Милым браниться...

      Крики и ругань слышались далеко за пределами дома. Мадара, как и всегда, не сдерживался в выражении своих эмоций: бил посуду, сломал два стула и то и дело пытался нанести удар причине всех своих печалей, однако из-за ярости он никак не мог попасть в цель – эта самая «причина», в отличие от самого Учихи, была спокойна и сдержанна. Всё, что делал Хаширама в ответ на действия любовника, - это с лёгкостью уворачивался от летящих ему в лицо кулаков, тарелок и даже двух кружек, одна из которых была у Мадары любимой. Учиха и не заметил, что своими руками разбил на сотню осколков любимую кружку. В его голове сейчас билась лишь одна мысль, один вопрос.        - КТО ОНА??!! – вновь рявкнул он, сверкая активировавшимся шаринганом. Выяснение отношений продолжалось уже почти час, а потому его голос звучал глухо и хрипел. – Не отрицай, я вас видел!!! Видел, как эта шлюха повисла у тебя на шее!!! Видел, как она тебя целовала!!!       Хаширама тоже порядком вымотался за час этой опасной игры в «вышибалу», а потому от новой тарелки, брошенной в него, увернулся лишь в последний миг.       - Мадара, это совсем не то, о чём ты подумал!.. – устало произнёс он. – Да, та женщина поцеловала меня, но…        Он тут же горько пожалел о необдуманных словах: Мадара взвыл яростным зверем и вновь кинулся на Хашираму с кулаками. Тот не стал уклоняться, вместо этого он поймал кулаки Мадары и сжал их, не позволяя отстраниться… или продолжить нападение. Рывок Мадары был мощным и резким, он с силой впечатал Хашираму в стену и теперь трясущимися руками пытался вырваться из захвата любовника. В его глазах ярость смешивалась с настоящим безумием, горячее дыхание опаляло кожу, губы скривились в жутком оскале.        - Мразь… - прошипел он, собрав остатки сил. – Ненавижу… Ненавижу тебя, ублюдок… Ты… С этой шлюхой…        Хаширама молчал – разговаривать с Мадарой сейчас было бессмысленно, а попытка успокоить его проверенным способом – глубоким поцелуем – вовсе могла закончиться для Сенджу плачевно. Хаширама смотрел в пылающие ревностью и безумием глаза Учихи и терпеливо ждал, когда силы, наконец, покинут его. Это произошло через несколько минут: руки Мадары стали дрожать меньше, захват едва ощутимо ослаб, но тело до сих пор было напряжено, как натянутая для выстрела тетива. Глаза вовсе метали молнии.        - Та женщина – глава клана, пришедшего сюда с юга. – мягко начал Хаширама, не теряя бдительности: Мадара был готов сорваться в любой момент. – У них так принято: встречать новых людей объятиями и поцелуями. Это простая формальность.        - Формальность? – сквозь зубы процедил Учиха, взглядом, полным ненависти, прожигая голову Хаширамы. – Что-то ты не слишком сопротивлялся этой формальности, ублюдок… Лыбился так, будто она тебе там же, на улице, от души отсосала…        - Я должен был скривиться и вышвырнуть её вон из деревни? – ровно спросил Сенджу, не оставляя попытки вразумить распалённого любовника. – Не знаю, что ты там себе напридумывал, но могу сказать точно: все твои фантазии и подозрения – полнейшая чушь. – он вдруг устало усмехнулся. – Как будто ты не знаешь, что никто и никогда не отсосёт так, как умеешь ты.        Мадара замер, уголки его губ едва заметно подёргивались, в глазах до сих пор плясали языки пламени. Хаширама напрягся: что он сделает? Ударит? Куда? Коленом в живот? Лбом в лоб? От него всего ожидать можно…        …Но никак Хаширама не ожидал того, что Мадара в один миг всем телом прижмётся к нему и начнёт целовать настолько жадно, собственнически, что дышать в то же мгновение станет просто невозможно. Мадара до хруста в костях прижал Сенджу к стене, безостановочно целуя и с силой оттягивая длинные пряди шёлковых волос. Хаширама отчётливо чувствовал возбуждённый член, вжавшийся в его пах. Мысль о том, что Мадара так страстно хочет его, не могла не возбудить и самого Сенджу. Он тут же подхватил любовника под коленями и, не разрывая поцелуй, ринулся в спальню. Учиха прижимался к нему так, словно от этого зависела его жизнь; целовал самозабвенно и отчаянно, словно боялся, что если его напор хоть чуть-чуть ослабнет, Хаширама бесследно исчезнет. Он пылко ласкал язык Сенджу и прикусывал его губы, отстраняясь лишь на долю секунды, чтобы торопливо вдохнуть воздух и вновь вернуться к покрасневшим от ласк губам Хаширамы… Учиха даже не заметил, как любовник уложил его на кровать и начал спешно стягивать с него одежду. Кофта, штаны, бельё – всё это вскоре оказалось на