро превращается в улыбку, полную нежности, пока Комуи смотрит в лицо Юу, а мгновением позже – в восхищение самим мечником, которое, кажется, не пройдёт никогда. Фиалковые глаза уже горят тем же огнём, что и тёмные напротив. Голод снедает их обоих. Это потом можно будет любить ночь напролёт, но сейчас Комуи с Кандой нужно утолить свою жажду друг друга. Остатки одежды с тихим шорохом опустились на пол: белоснежная водолазка, скрывавшая бледный, но еще видимый след от собственнического поцелуя – кто сказал, что мечник неспособен на ревность? – две пары форменных брюк, обувь. И вот уже полностью обнажённый Смотритель склонился над Юу, снова затягивая его в водоворот ласк, чтобы отвлечь от неприятных ощущений. Мечник выдержит – и не такое бывало, но внутри теплеет от понимания, что ему не хотят причинять лишней боли. Руки и губы, казалось, были везде, зажигая искры желания. Умело сглаживая дискомфорт – за то время, что они были вместе, Комуи успел досконально изучить слабые места Канды – Ли-старший постепенно, из последних сил сдерживая себя, расслаблял Юу, стараясь не обращать внимания на хриплое, раздраженное: - Да хватит миндальничать, ну же! – и нетерпеливые движения бёдрами навстречу, вместе с хваткой цепких пальцев, поцарапывающих не так давно зажившие плечи. В какой-то момент Смотритель почти сорвался, а потому предпочёл заткнуть и так до безумия соблазнительного Канду поцелуем. Еще немного, совсем чуть-чуть… Долгий стон стал Комуи ответом. На пару мгновений прикрыв глаза, мужчина выдохнул, а после, опираясь руками в диван по обе стороны от Юу, осторожно толкнулся внутрь, забирая вздохи с чужих губ своими. - Ох, Комуи… Аллен смотрел, и буквально кожей впитывал исходящую от обоих чувственность. Обычно нелюдимый, угрюмый, иногда можно сказать - злой, сейчас Канда отдавался всем своим существом; носящий маску глуповатого и помешанного на экспериментах и сестре Смотритель - Уолкер не раз видел подтверждение обратной, тщательно скрываемой от посторонних глаз сильной стороне Ли - брал... Седовласый невольно обвёл пересохшие губы языком и отрицательно качнул головой. Не то слово. Любил. Любил Канду, будто выпивая до дна, желая вынуть самую душу, упрятанную за сотнями замков. Комната заполоняется стонами, чужим именем на выдохе, прикосновением кожа к коже, когда не разделяет уже ничего. Когда открываются навстречу, в который раз признавая право вести. Когда не замечают ничего вокруг, кроме бездонных глаз, рук, обвивающих шею, искусанных губ, которые хочется целовать еще и еще. Когда мысли на одной волне, а дыхание смешивается, и желание двигаться сильнее, резче, проникать глубже, выбивая воздух из лёгких – обоюдное. Последний стон на двоих, заглушенный поцелуем – и Комуи прогибается в спине, замирая на долгое мгновение, судорожно сжимая Канду в объятиях, шепчет имя мечника, и скорее чувствует, нежели слышит собственное. Сил почти не осталось, но, приходя в себя, Ли думает о том, что перебраться в потайную комнату будет разумнее, чем оставаться здесь. К Графу одежду, всё равно никто не войдёт. Поэтому, подняв Юу на руки, Смотритель скрывается за одним из утопленных в стене книжных стеллажей. К счастью Аллена, дальних от его убежища. Юноша сидел ни жив, ни мёртв, но даже краем сознания понимал, что ему несказанно повезло, а, значит, нужно действовать. Выждав для верности еще несколько минут, Уолкер как можно более бесшумно вылез из-за книг и поморщился: собственное возбуждение ощущалось как никогда сильно, но стоило убираться отсюда поскорее. Экзорцист почти бегом пересёк кабинет, задержавшись у порога – замок должен щёлкнуть как можно тише, чтоб не привлечь внимания – а, оказавшись в коридоре, припустил прочь со всех ног. Уже в своей комнате, пытаясь отдышаться и опираясь спиной на дверь, Аллен только и смог, что выдохнуть вполголоса: - Мне всё равно никто не поверит. Но он никому не расскажет о том, что видел, потому что это не его тайна, а чужие секреты – слишком хрупкая вещь. И, пожалуй, стоит попросить Тима слетать и запереть за ним дверь кабинета Смотрителя. На всякий случай.