Запутавшиеся нити

Химавари устало потянулась и громко выдохнула. Да, четыре пары, а затем еще и дополнительное занятие по английскому — смесь не из лучших. Узумаки проверила содержимое свое сумочки и, переобувшись и забрав из шкафчика джинсовую курточку, направилась к выходу. Шикадай сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. Его самого уже начинала раздражать эта дурацкая привычка, но отказаться от неё ему было сложно. Поправив рюкзак на плечах, он направился в сторону дома. Завидев спускающуюся по лестнице девушку, Нара прибавил шаг. — Ты чего так долго в школе торчишь? — спросил брюнет, неожиданно напугав не заметившую его подругу. — Да четыре пары было, потом дополнительное по английскому, — ответила Хима, — А ты? — Тоже четыре пары было, а потом пришлось идти пересдавать историю, — недовольно фыркнул юноша. — Что, Тошико-сенсей рвет и мечет? — усмехнулась брюнетка. — Не то слово, думает, что я ничего не знаю, хотя я этой долбанной истории больше времени уделяю, чем физике блин, а сама задает мне вечно какие-то непонятные сложные вопросы, ответов на которые даже в учебнике нет, — парень с досадой пнул попавшийся на пути камешек. — Да ладно тебе, у нее всегда так, к кому-то нормально относится, а к кому-то нет, и непонятно, почему, — ответила Узумаки. — Ты домой? — Угу. — Я провожу тебя. Вот так вот просто говорит парень, даже не спрашивая, нужно ли это самой Химавари. А она и не собирается возражать, потому что знает, что если откажется, то брюнет все равно будет стоять на своем. Потому что Нара всегда говорит только то, что хочет, и сопротивляться ему бесполезно. Да и ей самой, если честно, не хочется отказываться. Потому что его общество ей всегда только в радость. Хотя нет. Так было не всегда. Но сама Узумаки, наверное, не знает, с каких пор ей так приятно находиться рядом с ним. Зато организм точно знает это. Гормоны играют плохую шутку с ней, но разве она может им приказать этого не делать? — А ты, кстати, почему в последнее время на дополнительные по англу начала ходить? — спрашивает парень. — Я же заняла первое место по иностранному по региону, так что меня отправляют от школы в начале февраля в Англию, — пожав плечами, отвечает она. — Ого, это здорово, почему ты раньше нам не сказала? — искренне удивляется юноша. — Не знаю, как-то из головы вылетело. — Ты так и не научилась врать, Хима, — усмехается брюнет. Девушка стыдливо прячет взгляд, в который раз удивляясь его проницательности. — Я просто не люблю нагружать вас ненужной информацией, — отзывается она. — Ненужной информацией? Ты такая Хината Узумаки. Они оба засмеялись, переглянувшись друг с другом. Конечно, Шикадай был прав, Химавари была очень похожа на мать не только внешностью, но и характером. Но была в ней и небольшая часть отца, о которой, наверное, знала только сама девушка. Она не позволяла себе лишний раз показывать себя с другой, так сказать отцовской стороны. — Твой концерт послезавтра, ведь так? — спрашивает юноша, заворачивая за угол. — Ага. Кстати, подсела на новую группу, хочешь послушать? — произносит брюнетка, поворачивая лицо к нему. — Конечно, — мило улыбается он ей в ответ. А по её телу вдруг мурашки по коже начинают ползти от этой улыбки, и сердце странно екает. — Но у меня есть идея получше, как насчет того, чтобы прийти ко мне в гости в пятницу после концерта? Я давно хотел тебе показать пару песен. Внутренний голос неожиданно хочет кричать во весь голос «да» на это заманчивое предложение. И это её пугает. Очень. С каких пор она так странно реагирует на его слова, улыбку, движения? Химавари шустро смахивает несколько капелек пота, проступивших на лбу и выдавливает из себя улыбку. По крайней мере сейчас ей не хочется ни о чем думать, а о своих странно вспыхнувших чувствах она побеспокоится потом. — Да, я была бы рада, — как можно спокойнее отвечает она, ускоряя свой шаг. Непонятное чувство, заставшее брюнетку врасплох, приводит к тому, что она случайно выходит на красный свет. Звук машины, крепко сомкнувшаяся рука на её тонком запястье, а затем широкая грудь парня, в которую она буквально влетела из-за резкого рывка. — Ты чего творишь? — обеспокоенно оглядывая девушку, в непривычном тоне произносит Нара. Она прерывисто дышит и пытается осознать, что именно она натворила. — П-прости, — выдавливает она через пару секунд. — Нужно смотреть, куда идешь, Химавари, — шумно выдыхая, спокойно произносит Шикадай, словно боясь еще и напугать девушку. — Ну вот, видишь, я теперь стою тут и отчитываю тебя. А ты знаешь, как я не люблю этого делать. Узумаки виновато прячет взгляд, прижимает кулачки к груди в попытке унять слишком быстро бьющееся сердце и тут же осознает, что оно бьется так не потому, что только что чуть не попала в аварию. А из-за жалкой кучки сантиметров, что сейчас разделяют их обоих. Из-за возможности едва вдохнуть, и в полной мере почувствовать запах его одеколона. Из-за вероятности встретиться с ним взглядом и разглядеть на его лице едва заметные родинки. Она невольно вздрагивает и упирается ладонями в грудь, стараясь отстраниться. Он сразу же реагирует на её действия и отпускает из крепкой и внезапно оказавшейся столь желанной хватки. — В следующий раз будь аккуратнее, — ласково произносит он, мягко улыбаясь и, завидев зеленый свет, направляется на другую сторону улицы, где как раз и расположен дом девушки. Она лишь покорно следует за ним.

