За гранью

Нежное прикосновение чужих пальцев осторожно скользит по бедру Изуку, и ему даже не надо открывать глаза, чтобы угадать, кто может будить его таким образом. Ласковый поцелуй за ушком, и он сильнее зарывается в ответ лицом в подушку. Сверху слышится тихий смех, такой приятный и так сладко ласкающий слух, что улыбка сама собой расцветает на его лице. Только с ним Тодороки ведет себя открыто и позволяет многим эмоциям проявляться еще сильнее. И только ему Деку позволяет делать с собой такое... Мидория чуть ли не урчит, когда теплая рука легко оглаживает его ягодицы, чуть сжимая жесткими пальцами. Пожалуй, он знает, чем закончится все это, если он сейчас же не встанет. Однако он даже не собирается двигаться. Зачем убегать от того, чего ты хочешь и что тебя уже слишком пленило? Даже несмотря на ночные шалости, Изуку всегда удивлялся, как в Шото может быть столько серьезного спокойствия и в тоже время похотливой страсти. Но это различие, которое известно только ему, заводило похлеще всего остального... — Если ты не встанешь, то знаешь же, что я с тобой сделаю... Легкий укус за мочку уха, и Деку тихо стонет, мысленно умоляя о продлении пытки. Одеяло уже давно валяется в ногах, не мешая жадным рукам скользить по его телу. Прикосновения Тодороки были не похожими ни на какие другие. Одна ладонь немного остужала горячую плоть, чтобы в следующее мгновение по этому же самому месту пройтись более горячей, заставляя Мидорию выгнуться в спине и снова не сдержать стона возбуждения. Слишком хорошо его тело узнал любовник. Да и после сна он был еще слишком податливым и разгоряченным. На теле еще горели ночные поцелуи и ласки, с готовностью подставляясь под новые. Член уже давно стоял и неприятно потирался о сгайбанные под ним простыни, заставляя чуть ли не хныкать, сильнее выгибаясь в спине в попытке прижаться к горячему телу сзади. — Да сделай уже... А потом поговорим... Голос дрожит и выдает его с головой, но и скрывать нечего, ведь он давно открыт перед Тодороки, как и тот перед ним. Секреты и недосказанности остались позади, не считая секрета причуды Деку, но об этом он не собирается думать сейчас, когда смазанные пальцы проникают в его растраханный анус. И снова стон, не выдерживая, Изуку с силой сжимает пальцами простыни и подается бедрами назад, чуть приподнимаясь. Его тело требовало куда больше, чем невинные ласки и подготовка, его тело хотело близости с любимым, который в последнее время взял в привычку мучить его таким образом. — Похоже... — Шото, заткнись уже и сделай, что надо! Повернув голову и недовольно глянув на своего парня, Мидория не удержался и, согнув ногу, стал подпинывать коленкой Шото. В ответ же ему снова раздался смех и прохладная ладонь сжала его лодыжку, отодвигая в сторону. — Тихо ты, тихо... Легкими поцелуями стали скользить чужие губы по его спине, а пальцы начали проникать все глубже и глубже. Пока самыми кончиками не была задета простата, что вызвало у Деку еще более громкий стон наслаждения, ласки не закончились. Временная свобода, и он снова падает на кровать, лицом в подушку, стараясь вспомнить как дышать. Каждый раз, каждый чертов раз, Изуку терялся в этом удовольствии и был счастлив, что теряется вместе с возлюбленным, который снова стал сжимать его бедра, приподнимая. Повторять дважды было не надо, да и он догадывался, что будет дальше происходить. Наконец, Мидория почувствовал приятное давление сзади и, повернув голову, не удивился, когда его губы накрыли жарким поцелуем. В тоже время ему пришлось сжать пальцами покрывало, так как он ощутил, как под членом любовника поддается подготовленное тело и позволяет проникнуть внутрь. Одно резкое движение, что заставляет разорвать поцелуй и громко вскрикнуть, отчего их бедра соприкасаются с характерным хлопком. И снова приятная заполненность, от которой Деку тихо скулит в подушку, сжимая ее зубами, и подается бедрами вверх, чтобы головка члена прошлась прямо по простате. А Тодороки знает, как сделать ему приятно, и легко проходится прохладной ладонью вверх по талии, все выше и выше, пока не смыкает пальцами его ладонь и не переплетает пальцы. — Весь мой... Даже при желании Изуку не смог бы возразить. Он уже признал сам себе, что полностью принадлежит этому странному парню. Резкий укус за заднюю часть шеи вернул его в пучину удовольствия, заставляя снова вскрикнуть. Вставая на колени и выгибаясь в спине, он подавался навстречу неспешным размеренным толчкам, которые каждый раз попадали точно в простату. От наслаждения пальцы немели и перед глазами плясали черные точки. В комнате катастрофически не хватало воздуха, а жар их тел будто плавил все вокруг. Толчки отдавали во всем теле, отчего по телу Деку проходила дрожь и удовольствия, а голос срывался от криков. Но резко все прекратилось, и Мидория даже недовольно всхлипнул, поворачивая голову набок, чтобы посмотреть причину. Однако прохлаждаться ему не дали долго. Тодороки резко подался назад, отчего член выскользнул из него, вызывая очередной недовольный стон. — Я хочу видеть твое лицо... Тихий шепот, сбившееся дыхание и последний поцелуй в плечо, прежде чем Идзуку перевернут на спину. Сглатывая, Мидория медленно скользит взглядом по телу возлюбленного, в очередной раз поражаясь, почему такой красивый человек существует и вообще принадлежит ему... Его ноги Шото закидывает себе на плечи и снова легко проникает в него, отчего дыхание прерывается и вскрик, полный удовольствия, срывается с губ. Откидывая голову на подушки и жмурясь, он находит чужие руки и переплетает пальцы, заставляя Тодороки немного потерять равновесие и навалиться на него. — Что же ты делаешь... Томный шепот, и он резко открывает глаза, чтобы лицезреть нежную улыбку Шото, что была только для него. Изуку точно мог сказать, что именно в объятиях возлюбленного его счастье, из-за которого на глаза наворачиваются слезы, а пальцы сильнее сжимают чужие ладони. — Я люблю тебя. Одно признание на двоих, и снова комната наполняется громкими стонами удовольствия вперемешку со скрипом бедной кровати, что обещала в скором времени уже проститься с этим миром. Но для этих двоих весь мир заключался только в них, только в переплетении их тел и жарких поцелуях, что проскальзывали между их движениями...

