Грязный пиар

Верочка медленно поплелась в свою комнату, обдумывая произошедшее. Зачем она нужна четырем мужчинам как дочка? Бред какой-то. Зайдя в комнату, она осмотрела каждый уголок, к которому она привыкла за всю свою жизнь, которую провела в детдоме. Старая обшарпанная краска, когда-то белый беленый потолок, старый затертый линолеум, шкаф Вася, который был назван девочками пару лет назад, четыре пружинных кровати, четыре деревянные тумбы. И окно. Вера неторопливо доставала вещи из общего шкафа и перекладывала в свою сумочку средних размеров. Меньше чем за час все было собрано, но Верочка решила еще раз все перепроверить, вдруг что-то забыла. «Юбки тут, шорты здесь, платья и джинсы на месте…», — девочка старательно смотрела вещи. Вроде бы, все на месте. — «Личный дневник тоже здесь», — Вера устало выдохнула и села на край кровати, на которой пролежала почти десять лет. Ей самой не вериться, что ее тут через час уже не будет. Она попрощается с этим местом раз и навсегда. Она больше никогда не увидит лиц «друзей», издевающихся над девочкой все время, больше не будет унижений, боли. … Хотя, может, девочка и ошибаюсь. В прошлый раз Вера думала тоже самое, только вернулась назад через долгие четыре года, и все повторилось… А может на этот раз все обойдется, и девочка обретет долгожданное счастье? — Верочка, ты готова? — в комнату вошла Валентина Сергеевна вместе с четырьмя парнями, залипшими в телефоне, кроме самого Артема. — Да, — немного растерянно произнесла Вера, посмотрев на любимую воспитательницу. Валентина Сергеевна — это единственная причина, по которой Назарова не хочет покидать детский дом. Она так привыкла к этой женщине, что считает ее своим близким человеком. Вера опустила глаза вниз, чтобы скрыть грусть и слезы на ее глазах. Любой детдомовский ребенок мечтает о том, чтобы его взяла семья, заботилась и любила, но не она. — Артем Викторович, Вы не обидитесь, если я украду Верочку на пару минут? — мило улыбнулась Валентина Сергеевна. — Я хочу ей кое-что важное сказать. — Конечно, — ответил взаимной улыбкой парень, отходя от прохода, чтобы женщина с подростком покинули комнату. Отдалившись от помещения метром на пять, женщина обняла девчонку и крепко-крепко прижала к груди. — Валентина Сергеевна, не отдавайте меня, пожалуйста, — в слезах молилась девочка, обнимая воспитательницу за талию. — Я не хочу! — Верочка, солнышко, я обещаю, что они ничего тебе плохого не сделают, — женщина начала нежно гладить подростка по спине. — У нас нет причин отказать мужчине в опекунстве. — Вы и в прошлый раз обещали, — девчонка отстранилась от Валентины. Ее лицо было красным от слез. Еще чуть-чуть и привет, истерика. — Только к чему это привело? — Вер, если бы я знала тогда, то никто тебя не отдала бы, — по глазам женщины было видно, что она сожалеет о произошедшем, но время нельзя вернуть назад и исправить все ошибки. — Ладно, все хорошо, — смахнув слезу, дрожащим голосом произнесла Вера. По ее тону можно уверено сказать, что все плохо. *** — Будь хорошей девочкой и слушайся опекуна, — на ушко прошептала Валентина Сергеевна, обнимая воспитанницу, которая уедет с территории детского дома через несколько минут. — Хорошо, я обязательно ее приеду к Вам, — пообещала девочка и крепко обняла воспитательницу, вкладывая в эти объятия больше нежности и любви. — До свидания! — девчонка помахала рукой и села на заднее сидение машины. — Пока, — ответила взаимностью Валентина Сергеевна. — До свидания! — синхронно попрощались парни, залезая в салон автомобиля. За руль сел Влад и сразу же включил радио, по которому звучали песни разных исполнителей: русских и иностранных. Рядом с ним, на переднем сидение, сел Толик. Как вы уже поняли, Вера, Артем и Никита сидели сзади. Эти два толстых бегемота прижали бедную девчонку с двух сторон, что ей трудно было пошевелиться. Мда… Либо им машину нужно побольше купить, либо похудеть на пару килограмм.