Remember me

Небо серое и тяжёлое, с него вот-вот начнут падать капли дождя или посыплется снег, или и то, и другое вместе — странная она, эта погода, зимой, в начале декабря. Леви продолжает чиркать карандашом по бумаге, а потом резко откидывается на спинку лавочки и запускает пятерню в чёрные волосы. Идея нарисовать Статую Свободы, объятую густым туманом, преследует его добрых три недели. Две из которых он ходит в Либерти Стэйт Парк, садится там на лавочку и делает маленькие эскизы в скетч-буке. Все эти эскизы Аккерману не нравятся — и он запоздало понимает, что у него чёртов творческий кризис. — Снова рисуете? — интересуется Йегер — парнишка, который прилип к нему как банный лист, каждый день приходит на это место и приносит с собой кофе, а ещё по-доброму улыбается. Он опускается на лавочку рядом с хмурым мужчиной и пытается заглянуть в его альбом. — А тебе снова интересно? — недовольно спрашивает Аккерман и закрывает скетч-бук. Мужчина смотрит в огромные изумрудные глазищи напротив — они искрятся любопытством и ещё немного теплом. Или это тёплый стаканчик с кофе из Старбакса, который протягивает ему Эрен. Аккерман обхватывает стаканчик чуть замёрзшими пальцами и делает огромный глоток горячего напитка. На улице всё ещё пасмурно и начало декабря. Холодно. Но рядом с Эреном почему-то чуточку теплее.

***

Аккерман не замечает, как подпускает мальчишку ближе к себе, ведёт с ним разговоры об искусстве и, даже не смотря на свою привычную холодность и необщительность, иногда улыбается краешком губ. Эрен тараторит без умолку, рассказывает о том, как тяжело прошла сессия и держит в руках чашку с чаем. В квартире Леви прохладно, и Йегер натягивает на нос тёплый ворот свитера, смотрит в окно на летающие там снежинки. — Скоро Рождество, — тихо говорит он и прикрывает глаза. А Аккермана будто обухом по голове бьют, он тянется за альбомом и карандашом, после чего начинает аккуратно выводить на бумаге очертания силуэта — с прикрытыми глазами, чашкой чая в руках и натянутым на нос воротником свитера. Он краем глаза смотрит на парнишку, который поворачивается к нему и улыбается. Рука Леви сама выводит на бумаге знакомые черты лица и длинные пальцы вокруг фарфора чашки. Мужчина кладёт карандаш на стол и смотрит на грубые линии рисунка, но Эрен всё равно кажется по-детски невинным. Леви понимает, что попал. Вот так вот просто понимает — ему нравится этот мальчишка, сидящий напротив. — Нарисовали что-то? — Эрен тем временем встаёт со стула и подходит к Аккерману, заглядывая через его плечо, и вдруг замирает. — Меня? — спрашивает он, удивлению нет предела. — Как-то так вышло, — мужчина пожимает плечами и смотрит на Йегера снизу вверх. Эрен будто в замедленной съёмке ставит на стол чашку с недопитым чаем и наклоняется ближе. Касается губ мужчины как-то несмело, осторожно и робко. Аккерман еле заметно дрожит и запускает пальцы в русые волосы мальчишки, перебирая их на затылке. На сердце вдруг становится легко, и всё встаёт на свои места. Эрен отстраняется, дышит сбивчиво, а на щеках едва заметный румянец. Он запускает пальцы в тёмные волосы мужчины, соприкасается с ним лбами и долго-долго смотрит в серые глаза напротив. — Пойдём в спальню, — тихо говорит Леви — в его словах просьба, от которой щемит сердце сладкой болью. Йегер медленно кивает и вновь касается губ Аккермана — слишком искренне и нежно. Мужчина встаёт со стула, чуть сжимает плечи Эрена и аккуратно толкает его в сторону спальни. Он снимает с мальчишки одежду, Эрен делает то же самое с одеждой Аккермана и швыряет её в разные стороны. — Будешь сам убирать, — говорит Леви в чуть припухшие от поцелуев губы. — Вы и сейчас об уборке? — Эрен легко смеётся, проводя тыльной стороной ладони по лицу мужчины. — Ты, — поправляет его Леви и касается губами острых ключиц. Проводит языком по коже, чуть прикусывает. Эрен задыхается от переизбытка чувств, потому что Аккермана слишком много — так много, что от его прикосновений Йегера чуть ведёт, а пальцы на ногах поджимаются. Леви целует его везде, до куда только может дотянуться, сжимает пальцами его бёдра, а Эрен закидывает ноги ему за спину, скрещивая лодыжки. Слишком сладко и тягуче, слишком хорошо и слишком правильно. Так слишком, что сносит крышу. Аккерман приходит в себя после умопомрачительного оргазма и смотрит в горящие любовью глаза напротив. От этой любви сердце уходит в пятки, и Леви готов застонать от безысходности ситуации, но вместо этого крепко обнимает мальчишку, перекатываясь набок. Эрен уже мирно посапывает в его макушку, а его ноги обвиты вокруг Леви. Аккерман думает, что он беспросветный идиот, потому что пошёл на поводу у Эрена Йегера, но всё равно закрывает глаза и проваливается в сон.

