Забытые сказки

Инквизитор возводит костёр. Казалось, не смолк тот топор, что недавно рубил в лесу ᅠᅠ те деревья, что в час вознесут огонь в закопченное небо. Толпа жаждет зрелищ и хлеба. И огня, и костров для пепла бездушных еретиков. Во славу светлых богов. Инквизитор шепчет молитвы. Незримая дыбится битва меж ним и теми, кто шепчет заклятья в полночной тиши. Им бы только грешить и грешить на магической хрупкой тропе. Огонь, взвейся! Во славу толпе. Из ведьм никто не успел хоть слово в защиту сказать. Связали разом дочку и мать, ведьмака, что лесную гладь знал и вдоль, и так, поперек. Помогал ему в том не бог, когда путников он проводил. Это знанье от дьявольских сил! Инквизитор смотрит в огонь. Инквизитор — ᅠᅠ ᅠᅠ тоже — ᅠᅠ ᅠᅠ ᅠᅠ чувствует боль. И паленый запах от плоти, он знает, не доживете до холодной костровой золы. И шаги его тяжелы, а гарь — гарь повсюду с ним. На изгаженных мостовых, в одиноком плене постели и там, где высятся ели среди осиротевших болот. Инквизитор давно уж солжет, если скажет, что всё еще верит в инквизиции светлые цели. Но гарь — от нее не отмыться, пред глазами всегда те лица, что вопили на сотнях костров. Инквизитор давно не суров, но гарь — у него под ногтями. Инквизитор теперь уже знает: Демонов создаем мы сами.