Вино из sunberry

Кенсу никогда не думал в начале своей карьеры обычного среднестатистического служащего о том, что, когда наступит его долгожданный отпуск, он отправится в обычную корейскую деревню, а не покорять неспокойные моря и неизведанные горные пейзажи. Теперь же если моря и были, то только маленькая речушка с запада от поселка и вместо неизведанных горных пейзажей хорошо знакомые озелененные крутые склоны гор Канвондо. Красиво до щурящихся от яркого солнца глаз и сильного ветра треплющего короткие волосы, хотя и заметно отросшие за последний месяц. Пот маленькими каплями ютился на его висках, заставляя мелкие волосы прилипать к вискам, но ноги упорно продолжали крутить педали, даже когда рубашка повлажнела практически полностью. Узкие дорожки, по которым велосипед проезжал свободно, были тесны для тележек, на которых перевозили овощи местные, поэтому нередко Кенсу приходилось тормозить и влезать в высокую траву, чтобы пропустить старших. Пыль от высушенной дороги самопроизвольно цеплялась за его тело, и все, о чем мог мечтать парень, — холодный душ.   — Кенсу, ты сегодня поздновато, уже нестерпимо жарко! — говорит ему дядечка, когда парень съехал с дороги, чтобы пропустить двигающегося навстречу знакомого. Парень не стал ничего говорить, поклонившись в знак приветствия и растягивая губы в улыбке, ведь и, правда, он сегодня немного поздновато, а всё потому, что проспал. Ничего криминального не случилось, но солнце к этому моменту стало поистине беспощадным, а ветер только и делал, что гонял раскаленный воздух.   Парень взобрался на велосипед и продолжил свою дорогу, потому что осталось не так уж и далеко. Рисовое поле проводило его с ухмылкой, а только недавно собранные ягоды паслена в корзине, закрепленные на багажнике, подпрыгнули на особо большой кочке, переливаясь черным хрусталем.   — Чанёль, я приехал! — прокричал омега, соскакивая с велосипеда и ожидая, когда Пак выйдет к нему, но того всё не было и не было, хотя Кенсу был уверен, что сегодня он точно должен быть дома. — Чанёль, — повторил Кенсу, а после услышал голос альфы, исходящий откуда-то из-за дома. Аккуратно придерживая бедром велосипед, парень открепил ягоды от багажника, в тот же миг позволяя велосипеду с грохотом упасть.   Кенсу обреченно вздохнул, чувствуя легкую обиду, но не стал поднимать двухколесный транспорт, покрепче перехватывая тяжелую коробку с пасленом, чтобы не рассыпать еще и ягоды. Неспешно До последовал в ту сторону откуда минутой ранее исходил низкий голос альфы. За домом перед входом в сад на топчане* и сидел Пак, передавливая руками такие же ягоды, как и у Кенсу в коробке.   — А разве не рано? — отзывается Кен, а Пак поднимает на него взгляд, улыбаясь так, что Кенсу хочется зажмуриться и как идиоту улыбнуться в ответ, млея, но парень лишь чуть плотнее прижимает коробку к себе, сглатывает и берет в руки еще и свое тело.   — Самое время, — отвечает альфа, вместо приветствия и чуть отодвигается, чтобы Кенсу поставил ягоды рядом. — Вымой их и помоги мне.   Но Кенсу так и стоял, держа коробку с ягодами и думая над тем, что Пак, похоже, совсем свихнулся, перегрелся на солнце, да. Иначе и не объяснить то, что происходит сейчас. Запах разогретых под солнцем ягод слегка терпкий и сладковатый, такой же, как и у Чанёля, только у альфы чуть более приторный и дразнящий чуть сильнее. Запахи смешиваются с солнечным теплом, ароматом выжженной травы и пота стекающего по шее Пака. Кенсу вдыхает глубже, но запах не такой сочный, как вблизи, когда Кенсу все-таки поставил коробку на топчан.   — Давай быстрее, Кенсу! — произносит Пак, ухмыляясь и продолжая. — Двигай своим милым задом, а то у меня работа стоит.   