***

Рождество они проводят в квартире Леви. Эрен нахлобучивает себе на голову шапку Санты и звенит рождественскими колокольчиками. Он водружает Аккерману на колени большую коробку и с нетерпением ждёт, когда он её откроет. Мужчина закатывает глаза, наблюдая за маленьким мальчиком Эреном, но коробку всё же открывает и оттуда вылазит большой полосатый серый кот и издаёт громкий мяв. Леви удивлённо моргает, смотрит на Йегера как-то недоверчиво, а после чешет котяру за ухом, от чего тот довольно урчит и мостится на коленях у нового хозяина. Эрен безмерно счастлив — наверное, больше, чем сам Леви — и ждёт, когда же Аккерман протянет ему долгожданную коробку с подарком. Но вместо этого мужчина накидывает ему на шею длинный и тёплый полосатый шарф и чуть хмурится. — Что-то не так? — интересуется Эрен и сжимает холодные пальцы Аккермана. — Просто как-то непривычно, — складочка между его бровей делается ещё больше, а Эрен вдруг смеётся и снимает со своей головы шапку, после чего она оказывается на голове у Леви. — С Рождеством, — Эрен счастливо улыбается во все тридцать два. — С Рождеством, — отвечает мужчина, улыбаясь краешком губ. На День Всех Влюблённых они смотрят старые фильмы, развалившись в гостиной Йегера на диване. Мальчишка лежит на коленях Леви, а тот в свою очередь перебирает пальцами его чуть отросшие за два месяца волосы. Эрен чуть ли не мурлычет и тянется за лаской, обнимая мужчину за талию. И в такие моменты Аккерману откровенно плевать на все правила общества с высокой колокольни — ему плевать на немаленькую разницу в их возрасте, плевать, что на них косо смотрели в супермаркете, когда они сегодня покупали продукты и держались за руки, плевать даже на то, что в один день Эрен может его разлюбить и променять на миловидную девушку. В данный момент Леви просто слишком хорошо и уютно, по-семейному так и правильно до звёзд перед глазами. Эрен цепляется пальцами за его тёплый свитер и поднимается выше, едва касается носом губ мужчины. Он всё так же путается пальцами в мальчишеских волосах и касается пальцами щеки. — А давай потанцуем, — вдруг предлагает Эрен и слазит с дивана, после чего направляется к ноутбуку и колонкам. Он долго рыскает в папках, а потом комнату наполняет приятная мелодия. Леви знает эту песню, но мозг отказывается вспомнить исполнителя и название — да и важно ли это? Эрен тянет Леви на себя — одной рукой приобнимает мужчину за плечо, а другой сжимает его ладонь. Аккерман чуть теряется, но в следующий момент обнимает Йегера за талию и смотрит в счастливые зелёные глаза. Эрен выше него, но он наклоняется и утыкается носом в изгиб шеи, оставляя там едва ли заметные поцелуи. Они слушают песню до конца, а потом отправляются в спальню, где долго смеются и целуются, словно два влюблённых подростка. Аккерман думает, как же он докатился до всего этого — но вдруг понимает, что главная причина этого сейчас обнимает его и дышит тёплым дыханием в районе плеча. Йегер долго копошится, но потом всё-таки укладывается удобнее, закинув правую ногу Аккерману на бедро.