***

Боруто скидывает с себя портфель и плюхается на кровать, располагаясь на ней как на своей. — Разлегся тут, господин, — фыркает Сарада, присаживаясь за компьютерный стол. — Давай просто закончим наш проект и постараемся не отвлекаться на всякие пустяки. — Ага, в этом я просто мастер, ты же знаешь, — вытаскивая изо рта чупа-чупс, язвит блондин. Учиха закатывает глаза на эту прекрасную картину под названием «развалившийся Узумаки и его угощение. Япония, 21 век» и поворачивается обратно к компьютеру, включая его. Их работа по трудовому праву уже была практически закончена. Оставалось только написать обобщение темы и вывод. — Что в выводе напишем? — спрашивает она, расправившись с обобщением. — Митсуо мне сказал, что там в конце параграфа есть выводы на каждую тему, можно переформулировать, — отвечает парень, наконец съев свою сладость. Сарада достает из своего рюкзака учебник и, открыв нужную страницу, начинает шустро нажимать на клавиши. Примерно через десять минут работа получает статус завершенной, а брюнетка, нажав на кнопку печати с чувством выполненного долга и блаженно прикрыв глаза, падает на свою кровать. Точнее на Боруто, распластавшегося на ней. — Ну ты и жирная, — корчась от тяжести, кряхтит парень. — Какая есть, — беззаботно отвечает брюнетка, ударяя локтем парня прямо по животу. — И бессердечная, — фыркает юноша, наконец спихивая с себя подругу. Сарада недовольно скрещивает руки на груди, а затем садится на оставшуюся часть кровати и прислоняется спиной к стене. Узумаки высовывает язык, начинает прерывисто дышать, словно маленький щенок, и вопросительным взглядом смотрит на девушку. Учиха закатывает глаза и разрешает лучшему другу положить голову к ней на ноги. Парень прикрывает глаза и его лицо становится предельно спокойным. Сарада как-то по-доброму хмыкает, глядя на это солнечное чудо, и протягивает свою руку к его блондинистой макушке, начиная медленно водить по ней. И удивляется, каким умиротворенным и милым он бывает иногда. Словно маленький котеночек, уставший после долгой прогулки и примостившийся на мягком диване. Особенно его полоски на щеках. Такие забавные, странные и притягательные одновременно. А еще, кажется, такие родные для неё. Сарада, невольно засмотревшись на друга, склонила прямо перед ним голову, отчего тот неожиданно открыл глаза. Да, его глаза заслуживали отдельного абзаца. Никто и никогда не сомневался, что они достались ему от отца. Большие, яркие, излучающие добро и счастье и… — Никогда бы не подумала, что они у тебя еще голубее, чем у Наруто-сана, — вдруг сильно склонившись над блондином, шепчет она, внимательно всматриваясь в каждую видимую частичку этих волшебных глаз. Боруто сглотнул и испуганно попытался спрятать взгляд, но куда денешься от такой любопытной девчонки, как Сарада Учиха, особенно когда вас отделяют какие-то никчемные сантиметры. Щеки Узумаки за всю его жизнь багровели только три раза: когда его застукали за собиранием цветов в детском саду, когда мама случайно зашла к нему в душ, отчего, к слову, засмущалась больше сама Хината, чем сын, и сейчас, когда она была так близка к нему. Почему его это смущало? Потому что он уже давно неровно дышал к ней, вот и все. По крайней мере с начала учебного года точно. Почему он до сих пор не сказал, что влюблен в неё? Потому что ему достаточно дружбы. Конечно же нет. Ему недостаточно простой дружбы, но, во-первых, на то есть причины, о которых вы узнаете позже, а во-вторых, его так выбешивала эта ситуация, что он чувствовал себя чертовой маленькой девчонкой. — Кстати… — не зная, стоило ли об этом говорить сейчас, сделала паузу брюнетка, — Как дела с отцом? Узумаки резко присел на кровати, а затем и вовсе встал с неё. — Нормально, — через пару минут отозвался он, вдруг жутко заинтересовавшись рассматриванием книг на её полке. — Ну… Вы помирились? — Скажем так: я дал ему еще один шанс. Надеюсь, он не пропустит концерт