Галстук

Галстук Как и предсказывал старый индеец, в столовой опять был борщ. Вся поверхность была усеяна масляными каплями, он был густым и невероятно ароматным. Этот великолепный красный красавец манил всех. Даже ДиДи жалобно поскуливал в перерывах между попытками проникнуть в столовую. Стоял привычный гул, но услышав всем знакомый ритмичный стук костыля по полу, голоса слегка затихли. Все знали, что у Миллера часто бывает скверное настроение, еще лучше все знали, как он умеет срываться на окружающих. Двое новобранцев исподтишка наблюдали за медленно идущим Казухирой. - А ты знал, что некоторые его тайком называют «Самурай»? – спросил шепотом один. - Нет, а почему? - Он же наполовину японец, а еще говорят, что когда он впервые встретился с Боссом, то хотел совершить харакири, как обесчещенный воин. - Голубые глаза, светлые волосы, бледная кожа… никогда бы не подумал, что он полукровка. Один из мужчин откусил кусок черного хлеба и, лениво жуя, продолжал смотреть на спину Миллера. - Слууушай, - протянул он. – Он конечно супер крутой, но ты никогда не задумывался: как он одной рукой умудряется галстук завязывать? - Кстати, да. – Оживился его собеседник. – Я даже замечал, что у него постоянно разные узлы. Такие одной рукой точно не сделаешь. - Может одна из милых медсестричек… Насмешливый голос прервал высказывание смелой теории одного из солдат: - Что я слышу? Сплетни о начальстве? Револьвер Оцелот. Если выбор стоит между Бенедиктом и Адамаской, все уже знают, с чьей помощью покинуть этот мир будет легче. В случае с Миллером тебя просто пристрелят, максимум перед этим прострелив коленные чашечки. Шалашаска же успеет показать тебе твои же внутренности, лишить всех зубов и слить три литра крови, прежде чем позволит сердцу остановиться. Ну и пару тысяч вольт пропустит напоследок, чтобы уйти совсем с шиком. В головах обоих солдат стало совершенно пусто, как это бывает на важном экзамене или стоя на краю обрыва перед пропастью. Каждый ждал, когда же Револьвер их столкнет и насколько болезненным будет приземление. Если не смертельным. Но, если Миллер сегодня был хмурой тучкой, то Оцелот же лучился на все 360 градусов энергией и своеобразным позитивом. - Советую вам поменьше чесать языками. Не каждый день у меня будет такое хорошее настроение. Солдаты тихо выдохнули, только когда Револьвер отошел от их стола на приличное расстояние. С того момента, эти двое больше никогда не болтали в столовой. Адамаска знал, что только его подпустит к себе так близко этот «вечно-хмурый-суровый-не-попадайся-ему-на-глаза» Миллер. Его и Босса, разумеется. Сегодня кусочек ткани был завязан в очаровательный узел «Бальтус». Оцелот не был ярым фанатом галстуков, отдавая предпочтения шарфам, но глядя каждое утро на покрасневшее от смущения лицо Казухиры, он был очень благодарен за создание данного аксессуара. *** Это стало их маленьким ежедневным обрядом. Все началось очень просто, когда Оцелот одни утром заметил неумело завязанный галстук, болтающимся на шее у Каза. - Если у тебя, блять, так много свободного времени, чтобы делать мне замечания, лучше потрать его на более важные дела. – Миллер злобно шипел, хромая от взлетной площадки, с которой минутой ранее Снейк улетел на новую миссию. - Ууу... Какие мы злые. Миллер, подожди. – Солдаты уже разбрелись по постам, условно их можно было считать оставленными наедине, и Револьвер приблизился к Казу, развернув его к себе лицом. Без лишних слов он стянул с него болтающийся галстук и начал по новой завязывать в классический простой узел. Возмущения Бенедикта были уже готовы вырваться наружу с новой силой, но столь непривычная близость с Оцелотом вызывала в нем смущение. - Боже, ведешь себя, как молодая женушка... – Казухира не переставал недовольно бубнить до тех пор, пока Оцелот не закончил. На следующее утро Револьвер встал раньше обычного и уверенно зашагал в направлении комнаты Бенедикта. Постучав по стальной двери и не дожидаясь ответа, зашел внутрь, как он и ожидал, Каз уже был одет