***

Леви сжимает зубами сигарету, а пальцами правой руки — простой карандаш. Грифель выводит на холсте чёткие линии — закрытые глаза, чуть растрёпанные волосы, обнажённые ключицы и закинутая за голову рука. Эрен морщится во сне от табачного дыма и открывает зелёные глаза, приподнимаясь на локтях. — Полежи так ещё, — просит Аккерман и тушит сигарету в пепельнице. Он продолжает водить карандашом по бумаге. Эрен послушно ложится обратно и прикрывает глаза. Он знает, что у Леви бывают резкие приступы вдохновения, когда он не может отложить рисование на потом и сразу же хватает в руки карандаш. Мужчина чуть хмурится, слишком сосредоточенный на своей работе. Эрен мягко улыбается ему, и Леви даже не думая запечатляет эту улыбку на бумаге — солнечную и родную. — Эрен, — Аккерман серьёзен как никогда, и Йегер настораживается, — открой верхний ящик тумбочки и достань оттуда то, что там лежит. Леви встаёт со стула, кладёт на него карандаш и подходит к кровати, наблюдая, как парень рыскает рукой в ящике. Спустя секунду Эрен достаёт оттуда цепочку, на которой висит обычное серебряное кольцо. Он удивлённо моргает и смотрит на Леви большими глазами. Мужчина кладёт ладонь на его макушку и чуть взъерошивает и так растрёпанные волосы. — Это талисман, — поясняет Аккерман и поднимает вверх правую руку — на указательном пальце такое же кольцо. — Талисман? — глупо переспрашивает Эрен, хотя его глаза уже искрятся счастьем. — Только ли? — спрашивает он, хитро щурясь. Мужчина падает на кровать, вдавливая нерадивого мальчишку в матрац. Эрен хрипит, потому что из лёгких выперло весь воздух, но пальцы в волосы Леви запускает и чуть сжимает их на затылке. Он смотрит в серые глаза, которые сейчас спокойны, словно бескрайняя гладь моря. — Талисман, — повторяет мужчина, — просто береги его, хорошо? Йегер только кивает и сильнее сжимает в ладони цепочку с кольцом.

***

Леви идёт по улице, пряча руки в карманы пальто. Сейчас конец марта, но всё ещё немного холодно, а с серого неба моросит мелкий дождь. Аккерман думает, что стоит поспешить, потому что непутёвый Эрен сожжет весь их ужин, и ускоряет шаг, чтобы мальчишка не наделал глупостей. При этой мысли мужчина как-то слишком счастливо (глупо) улыбается. Леви и сам понимает, что влип в Эрена Йегера по самое не балуйся, но, кажется, пути назад уже просто нет. Этот парнишка менял его — заставлял улыбаться по пустякам, смотреть ночью старые комедии и рисовать его портреты. Всё уже слишком запущено. Телефон пиликает в кармане, оповещая о пришедшем сообщении. Леви, не глядя, достаёт его и ступает на зебру, белым расчерченную на дороге. Ты где? — гласит пришедшее сообщение. Красный свет светофора. Глухой удар. Боль. Кровь на висках и затылке. Кричащие вокруг люди. Кажется, вой сирены — Леви не уверен. Сообщение, которое осталось без ответа. Темнота.

***

Леви просыпается от назойливого пиканья кардиомонитора. Видит, какое количество ударов делает его собственное сердце. Голова гудит, и всё тело ломит, в вену вставлен катетер, через который в кровь проходит анестетик. Мужчина морщится от боли в затылке и пытается приподняться на локтях, но замирает, как только видит, что на стуле рядом с его койкой сидит мальчишка — его голова покоится на краю больничной кровати, а пальцы крепко сжимают ладонь Леви. Он вдруг резко подскакивает, смотрит на Аккермана большими зелёными глазищами и ещё сильнее сжимает его ладонь. — Наконец-то ты проснулся, — начинает парень, Леви замечает, что белки его глаз чуть покрасневшие, а некоторые сосуды полопались, его руки трясутся — то ли от паники, то ли от радости, Аккерман этого понять не может. — Как ты себя чувствуешь? Позвать врача или медсестру? — А ты, собственно, кто? — Леви хмурится и резко выдёргивает руку из холодных пальцев — парень напротив удивлённо моргает и его энтузиазм чуть стихает. — Эрен, — говорит он тихо и с надеждой смотрит в серые глаза мужчины. — Эрен Йегер. Аккерман хмурится — это имя ему абсолютно ни о чём не говорит и мальчишка ему совершенно не знаком. Но он уверен, что есть весомая причина тому, что он находился в его палате и держал его за руку. — Леви, — дверь палаты открывается и в неё заходит Эрвин Смит — давний друг Аккермана, — как ты?.. — блондин замирает на полуслове и удивлённо моргает, когда видит Эрена. — Я пойду, извините, — выпаливает мальчишка и кидается к двери, отталкивая с прохода мужчину. — И что это было? — Смит садится на стул, на котором недавно сидел Эрен, и смотрит на серьёзное лицо друга. — Я у тебя хотел спросить, что это было, — отвечает Леви и смотрит в голубые глаза Эрвина. Смит в ответ лишь пожимает плечами, и они оставляют эту тему закрытой. Позже приходит доктор и сообщает Леви, что у него частичная амнезия — и Аккерман вдруг понимает, что действительно не помнит, где он жил, чем занимался по жизни и какую еду любил больше всего, а ещё не помнит чего-то очень важного — такого важного, без чего его жизнь не будет такой, как была. Мужчина лишь хмурится, услышав эту новость. Потом доктор говорит, что домой Леви сможет отправиться через четыре дня и уходит. Аккерман кивает, а потом, всё так же хмурясь, ложится на подушку. Смит, сидящий рядом, немного напрягает, но мужчина пытается не обращать на него внимания. Он точно забыл что-то очень важное.