полу, тёмные вещи Мадары валялись рядом со светлыми одеждами Хаширамы, в то время как их хозяева были всецело увлечены друг другом. Кожа к коже, сердце к сердцу, губы к губам – эта несравнимая ни с чем близость пьянила, стирая остатки самоконтроля. Мадара нетерпеливым движением перевернул Сенджу на спину и навис над ним, жадно водя ладонями по стройному, обласканному солнцем телу и не прекращая терзать губы пылкими поцелуями. Он медленно водил бёдрами по паху Хаширамы, дразня горячий твёрдый член. Его действия быстро достигли своей цели: Сенджу потянулся дрожащими руками к бёдрам любовника, но тот мгновенно сжал его ладони своими и прижал их к кровати, не позволяя перехватить инициативу.        - Да…ра… - сдавленно простонал Сенджу, с мольбой смотря на Учиху снизу вверх. Тот хищно ухмыльнулся и по-звериному лизнул его губы.        - Вот так, Хаширама… - прошептал он на ухо любовника, медленно насаживаясь на его член. Сенджу прерывисто выдохнул, и Мадара, глянув на него, заметил повлажневшие уголки его глаз. Он провёл кончиком носа по его щеке и ласково поймал губами крохотную слезинку, скатившуюся из-под плотно сжатых век.        - Запомни, Хаширама… - вновь шепнул он, приняв горячий возбуждённый член полностью и наслаждаясь лицом Хаширамы с застывшим на нём выражением сладкой истомы и нетерпения. – Только со мной тебе будет так хорошо… Только я могу смотреть на тебя сверху вниз… Только я могу видеть тебя таким…        Он начал двигаться – медленно, тягуче, мучая и наказывая Хашираму за то, что дал повод ревновать. Он почти сходил с плоти Сенджу и тут же вновь насаживался до предела, выгибаясь от удовольствия. Лохматые волосы облепили липкое от пота тело, губы изогнулись в полубезумной улыбке, глаза ни на миг не сходили с лица Хаширамы, запоминая это его выражение: покорности, немой мольбы и сладостного наслаждения… Он вдруг бережно положил ладони Сенджу себе на бёдра и, накрывая их своими и слегка массируя костяшки, стал ускорять движения. С каждым мгновением дыхание любовников становилось всё более неровным и сбитым, с каждой секундой их стоны становились всё громче, с каждым новым толчком Мадара склонялся всё ниже к Хашираме, пока, наконец, не запечатал на его губах влажный поцелуй.        - Я люблю тебя, Сенджу Хаширама… - прошептал он, касаясь губами губ любовника и глядя на него затуманенными страстью глазами. Секунда, новый толчок – и он, зажмурившись и закусив губу, с долгим стоном кончил на живот Хаширамы. Через несколько мгновений, ощущая сжатия горячей плоти вокруг своего члена, внутрь тела Мадары излился и сам Сенджу. В момент пика он до красных пятен сжал бёдра любовника, и теперь эти самые пятна виднелись на бледной коже так же отчётливо, как иероглифы, только что начертанные на бумажном листе.        Мадара без сил рухнул на грудь любовника, так и не сойдя с его члена. Его быстрое дыхание приятно щекотало разгорячённую кожу, и Хаширама, невольно улыбаясь, зарылся в волосы любовника пальцами.        - Неужели ты, правда, думаешь, что я могу променять тебя на кого-то ещё?.. – тихо спросил он, бездумно глядя в потолок. Не услышав ответа, он лишь усмехнулся. – Я и сам знаю, что больше никто не сумеет так меня измотать…        Да, Хаширама был измотан – сил едва хватало на то, чтобы рассеянно перебирать длинные пряди чёрных волос пальцами. Но он, пожалуй, согласился бы изматываться таким образом почаще. Эта усталость сопровождалась сладким чувством удовлетворения и… счастья. Простого, искреннего счастья. Счастья, что дарил ему лишь один человек во всём мире – человек, который сейчас мирно сопел, прижавшись щекой к горячей широкой груди Хаширамы. Сенджу, глянув на него, только улыбнулся, осторожно покинул его тело и, уложив рядом с собой, укрыл одеялом. Мадара сонно заворочался и вновь прижался к нему – такой родной и такой любимый…        - И ещё такой глупый… - с нежностью прошептал Хаширама, проводя ладонью по бледной щеке любовника. Неужели тот, действительно, верит, что его сердце может полюбить ещё кого-то?..        Ну и глупость…        Хаширама нежно поцеловал Мадару в макушку и, обняв его, прикрыл глаза. Засыпая, он думал лишь об одном: именно после масштабных ссор он яснее понимал, насколько сильно любит этого неисправимого ревнивца… Да и тот признавал свои чувства, только если заставал любовника с кем-то ещё. А потому… наверное, такие ссоры даже помогали их отношениям.        В конце концов, самый безудержный секс у них тоже происходил после ссор…