***

Тодороки успокаивается только после трех раундов, устало падая Изуку на грудь и крепко его обнимая. Мидории совсем не хочется двигаться, а уж тем более куда-то идти. Жар чужого тела и послеоргазменная истома делают свое дело, отчего он начинает просто медленно водить пальцами руки по спине любовника. — Нам нужно скоро собираться... Недовольно простонав, Деку недовольно насупил нос и попытался двинуть ногами, что, к сожалению, у него не вышло. Зато очередная порция спермы начала из него вытекать, заставляя смущенно краснеть и отворачиваться. В таком состоянии он даже встать не сможет, а про то, чтобы куда-то идти, и речи не шло. Однако пропускать занятия было бы еще хуже... — Отнести в ванну? Зевнув и сонно кивнув, Изуку с готовностью обвивает руками шею Шото и прикрывает глаза, полностью доверяясь любовнику. Он чувствует лишь осторожные бережливые объятия и нежные поцелуи, которые так и отдавали трепетом в сердце. Еще никогда Деку не думал, что быть любимым и любить, — это так прекрасно. Повезло им еще, что в такое время все ученики предпочитали спать и не вылазить из своих теплых постелек. Но все же Тодороки накинул на возлюбленного плед, не желая нести его голого до ванны. Ведь ученики может и спали, а вот учителя... Тихо хихикнув, Изуку открывает глаза и улыбаясь смотрит на Шото, и видит не менее нежную улыбку в ответ. Пожалуй, их отношения можно назвать идеальными. Они понимали друг друга лучше, чем кто-либо мог подумать. Именно Деку стал спасительным светом для Тодороки, что смог вывести его из ненависти к себе, к своей причуде, да и к отцу. — Спасибо... Тихо шепча, Мидория удобно устраивает голову на плече у своего парня и чувствует, будто вот все, что надо, на самом деле, для счастья. Не становление героем, не признание общественности или кем-то еще, даже не дружба с Каччаном. А простое нахождение с любимым. Банально, из истории для маленьких девочек, что любят верить в любовь до гроба. Однако именно сейчас Деку захотелось побыть одним из них. — Ты же знаешь, Изуку, ради тебя я готов пойти на многое... И он знал, что Шото не врет, говоря честно и от всего сердца. Верил, когда тот осторожно опускал его в подогретую чужой причудой воду. Верил, когда нежные руки скользили по его телу, в то время как губы покрывали шрамы на его коже, что не была скрыта водой. Верил, когда нежный поцелуй накрыл его губы. Они будут как можно дольше вместе несмотря ни на что, и он посодействует этому...

