Любимый подонок

Дейдара Сегодня был на изумление ясный день. Мы мчались по оживленной магистрали, я обгонял машины одну за другой, и вскоре, свернув на трассу, я дал по газам, и мы понеслись уже с новой скоростью. — Ты не боишься, что мы не доедем? — подпирая голову рукой, не спеша произнес Итачи. — Не боюсь, я хорошо вожу, — фыркнул я. — Ты боишься скорости? — Нет, я переживаю за тебя, — спокойно проговорил он. — Правда? — засиял я — Да, ты дерганый, еще педали перепутаешь или руль в не ту сторону повернешь... мало ли... — подмигнул он мне и рассмеялся. — Ну тебя, — фыркнул я и уставился на дорогу. Живя в двадцать первом веке, в благах цивилизации, среди бетона, который был абсолютно везде, я к двадцати начал любить и ценить природу. Свежий воздух, шум листвы, запах только скошенной травы и открытое небо — все это меня успокаивало. Суета большого города в девяноста случаях из ста меня безумно напрягала и в итоге раздражала и нервировала. Последние пару лет я много нервничал из-за самых незначительных причин, сам по себе я очень вспыльчив, и это меня губило. Я не мог сосредоточиться, нервничал жил в стрессе, и все это, конечно же, оставило на мне отпечаток. Хоть я и научился распознавать людей, их намерения, но не большую ли цену я за это заплатил? Я смог заработать, скажем так, достаточно денег, чтобы позволять себе то, что я хочу, но, получив это, добившись ранее поставленной цели, это не принесло мне никакого удовольствия и удовлетворения, наоборот, я остался в результате без друзей, в страшной ссоре с родителями. И теперь, живя в депрессии, я каждый день испытывал стресс, в который сам себя и загонял. Мне было тяжело понять причину моих бед, ведь я столько всего сделал! Стольким жертвовал! Жил в стрессе и в результате не получил того, чего хотел. На тот момент я много чего не понимал и стал искать оправдание в обвинении всех вокруг. Я много пил, курил, мне было плевать на всех. Я съехал от родителей, так как они не понимали меня, а я их. Я обвинял их во всех своих бедах, а они отрицали это и были правы, так как, по сути, их вины и не было вовсе, но я не мог смириться с этим. Помню, как встречал Новый год в Сингапуре, с новой подружкой, пьяный, я вышел на балкон и посмотрел на необычную архитектуру, я был настолько утомлен своей жизнью, мне было так тяжело. Когда сама жизнь в тягость — это так печально я облокотился о стеклянные перила, подкурил, сделал пару затяжек и выкинув в сторону сигарету, закинул одну ногу на перила, мне оставалось лишь сделать незначительный рывок, оттолкнуться и все свобода... Но этого не произошло, как только я собирался совершить свой полет, в меня кто-то крепко вцепился, и мы повалились на пол. Я помню шокированное лицо парня, который стащил меня. Его голубые глаза с ужасом смотрели на меня. Я тогда так разозлился на себя — что, даже сдохнуть не могу! И набросился с обвинениями на парня. Он ударил меня, сказал, что я просто омерзителен. Как я, такой красивый и явно успешный человек, раз нахожусь в подобном месте, хочу совершить такой поступок? Холод в его глазах ... На меня так не смотрели, мне стало так обидно, я правда запутался и не знал, что мне делать. Я почувствовал, что плачу, и закрыл лицо руками. Он стоял передо мной, хоть он и был явно младше меня, но он держался гордо и уверенно, а я жалко валялся и рыдал в его ногах... Я почувствовал, как кто-то убирает ладони от моего лица, я открыл глаза и увидел его. Все тот же парень сидел на корточках передо мной и уже мягко, но очень печально смотрел на меня своими ясными голубыми глазами. Слезы текли по щекам... Парень прикрыл глаза, притянул меня к себе и обнял. Не знаю, сколько я прорыдал тогда, но мне правда стало легче. Он ничего мне не