Химавари, — оторвавшись от мнимого занятия и посмотрев наконец на обеспокоенную девушку, ответил юноша. Странно, почему она вдруг начала так переживать, когда буквально несколько дней назад не обращала на это никакого внимания. Видимо, слова Шикадая заставили её переосмыслить некоторые вещи. *** Химавари вышла на сцену, ярко улыбаясь, и поклонилась. Концертный зал в её музыкальной школе был небольшим, поэтому смотрящих собралось немного, и легкая дрожь и волнение начали отступать, когда она увидела среди зрителей своих друзей и родителей. Обоих. Наруто, как и обещал детям, смог уйти с работы раньше. Да и после последнего разговора с сыном он дал себе впредь иную установку. Иноджин невольно засмотрелся на кланяющуюся девушку. Она выглядела сегодня действительно мило, хоть и не особо нарядно. Незамысловатое легкое платье темно-синего цвета, черные ботиночки и пышный пучок на голове. Этот наряд придавал её еще больший вид какой-то детской невинности. Узумаки села за рояль и, настроившись, начала играть первое произведение. Руки с легкостью скользили по белоснежным клавишам, превращая её ритмичные движения в прекрасную музыку. В сегодняшней программе она собиралась не только играть, но и петь, конечно же, а в её репертуаре присутствовала как классическая, так и современная музыка. Да и весь концерт в целом не заставил скучать ни одного зрителя и удался на славу. Брюнетка ещё раз оглядела свой класс в поисках оставшихся вещей и, убедившись в том, что она все взяла, вышла из комнаты и направилась к выходу. Нара докурил сигарету за углом здания и направился туда же. — Шикадай, а ты чего домой не идёшь? — спросил Наруто, увидев приближающегося парня. — Я жду Химавари. — Но мы же едем домой… — непонимающе взглянув на юношу, произнёс Узумаки. Только брюнет собирался ответить мужчине, как все обратили внимание на выходившую из школы девушку. Услышав, о чем именно была речь, Химавари поспешила ответить за парня. — Простите, я забыла сказать вам, что Шикадай пригласил меня к себе в гости. — Но время уже позднее, как ты будешь добираться до дома? — спросила обеспокоенная Хината. — Я провожу её, не беспокойтесь, или она может переночевать сегодня у меня, — пожав плечами, ответил Нара. — Да, к тому же завтра выходной, и в школу идти не нужно, — состроив невинное личико, сказала Узумаки. Наруто недовольно оглядел подростков, но уже через пару секунд его лицо смягчилось, и он мило улыбнулся. Все-таки он считал Шикадая надежным парнем, к тому же его отец был лучшим другом блондина. — Ладно, только чтобы проводил до самой двери её, — разрешил мужчина. Нара лишь кивнул, а Боруто с Иноджином подозрительно взглянули на него. Узумаки был в принципе как брат недоволен, что эти двое в последнее время начали ближе общаться, ведь он очень любил и оберегал свою сестру. У Яманаки в груди было немного другое чувство. Чувство ревности. Семья Узумаки вместе с Иноджином, который сегодня как раз собирался переночевать у лучшего друга, попрощались с ребятами и направились к машине, а двое подростков отправились к Наре домой. Химавари вообще-то думала, что когда придёт к брюнету в гости, то они уж точно не будут направляться к какой-то непонятной лестнице в правом углу их сада, что они как раз и делали в данную минуту. Никак не думала, что Шикадай вдруг молчаливо начнёт подниматься по этой самой лестнице на крышу дома, но она же не может просто так остаться там внизу, поэтому она вздыхает и послушно следует за парнем. А затем он просто говорит ей «садись», сам подходит к небольшому музыкальному центру, расположенному возле маленького окна в его комнату, откуда торчит подключенный к сети шнур, включает нужную мелодию и садится на большой мешок-кресло. Химавари шустро оглядывают его импровизированную зону отдыха и осознает, что здесь очень даже уютно: на плоской части крыши он, исходя из своего пристрастия к разглядыванию облаков в свободное время, установил