Часть 1
15 декабря 2012 г., 05:52
Тёплая вода действовала расслабляюще. Обволакивающая нега накатывала, мешаясь с нарастающим возбуждением. Пьянящий коктейль ощущений и мыслей, навязчивых фантазий, не дающих покоя.
Страйфи лёг грудью на бортик ванны, склонив голову и задумчиво наблюдая за тем, как с его прядей срываются капли. Порой тихо плескалась вода, заключившая в свои ласковые объятия изящное тело. Было уже больно стоять на коленях — парень долгое время провёл именно в таком положении,— но это волновало его меньше всего. Внутри бушевало, металось совершенно иное волнение, томительное, переворачивающее всё внутри, обостряющееся при касании пальцев к мокрому капрону, кружеву и гладкой коже бёдер. Никакой спешки. Сменяющие друг друга образы...
— Смотри на меня, Ханнес.— шёпот, обращённый в пустоту.
Хвосты плётки похлопывали по ладони, а пронзительный взгляд зелёных глаз был направлен прямо на Андреаса. Блондин лежал на боку и не мог толком пошевелиться. Верёвки впивались в запястья и лодыжки, оставляя за собой замысловатые узоры витков, которые вскоре оттенили следы от хлёстких, резких ударов плётки. Обнажённый, беспомощный, он вздрагивал, порой слабо вскрикивая и сжимая руки в кулаки, но смотрел, смотрел на то, как чёрные пряди липли к шее де Бюра, как напрягались мышцы, стоило тому замахнуться. В воздухе в очередной раз раздавался глухой щелчок. Обжигало. Становилось невыносимо жарко, а от низкого, негромкого голоса бросало в дрожь. Что говорил Ханнес, парень толком не понимал, но многое объяснял азартный огонёк в глазах брюнета, явно не намеренного останавливаться на одной лишь порке.
Сжата пальцами ножка бокала, через край льётся вермут. На его бёдра. Страйфи не может удержать протяжный стон. Лёгкие покалывания, жар, охвативший тело. Изнемогание...
Желание.
Худеку нравилось это, несмотря на едкий запах безумия, сквозящий в одном лишь воспоминании, ударяющий в нос сразу, стоило только с этим соприкоснуться, вкусить отравленные плоды. И пока яд проникал в каждую клеточку существа, мутнел взгляд, погибал загнанный в угол рассудок, Андреас был готов отдать всего себя. Всё своё трепещущее тело, потрёпанную страстями душу, жизнь. Умереть, пропахнув сумасшествием. Умереть ради своего Мастера.
У него не было имени. Осталась лишь кличка. Не было свободы, но было куда большее. И даже вздрагивая от боли, кусая губы до крови, он ждал, когда тёплые губы коснутся оставленных жёсткими утехами шрамов, ладони двинутся по свежим следам ударов. Причиняя боль, его будут любить — грубо, собственнически, ревностно.
Дойти до грани выдержки, молить сорванным, хриплым голосом, шептать, пытаться высвободиться из пут. Наконец, получить желаемое. Раздирать спину почти стёсанными ногтями, прижиматься, хватая губами вязкий, раскалённый воздух. Запрокинуть голову, бессильно вскрикивая от того, что Ханнес схватил его за волосы, забывать дышать после того, как на шее появляется очередной засос, словно клеймо этого странного чувства, выходящего за все рамки.
— Смотри на меня, чёртова сука. Я хочу видеть твои глаза,— грубоватые кончики пальцев, сжавшие подбородок. Затягивающая тьма, влажно блестящая кожа, так резко контрастирующая с тёмными волосами. Обвив руками шею Ю, блондин припал к его губам, так, словно утолял жажду. Оторвавшись, он вновь нарушил тишину своим шёпотом:
— Ублюдок...
Страйфи забыл о том, что открытый тюбик смазки упал на дно ванны. Он содрогался, вводя пальцы глубже в себя, цепляясь свободной рукой за бортик. Комнату огласил сдавленный стон. Забившееся в экстазе тело отчаянно желало прикосновений гитариста, ради которого и было всё это тайное представление.
— Смотри...
