Любовный дождь...

      Небо затянуло непроглядными серыми тучами, что проливали свои «слёзы» на эту грешную землю. Вокруг носились люди, старающиеся хоть как-то скрыться от нещадного ливня, покрывая головы любыми подручными предметами. Серые облака несли в себе совсем разные оттенки и резкие переходы.       Прохладный ветер раскачивал верхушки деревьев, заставляя листья шуршать от движений. Именно ветер заставлял дождь идти косо. Именно он приносил в этот мир такое приятное чувство свободы. Он был приятен и так желан в последние дни. Люди изнывали от настойчивой жары лета, и готовы были продать душу ради хоть малюсенького дождичка.       Асфальт — уже давно промок и потемнел. Сухая земля, после достаточно знойной жары, уже смешалась с прохладными каплями воды, превращаясь в грязь. На некоторых местах уже образовались небольшие лужицы, что скоро превратятся в целые океаны для маленьких мечтательных деток, что будут прыгать по ним, представляя себя великаном.       Вдалеке, среди других бегущих силуэтов, был один, что спокойно шагал на встречу приятному «душу». Его голубые волосы взмокли, и неприятно прилипли ко лбу. Но парень совсем не обращал на это должного внимания. Ему просто нравилось прикрывать большие бирюзовые глаза, поднимать бледное личико к небу и чувствовать, как холодные капли скатываются по его румяным щечкам.       Он остановился у невысокого здания, прислонившись к холодному кирпичу теплой спиной, всё так же ловя упавшие с неба капельки лицом. Пушистые ресницы иногда подрагивали от неожиданности, но парень совсем не спешил домой. Ему нравиться одиночество. Нравилось находиться в полнейшем одиночестве, не слыша ничьи голоса вокруг. Ему просто нравилось молчать, слушая буйную мелодию ливня.        Худое тело уже облепила насквозь мокрый свитер цвета экрю*. Голубоглазый протянул руку ко лбу, и убрал упавшую на лицо мокрый локон шелковистых волос. Нежные губы слегка подрагивали от столь неожиданных «прикосновений слёз», сам парнишка легко дрожал от холода, но его всё равно не останавливало оставаться здесь, чувствуя, что ему сейчас хорошо.       Он был необычным парнем, нет. Он был лишь одной из черт характера аниматора Фёдора Нечитайло. Раньше его именовали как Шестой Клон, или же Трефовый Валет. Но, с тех пор, как Фёдор подарил свободу клонам, его стали называть не иначе, как Голубой Зонт, или же Зонтик. Он отвечал за робость, печаль, чувствительность и неуверенность.        И он стоял и думал обо всё произошедшем за последние полгода. А произошло-то немало… Как он познакомился с Создателем; как им дали Генераторы Вероятностей; как потом их выпустили из Карточного Мира, навсегда стерев их Королевства. Это было больно — терять что-то близкое. Его поданные, министры, Алебард… Всех их терять было безумно трудно. Но Зонтик уже привык к боли, что каждый раз находит его. -Зонтик! — послышался вдалеке бархатный баритонный голос с ноткой хрипотцы, что моментально вырвал несчастного из раздумий. Он лениво приоткрыл один глаз, и глянул на источник звука. И тут его передёрнуло.       К нему на встречу шел самый опасный, по мнению самого Валета, Клон. А именно — Король Пик. Всё своё существование, он выглядел довольно старше остальных братьев. Его кожа всегда была такого цвета, будто он чем-то болей. Постоянно, каждый день. Вечно просыпался невыспавшемся и в плохом настроении. Белки «Кошачьих глаз» были жёлтыми, а радужка глаз черная, или алая — всё зависело от настроения. На голове красовались этакие «рожки» из его фиолетовых волос.       Зонт всегда боялся его. Находиться с ним рядом — уже страшно. Шестой клон безумно боялся Восьмого, а тот Валета и за человека-то не считал. И как, простите, можно найти с ним общий язык? -Что ты здесь делаешь? — холодно бросает Пик, становясь рядом, упираясь в стену не только спиной, но и ступнёй. — Разве тебе не страшно гулять в такое время здесь? — прикрывая глаза, спокойно, в своей манере произносит, в то время, как по его лицу бегут маленькие росинки дождя, что подали с такой же мокрой чёлки. -Я…Захотелось, — Зонтик отводит взгляд от неожиданного собеседника, и пугается того факта, что сам Пиковый Король сказал ему больше, чем простое «Ты — тряпка. Меня тошнит от тебя». — А…Ты… Почему? — Трефовый замялся, но снова перевёл взгляд на Восьмого. Ему не очень хотелось что-либо говорить, но ему было страшно. Если не продолжить общаться с Пиком, после того, как он первым начал — копай себе могилу. Король приоткрыл один глаз, и бросил грозный взгляд на перепуганного парнишку. Он, засунув руки в карманы, закрыл глаза и бросил: -Я не знал, что будет дождь.       Между представителями «тёмных» мастей повисла тишина. Лишь дождь, что боле-менее успокоился, давал о себе знать. Треф снова погрузился в беспечные раздумья, откидывая голову назад. Пик не оставил такое действие без своего должного внимания. Он невольно вгляделся в лебединую мраморную шею, в такое спокойное выражение лица вечно трусливого Валетика. -Знаешь, — неожиданно прервал тишину Пиковый, начиная говорить мягко, совсем не похоже на себя. Щеки стали пунцового оттенка, и Пик, чтобы хоть как-то скрыть своё смущение, повернул голову совсем в противоположное от Зонтика голову, неловко потирая шею. -Д-да? — голосок подрагивал от нахлынувшего страха. Но во мгновение ока, он сменился любопытством и заинтригованность к такому странному поведению «Лидера». -Я люблю тебя, — на одном выдохе выпалил Пик, отходя от стены. -Чт…-не успел ответить Зонтик, как его прервал Восьмой. Одной рукой приобнял парнишку за талию, а второй приподнял Валета за подбородок, тут же мягко касаясь его нежных губ своими искусанными.       Он целовал мягко и требовательно. У Пика, оказывается, были тёплые губы, и Трефовому это нравилось. В его глазах был виден страх и неуверенность, но стоило ему только начать медленно прикрывать веки, как горячий, скользкий язык лидера проник в девственную ротовую полость Валета, чуть царапая клыками нижнюю губу, от чего тот снова распахнул зеркальные глаза.       Восьмой поглаживал язычок своего Зонтика, что млел и тихо постанывал. Сам же Валет был в шоке, и не знал, как на это реагировать. Тело просто парализовало от шока вперемешку с ужасом и наслаждением. Но больше ему нравилось, когда Король отстранялся и снова припадал к губам возлюбленного.       Они целовались долго. Так, что у Пика шея заболела, но оно того стоило. Но, всему когда-нибудь приходит конец, и Пиковый разрывает поцелуй, смотря, как румяные щёчки Зонтика алеют, превращая его в спелый томат. -Боже, ты такой милый, когда стесняешься, — улыбнулся Восьмой, выдавив из себя короткий смешок. -Ч-чего?! — только и выдавил из себя Зонтик, алея пуще прежнего, забавляя Пика ещё больше.       Это было их время, их чувства и их любовный дождь…