две небольших колонки, маленький низкий кофейный столик и пару вот таких мешков, а два горшка с карликовыми пальмами расположила здесь по всей видимости Темари-сан, которые смягчали слегка грубый, мужской дизайн. Узумаки вновь послушно усаживается на такой же лежащий рядом мешок-кресло и коротко смотрит в сторону расслабившегося брюнета. Ничего необычного, он сейчас такой, как есть, впрочем как и всегда. А его песня ей понравилась, хотя и в этом нет ничего удивительного: музыкальные вкусы у них похожи, именно поэтому она так любила делиться с ним музыкой. Шикадай тоже любил это делать, правда обычно они обменивались ею в интернете, а что заставило его сегодня пригласить её в это место он сам не знал. Хотя и в этом он не находил ничего необыкновенного. Но только не для Химавари. Для неё это было нечто большим, чем простой дружеский визит. Когда она поняла, что это нечто большее? Наверное, когда пришла домой после того дня и заметила, что сердце бьётся быстро-быстро, щеки словно горят, а мысли заняты только им. И она резво хватает подушку, с силой прижимает её к своему лицу и глухо стонет, потому что все это, блин, чертовски неправильно. Потому что он не может ей вдруг ни с того ни с сего понравится. По крайней мере не должен был. А как же их дружба? Как отреагируют на это остальные? И почему вообще она неожиданно влюбилась в него? И Химавари теперь поняла, какими же коварными и хитрыми могут быть разбушевавшиеся гормоны. Это дурацкое чувство желания, когда идешь рядом с ним и хочешь просто накинуться на него с поцелуями. Нет, конечно, у Узумаки уже был в этом деле опыт, но хочется чего-то продолжительного, а не просто поцелуя на школьной дискотеке с бывшим одноклассником. — Кажется, ты хотела показать мне свою новую группу, — выводит из её беспорядочных мыслей его низкий голос. Она утвердительно кивает и подходит к колонкам, подключает свой телефон и выбирает нужный плейлист. Затем возвращается на место, но он неожиданно хватает её за руку. — Придвинь ко мне свой мешок. Она хлопает глазами, но просьбу все же выполняет и занимает место рядом с ним. — Я люблю сидеть здесь поздними вечерами и смотреть на звезды, — говорит он, уткнувшись в небо. А она просто усмехается от того, что он сказал. Как будто и раньше не знала, что он любит. Зато ей нравится больше смотреть не на звездное небо, а на него самого. Химавари всегда считала его в такие минуты необычайно красивым. На лице выражение спокойствия, хотя мышцы заметно напряжены, ноги широко расставлены в привычной удобной позе. Но, признаться, тянуло её к нему не потому, что он был симпатичным, хотя и это играло роль. Ей нравились их ночные переписки, его вкусы, которые она разделяла, его характер. Она, наверное, из всей компании приходилась ему ближе всех. Шикадай был тем типом людей, которые всегда были такими, какие они есть, с первых минут знакомства. И если ему что-то не нравилось, он говорил об этом прямо и сразу. Но ей нравилась его доброта и забота, хотя он и пытался их скрывать. Они обычно проявлялись в самых незаметных вещах: в бескорыстной помощи другу, в некоторых джентельменских привычках и обеспокоенных сообщениях, типа «напиши, как доберешься». Шикадая особо не заботила его личная жизнь, он никогда не понимал, как её можно устроить самому. Парень больше придерживался версии, что любовь в какой-то момент сама найдёт его. К тому же он являлся непростым человеком, которому требовалась определённого рода девушка. Наверное, именно поэтому он пока не думал об этих странных участившихся встречах с Химавари и не придавал им большого значения. Узумаки же испытывала от них одно удовольствие, поэтому замечательно провела сегодняшний вечер. А затем насладилась их ночной прогулкой до её дома. Но самое главное решила, что в скором времени она обязательно применит свою скрытую сторону на деле. Нужно только выбрать подходящий момент. К чему бездействовать? Она же Узумаки.