говорил, просто прижимал к себе, я чувствовал его тепло, от которого мне становилось легче, в тот момент я понял, что я не один. Из этого состояния меня вывел шум фейерверков, я повернул голову и увидел, как все небо залито яркими огнями, они разрывались на нашей высоте, было потрясающе красиво. В тот момент я за долгое время смог наслаждаться мгновением моей жизни. Той ночью мы не вернулись в банкетный зал, проговорив с ним до утра на балконе, я узнал, что парня зовут Наруто, и он, как я и предполагал, младше меня и даже еще не окончил школу. Здесь он с родителями, его отец произвел слияние своей и еще одной успешной компании, из-за чего их семья была вынуждена переехать в Сингапур. Он признался, что очень испугался, увидев меня тогда ... Я рассказал, откуда я, что думаю поступить в универ, он сказал, что хотел бы вернуться в родные места... но он еще несовершеннолетний, а родители не могут поехать с ним... И тогда я предложил пожить у меня. Правда, у меня тогда еще не было своего жилья, но суть он понял. В итоге из Сингапура улетели мы вместе. Купив в новостройке один этаж, мы сделали две отдельные квартиры, как бы и совсем рядом, но в то же время у каждого было свое личное пространство, принадлежавшее только ему. Хоть я и не посещал универ, год я успешно закрыл, а вот Наруто пришлось сложнее, чем мне... Ранней весной я понял, что хочу иметь загородный дом, и принялся за поиски места. Пересмотрев массу вариантов, мне посчастливилось найти, что я хочу. Дом у реки, рядом сосновый бор, да, было дорого. Нет, не так, было дохера, цена зашкаливала, но я все же сделал над собой усилие и купил участок. Дом был построен из бревен, я хотел, чтобы мне ничего не напоминало городскую архитектуру, и у меня получилось! Небольшой деревянный дом, бассейн, причал, да и все. Все, что я хотел на тот момент. — Куда мы едем? — через какое-то время спросил он. — Ко мне на дачу... Там речка, отдохнем... — ответил я. — Ты против? — Да вроде нет — равнодушно отозвался Итачи. По дороге мы завернули в магазин, раздвижные двери открылись перед нами, и мы вошли внутрь, здесь было гораздо меньше народа, чем в городе, но все равно меня многое напрягало, и я начинал нервничать. Я ненавижу часами слоняться по магазину, я обычно захожу, беру, что нужно, и ухожу, а не пытаюсь рассмотреть абсолютно все, что здесь находится. Мы стояли на кассе, и у кассирши начались какие-то проблемы, пришлось ждать, я и так был напряжен и хотел быстрее покинуть это место, так нет, блять. Я оперся о тележку и в упор уставился на суетливую недотепу за кассой. — Блять, не хочу здесь больше находиться! — прорычал я. – Итачи, я пойду... — Стоять, — крепко обнимая меня со спины, проговорил он, — перестать дергаться и нервничать, когда на это нет ни малейшей причины! — он положил подбородок на мое плечо и тихо произнес: — Расслабься. Я понял, что сбежать мне не удастся, и мне ничего не оставалось, как выполнить то, что он хочет. Я сделал глубокий вдох и, медленно выдыхая, попытался расслабиться. — Молодец, — убирая подбородок с моего плеча, произнес он, — облокотись о меня и просто расслабься. Я сделал, что он говорил, и прикрыл глаза. — Отлично, — спокойно произнес он. На парковке он с укором посмотрел на меня. — Если ты будешь так нервничать по любому поводу, то тебя надолго не хватит... — Я знаю... — буркнул я. — Тогда зачем? Зачем ты это делаешь? Стресс не является природным состоянием организма... — Да знаю я это все, — фыркнул я. — Тогда прекрати изводить себя, не имея для этого причины! — прорычал он. — Не учи меня жить! — начал закипать я. — Снова злишься. Ты умеешь нормально реагировать? — Нет, — опираясь о машину, проговорил я. Я смотрел на свои кеды, волосы спадали с плеч и свисали