***

Но все пошло под откос, стоило им только расслабиться и почувствовать себя в безопасности. Забыть о том, что в этом мире существуют не только герои и академия... Но и злодеи с их планами по уничтожению мира...

***

Тот день, четырнадцатое мая, стал для Тодороки сущим кошмаром и настоящим адом. Этот день он запомнил на всю жизнь. Именно тогда он потерял все.

***

Все произошло слишком быстро. Громкая сирена во время очередного испытания на звание лучшего ученика заставила всех затихнуть и напрячься. Воспоминание о том, что произошло со Всесильным совсем недавно, беспокоило всех и заставляло бояться злодеев, что так легко смогли пошатнуть веру в лучшего героя. Однако Тодороки не это волновало. Его беспокоила нервно вцепившаяся в его ладонь рука Деку, что дрожала и была слишком мокрая от пота. Да и весь вид любовника говорил о том, что ему страшно. Ну и что скрывать, Шото тоже было страшно, за себя, за Мидорию, за друзей. Но побеспокоиться им не дали. Черный туман окружил учеников раньше, чем кто-либо успел сообразить о происходящем, и они уже оказались на знакомой многим из новостей площади. Площади героев. Нервно озираясь, Тодороки сразу заметил несколько людей, что с жестокой насмешкой смотрели на них. И они были ему знакомы. Некоторых из них он уже видел, когда те похищали Бакугоу. Но... что вот им нужно было сейчас, было неясно, и это пугало. Выдыхая и стараясь унять нарастающую панику, Шото хотел было схватить Деку за руку, которая по неизвестной причине уже не сжимала его собственную, как понял, что того нигде не было. Сердце пропускало несколько ударов, а в голову стали пробираться неприятные мысли. Не могло же что-то случиться с Изуку. Так ведь? — Хахаха, забавные малыши... — Нам их надо просто уничтожить. — А цель? — Уже в наших руках. — Воу-воу! Руки сжимаются сами собой, впиваясь в кожу короткими ногтями, и он нехотя поворачивается к злодеям. Такое даже в кошмарном сне ему не приснилось бы. ЕГО Мидория был в руках какого-то мужчины, в котором он с ужасом узнал никого иного как Шигараки Томуру. — Эй! Ты! Чувак с руками на ебле! Верни сейчас же Деку на место, шваль! Как обычно, Катсуки не испытывал страха, и уж точно он не имел тормозов, раз начал сходу наезжать на врагов, которые по силе и навыкам точно превосходили их всех вместе взятых. Однако сейчас даже Тодороки готов отодвинуть свою расчетливость и тактичность на задний план. — Я впервые с тобой согласен, Бакугоу... Деку им лучше нам вернуть... И ради выполнения своих слов он действительно готов пойти на все. Да только он не рассчитывал, что несколько злодеев просто исчезнут, а через мгновение сзади будут раздаваться тихие хрипы. Резко развернувшись, Шото совсем не был готов к тому, что ему в живот прилетит чужой кулак, а когда он сложится пополам, в лицо ударит коленом. Все было слишком быстро, и лед даже не успел среагировать на желание хозяина и защитить его. Вот он — уровень на пару ступеней выше него. Неприятно было это осознавать, но сейчас он больше походил на ребенка, который пытался что-то противопоставить взрослым. А собственно... Сплевывая кровь и осторожно приподнимаясь, он с ненавистью смотрит на своего соперника и врага. Но снова его отвлекают, и теперь уже сбоку в него что-то врезается, так потом он еще и почувствовал резкую боль в районе живота. Врезавшись в стену и тихо вскрикнув от боли, что пронзила все его тело, Тодороки не сразу сообразил, как инстинктивно стал подмораживать ранение, не позволяя себе истекать кровью. — Твоюж мать... Только теперь он понял, что тем, что врезалось в него, оказался никто иной, как тот самый Каччан, что сейчас был явно потрепан не меньше него, но все равно продолжал скалиться и порываться встать. — Хахаха, заааабавные детки... Насмешливый голос снова раздался слишком близко, но в этот раз он успел среагировать и выставить щит из льда, да только нападавшему это не помешало, и он просто разбил его, будто тот был сделан из стекла, а после и вообще опять запустил их в полет, заставляя врезаться в противоположную стену. — Может хватит с этих слабаков? Собственно, мы забрали то что нужно. Да еще он же был у них сильнейший? Че нам еще надо от слабых детей? Скуучно... Где-то сбоку раздались тихие, но отчетливые взрывы, а позже и злобное рычание. Определить, кому это все могло принадлежать, было несложно и, ухмыльнувшись, Тодороки осторожно поднялся, стараясь поменьше беспокоить раны. Зря они не стали их ни во что ставить, все же не просто так именно они были лучшими представителями их класса. — Какого хрена вы назвали ничтожного Деку лучше меня? Вы вообще жить не хотите? Теперь-то они точно не собирались сдаваться, а внутри у Шото так и звучал темный голос, что просил выпустить всю его силу и показать, каково это — трогать то, что принадлежит ему. И ведь он почти поддался этому порыву, но взгляд нашел Мидорию, что все так же лежал в ногах у Шигараки, что наступал мальчишке на голову и без интереса смотрел на сражение. А ведь многие из его одноклассников выкладывались на полную в попытке выжить или... Тоже спасти Деку? Об этом у него совсем не было времени думать, ведь впереди есть враги, которых необходимо повергнуть, чтобы добраться до возлюбленного...