***

Месяц спустя Леви возвращается к своей прежней жизни. Только вот Эрвина Смита в ней становится как-то слишком много. Сначала это просто дружеские беседы по вечерам, возможно, ужин. Смит работал критиком в журнале об искусстве, поэтому делал хорошие замечания по поводу работ Аккермана или наоборот — хвалил и советовал. Леви сам не заметил, как начинает прислушиваться к советам друга, не заметил, как Смит впервые коснулся его не как друг. Он целовал жарко, мокро, сжимая пальцами волосы Леви на затылке. Аккерман не сопротивлялся, потому что просто не хотел. Он сжимал руками плечи Смита и вздыхал, когда холодные пальцы касались обнажённой кожи. Эрвин шептал ему на ухо какую-то неурядицу и сжимал бёдра. Леви сбивчиво дышал, обхватывая ногами поясницу Смита и прижимаясь ближе. Всё вышло спонтанно, неожиданно даже для них обоих. Аккерман обнимал Эрвина, но вдруг увидел на пальце серебряное кольцо — и стало жутко стыдно перед кем-то неизвестным и противно от самого себя. Мужчина не знал, почему так, поэтому сильнее сжал в объятиях Эрвина, чтобы успокоиться. Чувство предательства не давало покоя. Это чувство не затихло и спустя месяц, и даже спустя два. Леви чувствовал, что его жизнь не должна быть такой: в ней не должно быть Эрвина — должен быть кто-то другой. Кто-то тёплый и отзывчивый, кто-то, чьи волосы можно взъерошить и запустить в них пальцы, кто-то, кто понимал без слов, кто-то с таким же кольцом на цепочке, как у него самого на пальце. Это единственное, что Аккерман смог вспомнить. Занимаясь уборкой, Леви добрался до кладовой и попытался разгрести весь хлам, который был там. Он вынес несколько коробок с рождественскими украшениями, тёплые одеяла, которые доставал только зимой, всякие старые побрякушки и статуэтки, а в конце кладовки оказались его старые картины и рисунки. Присев на карточки, мужчина поднял рисунок и развернул его к себе. На него вдруг посмотрели яркие изумрудные глаза, мальчишка улыбался, а волосы его раздувал ветер. Аккерман замер — его будто током шибануло, а чувство предательства почему-то стало особо ощутимо. Мужчина начал перебирать картины и эскизы — и что бы он не взял, там всегда был нарисован один и тот же парнишка. Он смеялся, улыбался, дулся, словно ребёнок, спал, держал чашку в руках, тискал кота и делал ещё бесконечное множество вещей. У Леви мир перед глазами закружился, потому что он вспомнил. Он вспомнил его улыбку. — Леви, вообще-то, я хотел съесть это мороженое. — Ты, что, ребёнок? — мужчина вопросительно приподнял бровь. — Леви! — Ладно, забирай, — пробурчал Аккерман, а Эрен обворожительно улыбнулся. Он вспомнил его смех. — Эрен, прекрати снимать, — бурчал уже в который раз Аккерман, пытаясь выхватить у надоедливого Йегера видеокамеру. — А не перестану, — он показал язык и снова поднял камеру над головой, снимая мужчину свысока. — В такие моменты я рад, что выше тебя, — Эрен засмеялся. — Ты сейчас договоришься, — серьёзно сказал Леви, продолжая попытки достать видеокамеру. Он вспомнил его большие зелёные глаза. — Это талисман, — поясняет Аккерман и поднимает вверх правую руку — на указательном пальце такое же кольцо. — Талисман? — глупо переспрашивает Эрен, хотя его глаза уже искрятся счастьем. — Только ли? — спрашивает он, хитро щурясь. Леви вдруг понимает, какой он беспросветный идиот, потому что мальчишка, сжимавший его ладонь в больнице, был тем самым Эреном Йегером. Леви нервно крутит кольцо на пальце, думая, что ему делать, как найти Эрена и всё ему объяснить. Он лезет в карман брюк за мобильником, пытается найти в списке контактов номер