И Чанёль улыбается еще шире, настолько, что Кенсу не знает, то ли Пак дурак, то ли его пошловатая шутка все-таки зашла и До зарделся. Совсем как школьник в общественном туалете впервые пойманный на курении, ну или не совсем курении. Стыдно почему-то стало именно Кенсу, но он все еще держал себя в руках, поэтому, фыркнув что-то про эксплуатацию, вымыл под краном ягоды, перекладывая их в сито, чтобы стекла вода. Чанёль больше не улыбался, наверное, из-за того, что смотрел на то, как Кенсу ополаскивает лицо, а капли воды стекают по его подбородку-шее-ключицам и исчезают за воротом футболки, мгновенно пропитываясь в ткань.   — Кенсу, — зовет Чанёль, — а давай пойдем на пикник?   — Ягоды вроде просохли, — отвечает омега, кивая в сторону паслена и вытирая краем футболки лицо, искать полотенце никакого желания не было. Чанёль сделал вид, что так и надо и попросил Кенсу подать деревянную ступку, чтобы лучше перетирать ягоды, а потом торжественно оставил ее в руках Кенсу: «ты перетирай, а я так, руками».   Кенсу приземлился на топчан, чувствуя, как солнце пригревало даже под деревом, хотя, на секундочку, уже было начало сентября и отпуск Кенсу неумолимо подходил к концу.   Чанёль заметил задумчивое лицо парня и не мог не воспользоваться моментом:   — Кенсу, что это у тебя на лице? — произнес Пак, прекращая елозить руками в пахучем месиве пасленовых ягод.   — Что? — казалось, До даже не расслышал вопроса. Его глаза были наполнены потерянностью и непониманием происходящего, что заставило Пака растянуть губы в улыбке, а после мазнуть рукой по щеке Кенсу, оставляя влажный след и несколько фиолетово-черных кусочков паслена.   — Паслен, — засмеялся Чанёль, чуть ли не падая на топчан от своей проделки, пока Кёнсу дулся, злился и вытирал тыльной стороной ладони щеку, а потом сам непроизвольно растянул губы в улыбке до белых зубов, чтобы отомстить альфе, когда тот уже почти успокоился. Он быстро и почти не раздумывая ткнул деревянной ступкой выпачканной в ягодах Чанёлю в бок, а после невинно заявил:   - Ой, ранение, - а Чанёля, кажется, и правда удар хватил, потому что он продолжил смеяться, протягивая свои пахнущие ягодами, липкие руки к Кенсу, чтобы покрепче его обнять, а тот только подскочив как ужаленный, открыл кран с угрозами, словно ребенок. — Кто и проиграет, Пак Чанёль, так это ты! — и Пак сдается, как показалось Кенсу, но стоило только омеге отвернуться, как тот кладет руку ему на макушку, не сильно сжимая и пачкая черные волосы.   — Эх, хороша погода, — произносит Чанёль, как ни в чем не бывало, пока до Кена не доходит: он попался.   В этот раз альфа не уходит от Кенсу сухим, а сам омега, пока Пак заканчивает с пасленом, пытается отмыть свои волосы от кусочков ягод. К счастью, успешно. Чанёль уносит готовое ягодное пюре и возвращается с яблоками, когда видит, как Кенсу садится на велосипед.   - Кенсу, мне еще яблоки натереть надо,  - говорит Чанёль немного разочаровано и Кенсу оборачивается к нему. Его волосы по-прежнему мокрые, а от него самого пахнет прогретой после долгой зимы землей, притягательный запах тепла и сырости. Запах совершенно не подходящий наступившей пару дней назад осени.   - Сам натрешь, я с яблочным пюре плохо сочетаюсь, - говорит Кенсу, а потом все-таки в его голосе слышатся веселые нотки. – У меня еще много работы, мне пора.   А Чанёль думает, что и правда пасленовый терпкий запах, сочный и яркий, больше подходит Кенсу, чем кисловатый и душистый запах яблок. Он видит, как Кенсу отъезжает от его дома и сильнее сжимает в руке ручку ведра с яблоками.   - Кен, пойдем завтра на пикник? – но парень только машет рукой на прощание, снова игнорируя предложение Чанёля. – Я зайду завтра в полдень! – кричит он, потому что с Кенсу так и надо, иначе он всегда найдет отговорки, если не поставить его перед фактом.   На следующий день Чанёль, как и обещал, весело напевая себе под нос что-то из мотивов одной из малознакомых Кенсу девчачьих поп-групп, крутил педали к дому омеги. Поздоровавшись с бабушкой До и чуть было не сбив самого Кенсу, вышедшего к нему на дорогу, парень затормозил немного поздновато, проезжая лишние полтора метра.   - Я думал, ты возьмешь свою машину, - сказал Кенсу, в душе посмеиваясь над тем, как немного нелепо выглядели ноги и выражение лица альфы, когда тот попытался откатить велосипед, не слезая с него.   - Не будь вредным, да и машина там не проедет, – кивнул Чанёль, поправляя непослушные волосы под кепкой.   Кенсу сказал бабушке, что он ненадолго, взял велосипед и плед, потому что всё, о чем мог подумать Чанёль – это еда. И с криками Чанёля:   - Догоняй, если сможешь! – поехал по сухой земле, чувствуя, как от жары потеют ладошки, а в голове самопроизвольно появляются мысли: почему ему понравился Пак Чанёль несколько недель назад?   Кенсу тогда только приехал, а Пака, кажется, знали в округе все и Кенсу подумал, что подружится с ним, значит иметь информацию обо всем 24 часа в сутки. Омегу не интересовали сплетни и чужие отношения, но вот что и где можно достать в этой глуши было действительно необходимым. Сильно удивившись, когда узнал, что Чанёль тоже не из местных.   Запах альфы был приятен, и на мгновение Кенсу хотелось, чтобы сказки об истинности воплотились в реальность, потому что где, как не в богом забытой деревне, искать чудес от природы? Но в то же время, как бы Кенсу не хотелось, они были всего лишь альфа и омега, не связанные с друг другом ничем. Наверное, поэтому у Кенсу было какое-то спокойное отношение к Чанёлю, просто потому что он не реагировал на него как-то по особенному и его запах не заставлял инстинктивно держаться подальше. Впрочем, До Кенсу все равно бы не смог быть на большем расстоянии, чем вытянутые руки их обоих. Общение с человеком своего возраста было чем-то большим, чем все остальное, - это тоже одна из причин, по которой Кенсу привязался так быстро. Вскоре отмечая про себя, что не прочь был бы завести мнимые, краткосрочные отношения с этим парнем в этой сельской глуши, чтобы, вернувшись в Сеул, вспоминать все с улыбкой и не более. Только времени оставалось катастрофически мало, а омега не сделал ровным счетом ничего, потому еще вчера вечером, закончив все дела, он просто решил насладиться спокойными деньками в этом поселке, поесть с Чанёлем кимпаба в высокой траве и укатить в свою приевшуюся суетливую жизнь.   - Эй, Кенсу, кажется, что-то будет! – кричит Чанёль, поравнявшись с парнем, который осмотрелся вокруг, но так ничего и не понял.   Огромные облака, чуть более серые, чем нужно, проползали над землей, кидая тень на землю. Высокая трава сгибалась под напором ветра, заставляя его разносить чистый и ароматный воздух. Кенсу подумал, что сегодня на удивление свежо. Чанёль подумал, что слишком ветрено. Рисовые поля остались позади, как и люди, работавшие на них с самого утра. Кенсу хотелось закричать от внезапно переполнившей его тело радости и он, спускаясь с возвышенности, расставил руки в стороны, удерживая равновесие на несколько секунд и радуясь, как ребенок, когда ловил руками тяжелые порывы ветра.   Несколько капель упало на его лицо, и он поднял голову вверх, чувствуя, как капли одна за другой падают на его одежду, раня своими точными падениями высохшую землю.   - Холодно, - вскрикнул Кенсу, когда одна из них упала ему за шиворот.   - Я же говорил, - и стоило только Чанёлю это произнести, как на землю спустился дождь под яркое сияние солнца, дождь, который начался слишком быстро и неожиданно. – Крути педали быстрее, возвращаться далеко.   - Мы к чертям вымокнем, – говорит Кенсу, но крутит педали так быстро, как только может, смотря на спину Чанёля и мокрую землю.   А потом внезапно вокруг становится сухо и омега удивленно смотрит на Чанёля, который останавливается через несколько метров.   - Видишь, нам повезло, – говорит Чанёль, замечая практически невидимую грань между сухой и мокрой дорогой, и то, что дождь там, где они были, уже закончился. – А вернулись бы, потратили время впустую.   - Но мы все равно мокрые, - возмущается Кенсу, чувствуя, как одежда липнет к телу, создавая дискомфорт.   - Можешь раздеться, - ухмыляется Пак, а Кенсу только фыркает.   - Еще чего, в трусах я по полям не разъезжал.   