Лезвие-жизнь

      Следующая неделя оказалась загруженной: Цунаде объявила капитальный медосмотр всего высшего состава и явка была добровольно-принудительной. Некоторые, особо недальновидные, откосили или смылись по срочкам, но Какаши явилась в первых рядах. Её опыт говорил, что чем больше за дверью очередь, тем быстрее будет отпускать свою жертву ирьенин. Не приведи Ками попасться ему в относительно свободное время!        Нельзя сказать, что это сильно помогло. Потому что она попала к Сакуре. А та, прекрасно зная, как сенсей относится к врачебным процедурам и указаниям по питанию, тренировкам и всему прочему, затеяла полное обследование и вдобавок пригрозила подключить Цунаде-сама. Какаши возражать не рискнула, глядя на полное вдохновения лицо ученицы.       На самом деле углубленное обследование не предоставляло собой ничего страшного или неприятного. Страшным было то, что следовало за ним. Назначения и запреты. Какаши только вздохнула, припомнив «рыбный» месяц и разделась до белья, легла на смотровую кушетку. Сакура склонилась над ней сосредоточенно сдвинув брови.       — Как ни странно, всё в порядке, — сообщила она наконец. — Но я ещё посмотрю на результат анализов. Не спешите надевать куртку, Какаши-сенсей. Я хочу взять кровь.       — Ничего странного. У меня были до безобразия спокойные миссии и хорошее регулярное питание, — отозвалась Какаши. — И всё то, что требовал Кабуто, я выполняю.       — Хорошо, что выполняете, Какаши-сенсей. — Сакура улыбнулась и аккуратно распечатала шприц для забора крови. — Возможно, что я что-то уберу или добавлю. Но, скажу сразу: с гормональным балансом ещё точно проблемы. Вам, кстати, скоро придется покупать белье новых размеров. Возможно, начнет ныть грудь перед менструациями.       — Размеры уже новые. А боли никакой не замечала. — Какаши усмехнулась тому, как смущённо Сакура порозовела, говоря о белье и месячных. Вообще-то странно, потому, что перед другими пациентами такой неловкости ученица точно не испытывала, и вопросы могла задавать самые личные, без малейшего стеснения. — Надеюсь мой организм остановится на чем-то скромном и не станет стремиться к, хм, идеалам Джирайи.       — А почему? — Сакура ловко и точно ткнула иглой в сгиб руки и цилиндрик заборника моментально стал заполняться тёмной венозной кровью. Кажется, ирьенин — настоящее призвание ученицы. Какаши могла припомнить всего с десяток медиков способных поймать вену так, сходу.       — Лично мне придется перерабатывать привычные ухватки с учётом центра тяжести и, эм, дополнительных объемов. Тем более, что... внушительные сиськи привлекают лишнее внимание. Не сомневаюсь — Цунаде-сама может многое сказать по этому поводу. Митараши когда-то тоже жаловалась. Правда по пьяни и не очень эмоционально, — почти без раздумий сообщила она ученице.       — Ясно. Спасибо за мнение. Вы же не ели перед осмотром? — Сакура быстро и деловито подписала заборник, запечатала.       — Нет, я ещё помню. — Какаши не спеша влезла в куртку и жилет, застегнулась. — Сакура, если это переживания о собственных размерах, то тебе не стоит об этом беспокоиться.       — Нет, это не то. Точно не то. Мне просто хотелось узнать, почему вы так думаете.       Какаши сосредоточенно нахмурилась, подбирая верные слова. Это казалось сложным, потому что многое она ещё и для себя не сформулировала. Наконец медленно, задумчиво высказалась:       — Моё мнение может резко отличаться от мнения других женщин, Сакура. Я только учусь ею быть. Иногда это кажется сложным и бесперспективным занятием. Да и получается слабо. Я не умею смущаться или злиться там, где любая девушка уже бы урыла кого-то или покраснела. Абсолютно не знаю, когда мне нужно опустить глаза и не умею не отпускать солёные шуточки и маты. Из меня ужасная женщина и я не хочу становиться иной.       — Ну, этим многие грешат, — почти безразлично пожала Сакура плечами. Однако Какаши успела заметить, как блеснули на миг её глаза. Кажется, ученица была рада услышанному. — Слышали бы вы, как иногда может выразиться Тен-Тен.       — Иногда. И уж точно не во всяком разговоре. Впрочем, мелочи. Меня вся эта фигня не тяготит. Мне меняться не хочется и не надо, — ещё раз резюмировала Какаши. Почему-то ей и в самом деле было пофиг. Вот лет в пятнадцать её это всё волновало куда больше. Причём, часто даже больше, чем инструкции начальства и ход заданий. Интересно…       — Какаши-сенсей, а давайте как-нибудь соберемся всей седьмой командой? Выберем день и куда-то сходим. А то по отдельности я всех, почти всех, — поправилась Сакура, — вижу. Вас, Наруто, Сая, капитана Ямато… Скоро вернется Саске и можно это приурочить к его встрече. Как считаете?       — Неплохая мысль. — Какаши искренне улыбнулась, прикинув так и этак. Это было очень соблазнительно. — Я буду только рада. Если хочешь, я поговорю с Ямато, а ты возьми на себя Наруто и Сая. Саске я увидеть так и не успела толком и буду рада встретиться с ним в нормальной обстановке.       — Хай, Какаши-сенсей. — Сакура даже не скрывала облегчения. Видимо, её смущала необходимость говорить с капитаном Ямато. Или опасалась, что Какаши откажется.       — Скоро — это когда? — спросила Какаши. — Пару дней назад заглядывал Наруто, но он мне ничего не говорил.       — Он и сам ещё не знает. Мадара-сан просил пока не сообщать ему об этом. У Наруто сейчас важный этап обучения, а вы же его знаете… Саске прибудет где-то через три недели. И, ну это же Наруто!       — Я поняла. Хорошо, Сакура, я договорюсь с кохаем и попрошу не просвещать Узумаки раньше времени. Спасибо за внимание и беседу. Не буду больше задерживать очередь, ведь джонины, они такие — разбегутся и отлавливай потом.       Сакура негромко засмеялась, блестя глазами. Какаши подмигнула ей, забрала заполненные бланки и отправилась в следующий кабинет. Ещё чуть-чуть, и она свободна на сегодня.        В коридоре стоял гам и шум. От нехер делать два токубецу-джонина отжимались на скорость и количество, а вся остальная очередь сгрудились вокруг, делая ставки, отсчитывая отжимания и подбадривая соревнующихся. Обычный, милый сердцу дурдом. Сакура мельком оглядела всё это действо, пожала плечами и мощно рявкнула.       — Следующий!        Один из шиноби вылез из этой кучки, дёрнул за рукав и что-то сказал другому. Тот покивал, а первый направился в кабинет Сакуры.        Следующим этапом проверки были измерения. Вес, окружность грудной клетки и рост. Вся процедура много времени не заняла, и джонин отправилась на заключительную, самую нелюбимую часть. Мозгожоры-мозголомы. Она, конечно, понимала, что это нужно, что совсем слетевший с нарезки шиноби — печально, опасно и никому не нужно. Но как же её вымораживали все эти дурацкие вопросы и детские задачки с несколькими решениями! Конечно же она могла вмиг расписать все их, но... такие штуки раздражали, казались издевательством и пустой тратой времени.       В последнем кабинете, одном из нескольких таких же, её встретила уже немолодая женщина из Яманака. Она представилась как Акахана и предложила Какаши устроиться поудобнее. В озвученных вариантах было: прилечь на кушетку, спрятаться за ширму и говорить из-за неё или просто сесть напротив, и даже выпить чаю с конфетами. Какаши, подумав, решила не тянуть кота за яйца и просто сесть, поговорить. Чай можно было просто прихлебнуть, а то и держать в ладонях. Хотя... вряд ли Яманака станет так просто угощать хитрыми травками. Можно и выпить — чаи у этого клана отменные. Это обещало быстрейшее высвобождение из лапок добрейшей Акаханы.        Как ни странно, но эта беседа не очень-то и раздражала. Акахана, видимо, уже инстинктивно чуяла, как следует общаться с конкретным шиноби. До сих пор Какаши вёл один и тот же мозгоклюй из Корня, и она ожидала идентичного поведения от такого же специалиста. Яманака, вопреки ожиданиям не задала ни одного из раздражающих, идиотских вопросов, не тыкала какие-то пятна в лицо. Единственное, что попросила, так это нарисовать человека.       — Какого? — немедленно спросила Какаши, примеряясь к выданному листу и вертя в пальцах карандаш.       — Любого. Просто человека. Может, ещё чаю?       — Не надо, я в самом деле больше не хочу, — отозвалась Какаши. Её куда больше занимал вопрос, как рисовать. Особыми способностями она не блистала, сильно затягивать и вырисовывать чего-то там не хотела. Да фигня всё это. Она быстро зачеркала карандашом по бумаге, через минуту Акахана уже прятала листок в папку, лишь мельком взглянув. Какаши ожидала продолжения беседы, но Яманака лишь улыбнулась и спокойно сообщила, что на этом всё.       — Всё? — немного удивлённо спросила Какаши. Ей казалось, что беседа о цветении сакуры в этом году, мало похожа на психологический тест.       — Да, всё, — подтвердила Акахана. — Я даже порадую вас новостью, что ваши основные реакции в норме, даже лучше предыдущих, и вы вполне можете продолжать службу.       — Спасибо! — искренне поблагодарила джонин. — Хорошего вам дня.       Какаши с просто прекрасным настроением вышла из кабинета. Ободряюще подмигнула хмурому и издёрганному Аобе, поздоровалась с парочкой знакомых. И как можно скорее свалила, пока кому-нибудь не пришло в голову ещё какие беседы-анализы провести.       