Эрена, но не находит. Аккерман хмурится — не может быть, чтобы удалил. — Всё-таки нашёл, — вдруг раздаётся сзади. Леви поворачивается и видит Эрвина, который опирается плечом о дверной косяк. — Что значит «всё-таки нашёл»? — Леви поднимается на ноги и смотрит на Смита, ожидая объяснений. — Эти картины, — он кивает в сторону рисунков. — Я спрятал их, надеялся, что не найдёшь, но меня всегда удивляло твоё пристрастие к уборке. — Ты? — Я сделал всё, чтобы ты забыл этого сопляка, которым буквально бредил, — Смит серьёзно смотрит на Леви. — А ты всё-таки смог вспомнить. — Он дорог мне, — не понятно для кого поясняет Аккерман — то ли себе, чтобы снова не забыть, то ли Эрвину, который зол, как чёрт. — Но ты же занимался сексом со мной, и разве было плохо? — У меня всегда было чувство, что что-то не так, что должен быть не ты, — Леви серьёзно посмотрел на блондина. — Видимо, так и есть, — он кинул взгляд на изображения Эрена. — Но знаешь, Эрвин, — Аккерман на секунду замолчал, — ты всё-таки мразь, спрятать картины, удалить его номер из моих контактов, и всё, оказывается, для того, чтобы затащить меня в постель. Я не удивлюсь, если это ты сбил меня. — Личность водителя не установили, ты же знаешь, — Смит стиснул зубы. — Поэтому и предполагаю, что это мог быть ты, чтобы осуществить свой план. — Не глупи, даже если и так, то я не мог быть уверен, что впоследствии у тебя будет амнезия, — мужчина нахмурился. — Прекрати оправдываться, — Леви прошёл мимо Эрвина и взял с прикроватной тумбочки ключи от машины. — Когда я вернусь, чтобы тебя здесь не было. — С ним вернёшься? — Смит посмотрел на мужчину, но Леви не увидел в его глазах раскаяния или хотя бы чего-то на это похожего. Его глаза были холодны, как и всегда. — Не твоё дело, — кинул Аккерман и вышел из комнаты, хлопнув дверью. Леви знал, что потратил два месяца своей жизни впустую, поэтому сейчас он мчался по тёмным улицам города, выжимая из своей машины максимум. Он хотел наверстать то, что так глупо потерял — мужчина до сих пор не мог понять, как он мог забыть Эрена. Но мозг — странная вещь — решил за него. Если бы он мог, то вернул бы назад тот момент, когда он проснулся и ответил бы «я помню тебя, Эрен». Но он не может перемотать время назад, поэтому Леви собирался исправить свои ошибки сейчас. Код от двери в подъезд он вспоминал на ходу и с трудом, но всё же нажал заветные цифры. Лифт, как назло, не работал, поэтому пришлось бежать пять лестничных пролётов на своих двоих. Аккерман нажал на кнопку звонка и стал ждать. Вот скрипнул замок, повернулся ключ, дверь чуть приоткрылась, и из-за неё выглянул Эрен. Глаза парнишки сразу же расширились от удивления, и он несколько раз моргнул, пытаясь поверить, что ему это не кажется — Леви действительно стоял на пороге его квартиры. — Леви. Мужчина не дал ему закончить, а просто затолкал его в квартиру и накрыл губы поцелуем. Эрен задохнулся, приоткрыл рот, впуская в него язык мужчины, и вцепился пальцами в ткань футболки. Он чувствовал, как земля уходит из-под ног, и как Леви крепко держит его в своих объятиях, путается пальцами в волосах, которые он так и не смог обстричь за эти три месяца без Аккермана. — Ты, — Эрен жадно хватает ртом воздух и смотрит на мужчину, — вспомнил? — Ага, — Аккерман кивает и поднимает руку, вытирает с щеки Йегера одинокую слезинку. Парнишка удивлённо моргает — он даже не понял, что плачет. — Вспомнил. Эрен смотрит на Леви, и его глаза снова искрятся счастьем. Леви называет себя беспросветным идиотом ещё раз, потому что просто не понимает, как можно было забыть эти счастливые глаза.