И Кенсу обгоняет Чанёля, путаясь в высокой траве. Он проходит не слишком далеко и, снимая слегка мокрый плед, оставляет велосипед в траве, потому что тащить его дальше было бессмысленно, хотя еще через пять минут они вышли на поляну и идти стало гораздо легче. Хотя все стало неважным, когда, обернувшись, он заметил как спокойно и уверенно Чанёль вышагивает в высокой траве, словно разница в их росте не в полголовы.   - Вот же местная вышка, – пробурчал себе под нос омега, выбирая наиболее привлекательное место на склоне у ряда небольших деревьев, с которого открывался потрясающий вид на поселок, развернувшийся перед ними пусть и не как на ладони, но достаточно хорошо, чтобы разглядеть его от края до края.   - Красиво, - говорит Чанёль, пока Кен стелет плед и тут же падает на него. Солнце сушит одежду, насекомые носятся туда-сюда, словно день закончится с минуты на минуту, и только Пак Чанёль достает заготовленную заранее еду, все так же напевая попсовенький мотив. Кажется, все тот же.   - Ты собираешься есть?   - А ты зачем-то другим сюда тащился? – говорит Чанёль, прерывая свое сольное выступление. – Если да, то можешь голодать.   Но Кенсу только шикнул на его заявление и забрал кусочек кимпаба прямо из палочек Пака, оставляя того ни с чем в качестве мести.   После еды они просто лежали на подсохшем пледе в уже практически сухой одежде и в полной тишине, пока Чанёлю не показалось, что он засыпает. - Кенсу, а ты ведь из Сеула? – спрашивает Чанёль, щуря глаза от пробирающего сквозь листву деревьев солнца, потому что свою кепку он отдал омеге.   - Да, - слышится от того. - А какой твой адрес?   - Моя одежда практически высохла, - заявляет Кенсу, потому что внезапно теряется.   Он не понимает, зачем его адрес Паку, но с другой стороны так хотелось назвать хорошо знакомое местоположение. А Чанёль замолкает, потому что привык к нестандартной реакции Кенсу, потому что знает, что ответ не получит просто так.   - До Кенсу, - зовет Чанёль и Кен стягивает кепку с лица, потому что становится душно, но стоит ему открыть сонные глаза, как он распахивает их еще шире. Лицо альфы прямо над ним, от него пахнет дразяще и приятно настолько, что хочется позволить себе утонуть в нем, а его отросшие чуть вьющиеся каштановые волосы еще чуть-чуть и будут щекотать лоб Кена, но все что может сделать тот, это сглотнуть непонятно откуда взявшуюся слюну, облизнув губы.   - Кенсу, - произносит альфа как-то иначе, ведь Пак Чанёль столько раз звал его по имени, что все и не упомнить. До временами начинал думать, что у него фетиш называть людей по имени, ведь не принято, ведь не привычно столько раз слышать свое имя.   Чанёль размышляет лишь мгновение, вдыхая полной грудью запах влажной земли, такой подходящий к терпкому запаху паслена, что хочется добавить его в вино, чтобы сделать его вкус и запах намного богаче. Хочется самому попробовать этот слишком весенний запах на вкус. И Чанёль решается, наклоняется чуть ниже, прихватывая нижнюю губу омеги, лаская губами его постепенно отвечающие губы и проникая языком внутрь, замечая, как тот прикрывает свои глаза. До Кенсу с тихим полустоном сам углубляет поцелуй, потому что ему нравится Чанёль и его волосы, путающиеся в пальцах. И ему нравятся его руки, оглаживающие выступающие ребра, спускающиеся к бедрам и сжимающие их, когда Кенсу залезает на него сверху.   - И как нам поступить? – спрашивает Кенсу, разрывая поцелуй и практически не дыша.   - А есть какие-то проблемы? - заявляет Чанёль, расстегивая штаны Кенсу, чувствуя накатывающее волнами возбуждение.   Кенсу чувствует, как белье влажнеет от смазки, а Чанёль, аккуратно придерживая одной рукой, массирует пальцами чувствительные стенки покрасневшего ануса. Кенсу дышит тяжело и прерывисто, чувствуя, как внутри становится горячей и снимает свои штаны с одной ноги, чтобы было удобнее, видя, как Чанёль приспускает шорты, располагаясь между разведенных ног Кенсу.   