***

Площадь героев, да только героев, которые в состоянии сражаться, на ней нет. Смешно и грустно одновременно. Бред. Да только это оказалась суровая реальность. Шото, что лежал в собственной крови недалеко от не менее еле живого Бакугоу, что хрипел и пытался хоть что-то сделать, но все его взрывы потухали раньше, чем могли хоть кого-то достигнуть. Что там говорить о Кацуки, если сам Тодороки не мог призвать ни огонь, ни лед. Даже пребывать в сознании было для него трудно, а поднимать взгляд, чтобы следить за происходящим, было еще сложнее. Он ничего не понял из того, что говорили злодеи, смеясь над учениками геройской-академии и ломая каждого по очереди. Шото слышал что-то про «один за всех» или «все за одного», понять было сложно, однако, похоже, именно так называлась причуда Деку... Осознание того, что злодеи пришли за возлюбленным, отзывалось болью внутри и злобой. Но он сделать ничего не мог... Лишь смотреть, лишь слушать, лишь пытаться дозваться до Мидории, что сейчас был в отключке на руках у одного из злодеев. Руки цеплялись за асфальт в попытке хоть немного придвинуться ближе к Идзуку в надежде, что один миллиметр поможет дозваться, докричаться до любовника. Все опять рушится, когда к нему подходит какой-то злодей, имени которого он даже не знает, и резко прижимает его ногой к земле. Злобный смех сверху, а из его горла может вырываться лишь тихий вскрик боли. Последним воспоминанием о том дне стал исчезающий в темном тумане злодей с Деку на руках, что смотрел на него со всем своим высокомерием и усмешкой. А дальше Шото все же не выдержал той боли, что сковала его тело, и сознание отключилось.