и, стоя перед зеркалом, пытался завязать одной рукой непослушный галстук. - Мне не нужна твоя помощь, проваливай. - Не будь таким засранцем. Это же ты любитель пламенных речей о семье под названием «Diamond Dogs». Так что позволь мне, как члену твоей семьи, оказать тебе небольшую услугу. Миллер нервно выдохнул. Сейчас ему все равно не прогнать этого наглого ухмыляющегося русского. Хоть русский он только наполовину. - Делай что хочешь, только давай быстрее. – Каз развернулся к нему и послушно опустил руку. Оцелот ловко выделывал замысловатые петли, пока галстук не был завязан в красивый узел. Миллер молча наблюдал за движением его рук, совершенно не замечая, как Револьвер наклонился так близко, что их носы почти соприкасались. В самом конце, когда Казухира поднял глаза вверх, их взгляды встретились, и Оцелот одарил его невесомым поцелуем прямо в губы. Пороховая бочка «Казухира Миллер» была готова взорваться. - Ублюдок, посмеяться надо мной решил? – Бенедикт уже думал замахнуться костылем на поседевшего блондина. - Разве не так поступают молоденькие женушки? – Оцелот ликовал. По цвету лицо Миллера уже сливалось с его бордовым галстуком. Не дожидаясь ответа, Револьвер решил как можно быстрее скрыться в коридорах базы. Оцелот всегда испытывал госпожу Удачу. Следующее утро было не исключением. Вопреки здравому смыслу, Миллер не набросился на него с костылем и не пытался выбить из него дерьмо протезом, как грозился ранее. Чему Шалашаска действительно был удивлен, так это тому, что Каз стоял перед ним и протягивал галстук, стараясь не встречаться с Револьвером взглядом. - Давай быстрее, ты опоздал. Теперь начало каждого утро начиналось для этих двоих именно так. Завязанный галстук. Легкое касание губами. Босс заметил, что они стали лучше ладить и искренне был этому рад. Отношения между ними действительно становились все теплее, а поцелуи длиннее. Одним утром Оцелот решился на эксперимент и заменил обычный поцелуй французским. Он пришел раньше минут на десять, Каз как раз надевал рубашку. Револьвер ждал, пока блондин застегивал пуговицы. Сегодняшний галстук был однотонный, темно-синего цвета. Оцелот поймал себя на мысли, что блондинкам всегда идут голубые и синие оттенки. Когда Миллер уже по привычке прикрыл глаза, ожидая поцелуя, Шалашаска весь подался вперед, перехватывая Каза за талию и не давая пути к отступлению. Второй рукой он зарылся в светлые волосы и, когда их губы соприкоснулись, попытался протолкнуть язык внутрь. Казухира сначала весь напрягся, но отталкивать Оцелота не стал. Хватило пары секунд, и вот уже Миллер сам приобнял его одной рукой и немного неловко ответил на поцелуй. - Это уже слишком. – Тяжело дыша, прошептал Каз, оторвавшись от чужих губ. *** Оцелот, подхватив поднос с едой, стремительно приближался к угрюмо сидящему Миллеру. Дешевый пластик с легким грохотом опустился на стол, и несколько капель великолепного наваристого борща были безвозвратно потеряны. - Тебе уже говорили, что ты слишком шумный? – Казухира недовольно бубнил проклятия, лениво мешая ложкой. - Странно видеть тебя тут, обычно ты обедаешь у себя. Делать замечания Оцелоту – это как учить ламу водить. Занятие бессмысленное и безрезультатное. - Захотелось прогуляться. Миллер поднял глаза на Шалашаску. Испепеляющие взгляды приносили еще меньше результата. Взгляд Каза опустился и остановился на шарфе. Иногда он думал, что Револьвер даже моется в нем. Шарф был привычного алого цвета. Шарф как шарф. Он опустил взгляд на борщ. Опять на шарф. Борщ. Шарф. Борщ. Сходство цветов почему-то веселило Миллера. Он тихо усмехнулся, прежде чем зачерпнуть очередную ложку. - Я всегда знал, что хорошо на тебя влияю. Прибывая в своих мыслях, Каз и не заметил, как Оцелот застыл и молча наблюдал за ним. - Просто подумал, что твой огромный нос похож на тако. Оцелот негромко засмеялся. - Значит тако, говоришь. Боже, Миллер, неужели ты на меня обиделся? - Ты слишком много себе позволяешь. - Да, но ты ведь совершенно не против. – Промурлыкал Оцелот.