прядями вниз. — Так научись, контролируй себя, — уже мягче начал он. — Да ты что, прикалываешься, ты думаешь, я не пытался? — наклоняю голову ниже и вижу, как волосы достают до кедов. — Ты не представляешь, как я сам себя за это ненавижу! Обидно, страшно обидно, почему никто не понимает меня, я не мазохист, черт возьми, мне не приносит удовольствие то, что я сам над собой издеваюсь! — Не говори так! — грубо произнес он. — Да как думаю, так и говорю! Мне иногда жить не хочется, тошно от самого себя! С пятнадцати я шел к своей мечте, а когда я пришел к ней, то понял, что мне нахрен все это не надо! У меня никого не было, и я никому был не нужен. Какой любящий себя человек захочет сдохнуть в канун Нового года? – чувствую, как слезы подступают, жмурюсь и мотаю головой. — Дей... — тихо позвал он. — Ты же нихрена обо мне не знаешь, да если бы не Наруто, то я бы и не дожил до этого времени. — Что ты такое говоришь? — серьезно произнес он. — Я хотел спрыгнуть с высотки в Сингапуре. И иногда я жалею, что Наруто остановил меня... Он резко дернул меня за руки, удар, я оказался на асфальте, в ухе звенело, слезы полились, я закрыл лицо ладонями... И история повторилась, он, так же, как и тогда Наруто, оторвал руки от моего лица. — Не говори так, ведь ты же не думаешь, что я просто так вожусь с тобой, ты нужен мне... Я уверен в этом, я беспокоюсь о тебе, меня волнует то, что ты обо мне думаешь, я анализирую твои действия, поведение со мной. Дело не только в твоем лице, ты красив, меня привлекает твоя внешность, но кроме этого меня интересуешь и сам ты, твои желания, я хочу проводить с тобой время, мне нравится подшучивать над тобой, то, как ты мило краснеешь. Поэтому не смей говорить, что ты никому не нужен и не хочешь жить, — он притянул меня к себе и обнял, и мне, как и в тот раз, стало намного легче. Оставшуюся дорогу мы ехали молча. — Уютный домик, — медленно выходя из машины, проговорил Итачи. — Спасибо, — засиял я. — Столько гордости, как будто ты сам это все построил, — улыбнулся он, опираясь о машину. — Вечно ты надо мной подшучиваешь... — Разве что совсем немножко, — рассмеялся он. В самом доме ему, кажется, понравилось больше чем снаружи. Я огляделся, хоть я и был тут множество раз, мне не переставало нравиться здесь находиться, и я не хотел что-либо изменить. Все в натуральном дереве и мехе, кремово-бежевых оттенках. Все это меня очень успокаивало, дарило некое тепло, что ли. Огромная кровать с кучей подушек, все в мехе... Она находилась на небольшом подъеме, отчего вид в окне открывался невероятный. — Голоден? — проговорил я, присаживаясь в кресло около камина. — Немного, — разглядывая помещение, произнес Итачи. — Схожу заберу из машины пакеты, — поднимаясь, произнес я и вышел из дома. Свежий воздух, как все же хорошо, прямо сразу дышать стало легче.

***

Я сидел за круглым деревянным столом и наблюдал, как Итачи мариновал мясо. Не могу сказать, что я отвратительно готовлю, ну, просто не могу я такого о себе сказать, поэтому я всем говорю, что может выйти, ну, не очень хорошо, и придется готовить заново, в сто из ста процентов в результате готовлю не я. Я откинулся в кресле и посмотрел на высокие зеленые сосны вдали. — Пусть хоть немного помаринуется — и будем готовить, — улыбнулся он. — Курить хочу, — проговорил он. — Идем на веранду, — поднимаясь и подавая ему руку, произнес я. Прямо на улице в небольшой нише стоял уютный диванчик. Присев на него, я поджал под себя ноги и укрыл их пледом, Итачи присел рядом и, медленно подтянув под себя одну ногу, закурил. — Красивое место, потрясающий воздух, — улыбнулся он, — еще и река рядом. — Хочешь, покатаемся на лодке после ужина? — предложил я — Хочу, — прямо ответил он и поцеловал меня.