Они не спрашивали друг у друга: нормально ли это? Они не собирались потом ничего решать, просто следуя обоюдному желанию, которое каждый из них таил глубоко внутри. Возможно, если бы это не произошло, каждый из них жалел. Вот о чем думал Кенсу, когда почувствовал, как член альфы входил в него сначала медленно, а после все быстрее. Вот о чем думал Чанёль, когда услышал первый стон Кенсу и почувствовал встречное движение бедер, ритмичное и более грубое. Они оба наслаждались моментом, когда откуда-то со стороны поселка ветер принес запах дождя, в этот момент каждый из них подумал о том, что возможность быть застуканными невероятно высока, о том, что на склоне все хорошо видно.   Они лежали после оргазма на скомканном пледе, не имея ни малейшего желания поправить его.   - Я был настолько увлечен, что не стянул вторую штанину, - произнес Кенсу со смехом, только спустя несколько минут замечая, что штаны частично все еще на нем.   - Хочешь, я сниму так же шорты? - произнес Пак, поворачивая голову к омеге, но тот только засмеялся, глядя в темные глаза напротив.   - Мапо-гу, 234, 14. Мой адрес, - говорит Кенсу, вылавливая сначала растерянность, а потом искорки радости в глазах Чанёля.   Только тогда лежа на склоне в траве на безбожно смятом пледе Кенсу был уверен, что Чанёль никогда не приедет к нему. И его мнение оставалось таковым, даже когда спустя неделю он уехал, не став ничего говорить Чанёлю, потому что боялся услышать просьбы остаться или что-нибудь оскорбительное в ответ, хотя, конечно же, Пак Чанёль был не из тех альф, но все же…   До Кенсу хотел оставить только самые приятные воспоминания об этом отпуске.     В ноябре было слишком много пасмурных дней, слишком много неудавшихся рабочих будней. Почему-то именно ноябрь навевал на Кенсу тоску, хотелось продлить последние теплые мгновения, но ничего не происходило. Солнце из-за туч принципиально не хотело выходить.   В один из таких дней звонок в дверь разбудил Кенсу. Уже был полдень, но в свой выходной омега решил хорошенько расслабиться, абсолютно ничего не делая. Он не спеша открывает дверь, и в какой-то момент ему кажется, что все привиделось. Но дверь со скрипом открывается, и Кенсу морщится, потому что в абсолютной тишине создаваемый шум кажется невероятно громким.   На полу прямо перед его дверью стоит бутылка, одна из тех, что он видел в винном отделе на прошлой неделе, но без этикеток. Видя это вино, он почему-то мысленно вернулся в свой отпуск, хотя не вспоминал об этом уже очень давно из-за все тех же беспощадных рабочих дней. От воспоминаний на его лице расцвела улыбка, но брови сошлись в напряжении, стоило только подумать о том, что бутылка вина не могла оказаться здесь сама по себе. Кенсу делает шаг вперед и заглядывает за дверь, немного с опаской, а когда встречается с парой глаз смотрящих на него сверху вниз, дергается от испуга. Пак Чанёль улыбается так, словно эта встреча самый большой подарок судьбы, но, наверное, потому что он боялся снова перепутать адрес, ведь один или два раза он зашел не в тот дом, стучась совершенно не в те квартиры.   - Привет, - произносит Кенсу растерянно.   - А у меня сегодня день рождения, - говорит Чанёль, обрывая в точности, как и Кенсу, отчего омега непроизвольно растерялся и не знал, что сказать.   Единственное, что слетело с его губ как-то автоматически:  «поздравляю». Темноволосый парень трет глаза и не знает, что еще сказать, как в глаза снова попадается бутылка вина, по-прежнему стоявшая перед ним.   - Что это?   - Наше вино из паслена, - улыбаясь, отвечает Чанёль. – Я войду?   Он наверняка говорит это чисто для галочки, потому что уже практически закрыл за собой дверь, не забыв захватить бутылку пасленового вина, которому так не хватало запаха распаренной, прогревающейся солнцем земли. Вино играло в бокале бликами солнечных лучей, но было абсолютно не тем без запаха темноволосого омеги До Кенсу, чью легкую улыбку Пак Чанёль не мог не заметить, защелкивая дверь на замок.