Lost

– Стэнли, а ну иди сюда! – Оклик раскатывается громогласно, и журнал едва не падает из маленьких рук. – Сети – мы же договаривались, что они по твоей части. А это что?! Я не могу следить за всем сам! Стэнли, – повторяет Стэнфорд, недоумённо глядя на него, вжавшего голову в плечи и трясущегося как осиновый лист, – что такое? Мальчик опасливо вглядывается в мужчину, замершего в дверях, и затем выдыхает, теряя весь прежний внешний испуг. – Мне… мне показалось, что это кричит отец. Очень… очень похоже было, – он виновато улыбается. – Извините, сэр. – Сэр?.. – Стэнфорд делает шаг назад, впивается пальцами в косяк. – Форд. Моё имя Форд. Ты должен звать меня Форд, Стэнли. Мальчик всё так же прижимает к груди красный журнал и согласно кивает. Стэнфорд трёт ладонью лицо, затем шею. Берёт себя в руки и неуверенно спрашивает: – Стэнли, ты как? Выглядишь встревоженным. Что-то беспокоит? Мальчик часто-часто трясёт в ответ головой, глядя себе под ноги. – Стэнли, – Стэнфорд хочет, чтобы его голос звучал мягко, чтобы хотя бы не звенел тем напряжением, с которым он подбирает слова, – я же не отец. Ты можешь довериться мне. Ты ведь знаешь: я готов сделать… – он спотыкается, но, совладав с голосом, заканчивает: – Сделать для тебя всё, что только потребуется. Мальчик позволяет усадить себя на скамью. Стэнфорд опускается на колено напротив, держит Стэнли за плечи, заглядывает ему в глаза. – Н-ну?.. – спрашивает вновь. – Расскажешь мне? Мальчик поглядывает на него исподлобья и думает, что, наверное, Форд действительно может понять: он выглядит так, словно переживает на себе всё его смятение, всю тревогу. Маленькие пальцы нервозно теребят твёрдый переплёт журнала. – Вот вы можете сказать, где мы сейчас? Только чтобы точно-точно! – Да. А ты, как думаешь, можешь? – Конечно! Мальчика немного обижает, что у Форда могут быть какие-то сомнения в нём. Он замолкает и только сосредоточенно сопит, пробегая взглядом по своим коленям, по одежде Форда и его рукам, горячим и немного влажным, в которых он сжимает плечи Стэнли. Он не решается поднять на Форда глаза. И в какой-то момент вдруг выдыхает, разом ссутуливаясь, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух, и спрашивает с невероятной обречённостью, будто знает, что на его вопрос есть только один ответ, и совсем не тот, в котором он нуждается. – Вы ведь ничего не боитесь, да? Сердце Стэнфорда колотится в каком-то безумном припадке и обмирает на секунду, только он слышит это. – Нет, – он выдавливает слова из себя с усилием, точно тянущая боль в груди лишает его речи, – нет, совершенно точно есть вещи, которые и меня пугают. Бояться – это нормально, Стэнли. Это даже необходимо. Страх – это один из факторов, которые необходимы для выживания особи. Недаром эта эмоция закреплена в нас эволюцией. Он так же естественен, как и радость. И в том, чтобы поговорить о своём страхе, нет ничего постыдного, понимаешь, Стэнли? Мальчик усмехается, почёсывая вихрастую голову. – Да? А отец всегда говорит, что настоящий мужчина… – Отец был косным меркантильным эгоистом! – подрагивающий голос Стэнфорда срывается на крик. Дрожь проходит по всему телу мальчика, он сжимается в комок, а журнал с глухим стуком хлопается о пол. Стэнфорд тут же зажимает себе рот, ловя оробелый, полный недоумения и испуга взгляд. – Я только… – сконфуженно шепчет он. – Стэнли, я только хотел сказать, что он не зна… не знает, как воспитывать детей. Он, может, и не плохой человек, но тебе он привил свои худшие качества. Впрочем, это совсем не важно сейчас! Стэнли, я теперь рядом, правильно? И я защищу тебя от всего, что тебя пугает. Ты мне веришь? Мальчик стискивает добела губы, и подбородок его дрожит. – Я боюсь потеряться, – надтреснуто вырывается из его рта. – И-иногда… вот я здесь, а потом вдруг… вдруг всё становится таким странным и… мутным и… таким непонятным... Я боюсь, что однажды я не вернусь, понимаете? И меня никто не найдёт! И не будет искать… Он сгибается пополам и утыкается в плечо Стэнфорда лицом. Его плечи мелко дрожат. – Стэнли, я ищу. И я буду искать. Если только есть способ, клянусь, Стэнли, я его найду! Я не сдамся. Только ты тоже… не сдавайся. Форд мысленно поправляет себя: он не сдастся, если его сердце не решит сдаться раньше. Он гладит брата по обросшим седым волосам, а в груди его тяжело и глухо давит.