Тэхён не помнит.

***

Неоновые вспышки, биты по вискам отдают, горло обжигает ядерная смесь алкоголя, а напротив плывёт этот взгляд чужих глаз. Они глубокие и тёмные, как марианская впадина, холодные и пустые, затягивают в свой плен. Тэхён не помнит, как он несколько минут назад с невинной улыбкой водил пальчиком аккуратно, по краю бокала со сладким коктейлем, не помнит, как забылся этим тягучим, обжигающим губы наваждением, имя которому Чон Чонгук. Пальцы властно за волосы цепляют, притягивают к владельцу непозволительно близко. Возбуждение болезненно тесно, Тэхён дышит резким цитрусом с нотками мяты, нетерпеливо подаётся вперёд, но не получает желаемое. Чон отстраняется игриво, издевается, подонок.

***

Тэхён не помнит такси и душный лифт, не помнит, когда успел оказаться на смятой чонгуковской кровати. Вечно тихий, прилежный ученик попал не в ту компанию, не в ту квартиру, не в те руки. И именно эти руки сейчас собственнечески бёдра сжимают, придвигая к себе плотнее, почти усаживая на колени. Именно в этих руках образовывается свёрток мятой бумаги с чем-то непонятным внутри, какая-то яркая вспышка зажигает на кончике свёртка красный огонёк. В уши эхом вливается хриплый, с ума сводящий голос. — Это то же самое что курить обычную сигарету. С дрожью, одними губами, Тэхён выводит полу стонами приторно сладко. — Я никогда не пробовал, научишь? Не улыбка — оскал озаряет лицо младшего. — Научу. Большой палец проводит по нижней губе, спускается на подбородок надавливая, заставляет открыть рот. Брюнет делает затяжку, губами прикасаясь к чужим выдыхает в податливо открытый рот, на секунды замирает и отстраняется. Дым горький и тёплый Ким вдыхает слегка захлебнувшись, кашляет, не замечая усмешек просит ещё. — Вдыхай медленно, подержи немного и выдохни так же. Новая порция яда в приоткрытые губы и подобие поцелуя, телепортирует в свободный полёт по космосу, конечности кажутся невесомыми вовсе, всё вокруг теряет всякие очертания, всё, кроме Чонгука. Всюду только он, вместо воздуха и звуков, вместо света и ароматов. Тактильными ощущениями Тэхён видит узоры вен по сильным рукам, подмечая в парне ещё один свой тайный фетиш. Терпеть сил нет, блондин касается желанных губ своими, несмело, наивно по — детски и Чонгуку он не скажет что до него ещё ни с кем не целовался. Пальцы снова на подбородок давят, приказ понят и вот в рот уже проникает грубо горячий, шершавый язык. Доводит до исступления проходясь по нёбу, изучая досконально. Скомканный ответ и языки сплетаются в непонятном хаосе ощущений. Чонгук уже легко расправляется с несложным механизмом молнии джинс и скользит с нажимом пальцами по напряженному члену. Тэхён не помнит когда на них не осталось одежды и когда успел получить россыпь болезненно — жгучих укусов по шее. Чонгук умело всасывает покрасневшую головку члена, берёт глубоко, щёки втягивая не давится, успевая языком повторить изгибы тонких вен. Судорогами и электрическими разрядами возбуждение расползается по телу, чужие руки больно щипают чувствительные соски, не останавливаясь скользят выше, опускаются в горячую глубину рта, оставляют за собой нить слюны. Тэхён стонет разными оттенками пошлости никак не сочетающиеся с оригинальным Кимом, но сейчас реальность идёт к чёрту уступая место безумию. Чонгук не даёт толкаться глубже, Тэхён разрядки не получает и выдыхает разочарованно. А у Чона ещё много фантазий и планов на эту ночь, и так быстро он её завершать не намерен. Не успев разобраться в ситуации, Тэхён уже кусает простыни, насаживаясь на дразнящие пальцы самостоятельно и стонет глухо, отрывками. Шипящее «расслабься» в самое ухо щекочет, отправляя мурашки по телу пробежать. Мочку втягивают, посасывают и выпускают, на последок зубами прихватив серёжку. Укусы вперемешку с поцелуями, покрывают спину, зубами младший пересчитает, как давно и хотел, все позвонки. Словно в душной вертолётной кабине, шатающейся из стороны в сторону, Тэхён в кровати мечется, когда пальцы оставляют промежность и прикосновения больше не обжигают. Потому что у Чонгука планы, и следующий пункт — смотреть в глаза. Младший вертит своей сегодняшней собственностью как хочет и никто сопротивляться не намерен. Блондин послушно укладывается и зазывно раздвигает коленки. В них уже впились до тупой боли пальцы. Может это алкоголь или наркотик, но точно не Чонгук сейчас проводит кончиком языка по линии между губ, прося разрешения. У него свои тараканы, принципиальный дохуя, в губы только с любимыми. И почему сейчас он рушит свой порядок? Просто нельзя удержаться, когда это милое существо хнычет, всхлипывает, пальцы на ногах поджимает и слёзы смаргивает часто-часто. Слишком чистый цветок, идеальное сокровище природной огранки. И оно сейчас хватается за Чона, как за спасательный круг и полу шёпотом просит поцелуя. Чонгук чувствует как короткие ноготки сцарапывают дорожки по шее и думает что заставит эти руки держаться за спиной, чтобы не повадно было. Прикусив нижнюю губу до металлического привкуса, снова поставит старшего на колени и руки заломает. В голове бардак и всё не так как было задумано. Началось это «всё» не