Неравнодушие

Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от духа Святаго — так напишут в Книге Книг, однако в действительности Благодатная вполне справляется с зачатием и без вмешательства небесных сил. С повеления — и разрешения — Отца Гавриил таскается к бойкой Марии и наивному Иосифу практически еженедельно. Ему нравятся люди: не так как Михаилу, поклонившемуся им только как творению Отца. Более лично, и как кажется самому Гавриилу, более неправильно, вот только всезнающий Отец молчит, и Гавриил молчит тоже. Ему нравятся люди, и осторожно держа на руках маленького Иисуса он чувствует острую точно боль печаль. -- Когда Гавриил в первый раз встречает братьев Винчестеров Дин похож на задиристого хомячка, а Сэм на по-детски уверенного в себе десятилетку. Когда-то и его братья были такими же. Гавриилу казалось, что не встретиться с Винчестерами лицом к лицу было бы малодушием, но может быть его привело сюда лишь болезненное любопытство. -- Иисус плачет, только оставшись в одиночестве в Гефсиманском саду, и Гавриил не может не сойти к нему с небес. Иисус отворачивает лицо, но ему нечего стыдиться. — Я буду с тобой до самого конца, – тихо обещает Гавриил. — И когда всё закончится, больше не будет ни боли, ни слёз. Я буду с тобой до конца и всегда дальше. Гавриил врёт. -- Он попросту не узнаёт свою возлюбленную душу, пока Отец не оказывается ранен. Перед глазами точно рассеивается туман. Вот он — Иисус. Гавриил покинул небеса, покинул его даже не попрощавшись, слишком боясь того, что снова будет переубеждён. Вот он — Дин, чье падение в ад предотвратить он даже не пытался. Гавриила тошнит — его Иисус будто бы снова избит, осмеян, распят и напоен уксусом вместо воды забавы ради. В общем-то так оно и есть. -- Дрожащий Дин Винчестер не плачет, уже не может — плачет Иисус Христос, чья жертва во имя веры никого не спасла и спасти не могла.