В мире лишь с тобой

Токио. Метро. 7:30 Hiroyuki Sawano — Release My Soul — Эй, Имир, ты уверена, что хочешь учится в обычной школе? — проговорила моя тётя. — Да, тётя Юно, я уже сто раз это говорила, — вздохнула я, вынимая наушники из ушей. — Да-да, я помню, конечно…- бормотала она, провожая меня в метро. Я Имир. Вообще я немка, но в Токио кажется уже навсегда. Да уж, застрять в этом мегаполисе с явными экологическими проблемами, не лучшая участь, а может и лучшая? Но ничего уже не поделаешь. Мои родители пропали при невыясненных обстоятельствах в Америке. Как я это перенесла? Да никак. А что? Я всю жизнь кочевала от Германии до Японии и обратно. Родителей я вижу лишь по праздникам, так что это новость меня не особо расстроила. А вот моя тётя Юно… Она думает, что я всё держу в себе. Тётя Юно не может иметь детей, поэтому я в буквальном смысле заменяю ей дочь. Так что уговорить её ходить в обычную школу не составило труда. Я села на сидение. Так, к общественному транспорту мне придётся привыкнуть. Боже, люди такие грязнули. Оглянувшись я посмотрела на салон поезда. Серый, грязный, наполненный людьми. Должно быть я попала в час пик. Хорошо, что успела занять свободное место. Я уткнулась в телефон, выбросив мысли о антисанитарии в японских поездах. Через двадцать минут я уже шагала к главным воротам школы. Некоторые ученики бросали на меня взгляды. Кто-то перешёптывался между собой, а кто-то откровенно тыкал пальцем, что меня конкретно бесило. Здесь я чужак, иностранка, может даже урод. Еле-еле вытерпев путь от центрального хода и школьного коридора, я наконец-то нашла учительскою. Подметив, что и ученики, и учителя выглядели примерно одинаково, я постучала в дверь. Услышав одобряющие «войдите», я вошла. Кабинет был красивый. Интерьер был в чисто западном стиле. Казалось, в детстве я видела подобный (может у папы был такой?). Коричневое кожаное кресло, деревянный лакированный стол из тёмного дуба, такие же книжные шкафы, на которых по алфавиту были расставлены папочки разных цветов. Позади кресла находилось огромное окно. Кажется, директор любит в него смотреть и о чём-то думать. Так и сейчас. Он повернулся ко мне и приветливо улыбнулся. Из-за его улыбки, лицо директора растянулось, из-за чего, казалось, глаза его стали ещё уже. — Здравствуй Имир-кун*, — Моё имя в его манере прозвучало не Имир, а «Юмиру». Всегда не понимала, почему японцы коверкают европейские имена? — Кхм, Имир, — поправила его я. — Я так и сказал Имир, — угх, опять это «Юмиру». Я вздохнула и так же улыбнулась, кажется его не задело, что я так нагло его поправила. И всё-таки люблю японцев. Он провёл меня до моего класса. «Класс 2-A», — мысленно прочитала я табличку, прикреплённую чуть выше двери. Значит, я удачно справилась с экзаменами, раз меня допустили в класс «А» (первый в параллели по количеству баллов). Ученики, по-видимому мои будущие одноклассники, опять же все на одно лицо, бросали на меня оценивающие взгляды. Я улыбнулась (наверное, это выглядело ужасно, я никогда не блистала красотой и женственностью, как остальные мои одноклассницы) и представилась. Учитель, как обычно в аниме и манге, попросил класс относится ко мне снисходительно. Некоторые перешёптывались, из их слов я услышала лишь небольшие обрывки: «Страшила… Жуткая… Учится… Иностранка». Да уж, не лучшие моё описание. Я спокойно села на место. Кто-то ещё осматривал меня. Я лишь махала рукой, улыбаясь во все тридцать два и интерес человека к моей персоне резко пропадал. Да уж, весело тут у вас, ребята.