привычно, с того самого запретного — с поцелуя. Тэхён словно ураган ворвался в чёткий чонгуков порядок по полочкам, и сметает сейчас с этих самых полочек убеждения и табу к херам. Губами искусанными в кровь Тэхён мажет по мокрой от пота ткани под ним, и пахнет она крышесносно — чонгуком. И он сейчас по капле дразня себя и старшего, снова оставляет изнывающее тело. Чтобы рассмотреть получше отходит на расстояние метра, чтобы до предела завести этот пошлый механизм. Член стоит на двенадцать, а руки по швам, потому что мазохист. Тэхён тянется руками к члену, до разрядки несколько быстрых прикосновений. Но никто не позволит, запястья сковывает холодный метал и до блондина сразу не доходит что удерживает руки за спиной. На краю сознания нечёткой мыслью возникает «наручники». Слишком поздно осознаётся положение, чужие руки проталкивают в рот кляп и ловко на затылке закрепляют кожаный ремень. Несвязное мычание сквозь этот чёртов красный шарик, что не даёт проглотить слюну. Заставляя её стекать с уголков губ развратно до безобразия. Думать не хочется откуда у Чона все эти « игрушки», когда он натягивает на основание тэхёновского члена эрекционное кольцо. Вымученный, приглушёный стон вливается в пустую голову младшего. И это возбуждает до онемевших кончиков пальцев. По комнате веет резким ароматом малины. Тэхён чувствует как это ароматное, холодное и вязкое капает на поясницу. Как такие же холодные Чоновы пальцы царапинами ползут ниже, захватывая с собой смазку. По округлым ягодицам Чонгук щедро мажет лубрикантом, как бы случайно соскальзывая пальцами к промежности. Словно тряпичная кукла под ним выстанывает хрипло Тэхён, хнычет и задницей за руками ведёт. Выдержка совсем не железная, но хоть какой-то порядок у младшего ещё не разрушен. Указательный палец глубоко и резко проникает в горячую тесноту, выдавливая из груди громкий стон, то ли наслаждения, то ли боли. Трахать Тэхёна пальцами, Чонгук думает — что-то за пределами. Он словно становится музыкальным инструментом, вставь — вытащи, надави, согни под разными углами и он заиграет на каждое действо своими нотами. Высокими и низкими до ужаса, задушенными хриплыми мелодиями. Тэхён хотел бы кричать и в бреду просить ещё, только рот занят. Абсурдные мысли о том, что не будь кляпа он точно станет стонать как порноактриса. Особенно когда внутри уже три пальца расходятся в стороны, задевая чувствительный бугорок. Кончить хочется больше, чем дышать сейчас, но это только пальцы, а Чонгук всё доводит до конца. Губами по миллиметрам сцеловывает вкус кожи, который кажется ярче. Медленно проталкивает пальцы глубоко, вытаскивает резко с громким звуком от которого Тэхёну хочется краснеть ещё больше или удавиться. Замахивается и больно ударяет ладонью по ягодице, раз, ещё один, пока не остаются жгучие следы. Будто в извинение оглаживает нежно, разгорячённую кожу. Головкой проскальзывает между, не проникая, желая видеть как Тэхён снова дёрнется. Сдавленное «чёрт», Чонгук входит меньше чем на половину. Старший резко выгибается в спине, пытаясь насадиться глубже. Глаза раскрывает резко, роняя солёные капли, Чонгук впервые выполнил желание. Вошёл до упора, грубо ухватив за волосы, задирает блондинистую макушку. Вдалбливается постепенно наращивая темп, меняет угол с силой проходясь по простате. Тэхёна трясёт, из огня в холод кидает, на части рвёт между жутко больно и охренительно хорошо. Завтра голос точно будет охрипший до неузнаваемости, если не пропадёт совсем. Пальцы дрожат и не слушаются совсем, но Чон всё же тянется к ремешку на чужом затылке что бы слышать больше. С рыком, не человеческим, звериным, на уровне чистого инстинкта трахает Тэхёна на скорости с отметкой «максимум». А второй выплёвывает ненавистную игрушку, от которой явно по щекам красные следы и в уголках губ запёкшаяся уже кровь. Теперь вскрикивая громко, голос срывая до немых стонов Тэхён найдёт силы дрожью прошептать. — Пожалуйста… Дай… Мне кончить. — Только вместе со мной, малыш. — так же хрипло, загнанно, давясь воздухом, слишком сексуально. На грани «ещё чуть-чуть» Чонгук входит резко, глубоко, выходя почти до конца, протягивает руку к члену старшего, освобождает. И, оставаясь глубоко внутри, взрывается одновременно с Тэхёном, кончившим в его руку. Всё это под оглушающие переплетённые стоны/крики. Перед глазами в темноте танцуют невозможные цвета, вспышками оседая под веками. Наручники летят куда-то за тумбочку с громким грохотом из-за слишком сильного броска. Младший падает напротив затраханного тела. Тэхён всхлипывает и словно слепой котёнок тянется за успокоительным поцелуем. Чон слёзы утирает, притягивает к себе уже такое родное чудо, сгребая в медвежью охапку. Когда дыхание приходит в норму, Тэхён не помнит больше как раньше жил без этого мучителя с чёртятами в глазах, а ещё думает что больше ни с кем такого оргазма не получит, да и не хочет этого «кем». А Чонгук думает что завтра никуда не пустит очередной трофей, что порядок его окончательно разбит на маленькие такие кусочки, что был абсолютно прав когда понял — виноват не алкоголь и не косяк, виноват тут только — Ким Тэхён.