Через два дня Какаши получила пухлый, запечатанный конверт с госпитальным штемпелем. В нём обнаружилось полтора десятка мелко исписанных листов с результатами и рекомендациями. Возможно, Какаши закинула бы их на полку, как всегда делала, если бы почерк не был очень уж знаком. Писала всё это Цунаде-сама. А её рекомендации лучше выполнять, хотя бы частично. Иначе можно однажды прочухаться в госпитале, надёжно прикрученной к койке и с лёгким сотрясением мозга. Самой Какаши ещё не доводилось такого испытывать, зато точно знала, что подобное происходило с Гаем, Котецу и, по непроверенным данным, с Умино. Скорее всего были и другие, только те благоразумно молчали в тряпочку. А посему Какаши заварила чая и уселась с листами на кухне. В принципе ей не рекомендовалось ничего сложного или противного. Всё вполне исполнимо и даже ненапряжно. А кое-что можно и проигнорировать, ибо непроверяемо и особых плюсов не даст.        Из коридора, зевая, выполз Обито с пакетом и таким же конвертом в руках. Учиху явно перехватили где-то по дороге из магазина и «обрадовали» назначениями. Учитывая, что тот был почти без наблюдения медиков и вёл до недавнего времени жизнь вольную и насыщенную сражениями — рекомендовано ему было больше и жестче. Хотя, Обито в конверт ещё не заглядывал, точно. Иначе не был бы так спокоен.        Да, Какаши оказалась права. Обито сварганил себе что-то вроде свинячьей горки, уселся за стол с тарелкой и распечатал почту. И так застыл — с листом и занесенными хаси в руках. Какаши с любопытством наблюдала, как его брови потихоньку сходятся к переносице, ползут вверх эдаким скорбным домиком. От него даже КИ шибануло, но довольно быстро закрылся, справился. Кое в чём они похожи — одинаково не умеют держать морду кирпичом. От этой догадки Какаши едва не улыбнулась. Насколько она помнила, все Учиха старались поддерживать реноме равнодушных и высокомерных.       — Тебе тоже пилюлек мешок собрали? — Скрывать мстительные нотки она и не собиралась. Обито задумчиво положил палочки, отпил из чашки… Из её чашки! Всё — уже не её чашки.       — Не, там ещё и курс капельниц… Прерывать нельзя, — прозвучало это удивлённо, немного растерянно. Впрочем, оно и понятно: на задание не пустят, в больнице лишний час каждый день побудь, да и какой-нибудь дотошный ирьенин обязательно докопается — как же там остальные назначения поживают. Так что Обито в самом деле попал.       — И долго?       — Целых пять дней! — Обито нервно поковырялся в тарелке и не стал есть. — Я пойду прогуляюсь, подумаю.       — Хм, назначение кто писал?       — Сенджу. — тон Обито ясно выдавал запредельное раздражение.       — Не отвертишься, но можешь попытаться.        Обито уже совладал с эмоциями и состроил традиционную каменную морду. Когда-то Какаши любила злить Учиху именно из-за вот этих быстро меняющихся выражений и последующую мимикрию «под булыжник». Разрушить которую было ещё прикольнее. Именно ради этого она строила из себя пофигистичное, высокомерное существо. Это касалось, впрочем, не только одного Обито. Ещё был Эбису, вечно строящий из себя строгого и примерного, постоянно краснеющий Ирука. Теперь вообще изображающий помидор при встрече или общении. Другие, реагирующие меньше и не так бурно. Кста-ати, а почему бы не отнести Умино «совершенно случайно» оказавшуюся у неё энциклопедию из академической библиотеки? Давно хотела отплатить за переписывание отчёта и придирки к почерку. Забыла... потому что у неё нашлась более серьезная цель?        Обито удрапал, а Какаши заварила себе новый чай в другой чашке и решила сегодня всё-таки никуда не ходить. Полениться и почитать чего-нибудь простенького и смешного. А вечером заглянуть в бани.       Однако ни того, ни другого так и не вышло. В открытое окно кухни сунулась чья-то фарфоровая форменная маска. Причем, Анбу явно из новеньких, непуганых и не выучивших ещё все мелочи. Слишком уж резко сунулась, Какаши еле сдержалась, чтобы не швырнуть в визитёра чашку и не нырнуть под стол.       — Хатаке Какаши, срочный вызов в резиденцию.       — Поняла. — Какаши отправила чашку в мойку и с сомнением посмотрела на масочника. Вызов, может, и срочный, но в домашнем она точно не пойдёт. — Я быстро. Либо жди, либо отправляйся и передай, что вызов дошёл и я сейчас буду.        Анбушник кивнул и исчез, а она споро закинув в рот кусок сырого угря из холодильника, пошла к себе. Жуя, привычно впихнулась в форму, хитай, прихватила универсальный подсумок и отправилась к башне Хокаге. Срочный вызов мог сразу же перерасти в срочную миссию, когда возвращаться и собирать боекомплект некогда. Такое случалось редко, но бывало. По дороге, несясь по крышам, Какаши сразу отметила, что вызывали не только её: к резиденции спешили ещё около пары десятков людей. Похоже что-то серьёзное. Очень серьёзное.