Первый

Дин был для Сэма первым шагом.

       Когда Сэму был год, он сделал первый шаг, чем невероятно удивил Джона, отчего тот выглядел гордым папашей еще продолжительное время. Сэм поднялся и пошел к Дину, который спокойно играл в свои игрушки. Не дойдя и трех шагов, Сэм упал и начал орать так, что Дин подпрыгнул и быстро подполз к брату, обнимая того и успокаивая. Тогда Джон подумал, что Дин неплохо справляется с этим, у него всегда получается успокоить Сэма.        Потрепав сына по голове, Джон оставил их. А Дин поднялся, держа Сэма за руки и научил его ходить.

Дин был для Сэма первым словом.

       Это было в декабре, когда Джон уже закончил с работой и теперь начищал до блеска весь свой арсенал, оставив сыновей играть. Годовалый Сэм перевернулся на бок и толкал машинки в выстроенный ряд диновых солдатиков, которых старший тут же строил заново. Сэм грыз каждую машинку и каждого солдатика, и иногда кидал их в Дина, за что получал укоризненный взгляд. Терпение старшего казалось безграничным, пока он не выхватил у Сэма машинку и не спрятал себе за спину.        Секунда ушла у Сэма на осознание. Еще секунда на то, чтобы из глаз ручьем полились слезы и он протяжно закричал. Дин испугался, потому что отец отложил в сторону мачете и направился к ним, поэтому быстро вернул Сэму игрушку.        — Не плачь, Сэмми, я пошутил, — начал успокаивать он его, но Сэм все равно продолжал упорно привлекать внимание.        — В чем дело? — Джон остановился возле сыновей.        И прежде, чем Дин успел ответить, младший проревел одно единственное «ДИИИИИИИИИН» и схватив машинку, бросил ее в брата.        Джон нахмурился и вернулся к работе. Наверное, ему стало немного обидно, что первым словом Сэма было именно имя брата. А Дин долго сидел и глупо улыбался, потому что Сэмми сказал первое слово. Он сказал «Дин».

Дин был для Сэма первым праздником

       Когда ему едва было три, он захотел смастерить для Дина праздничную открытку ко дню рождения, и попросил Джона помочь с ней. В это время охотник думал, что они обычная и нормальная семья, но все было совсем не так. Открытка вышла неуклюжая, совсем детская, с неровно торчащими цветными полосками, странным каракулями и огромным количеством клея. Джон пытался убедить Сэма сделать все иначе, но, видимо, только Дин представляется младшему авторитетом.        Даже при том, что Сэм весь перемазался в клее и блестках, Дин его обнял и поблагодарил, сказал, что это лучший в мире подарок. Сэм был счастлив, что смог порадовать брата. В такие моменты они становились обычной семьей.

Дин был для Сэма первым учителем

       Джон почти все время пропадал, поэтому большинству вещей Сэм учился у Дина. Или, иногда Бобби и тех людей, у которых жили мальчики. Дин, ощущая свою важность, учил Сэма, что грызть игрушки — нехорошо. Что кидаться игрушками — тоже нехорошо. Что нужно говорить «здравствуйте» и «до свидания». Что с незнакомцами говорить нельзя. Что если папа злой, с ним лучше не говорить.        Дин объяснял Сэму элементарные вещи, и было легко, пока Сэм не стал подрастать и задаваться вопросами буквально обо всем.        — Почему огонь горячий?        — Почему вода мокрая?        — Почему ночью темно, а днем светло?        — Почему соль соленая, а сахар сладкий?        — Зачем мы сыплем соль возле двери, если ее нужно добавлять в еду?        — Когда люди умирают, что с ними происходит?        — Где наша мама?        — Почему мы все время переезжаем?        На одни вопросы Дин мог ответить. Другие вызывали в нем удивление, потому что непонятно, как такие вопросы могут появиться у ребенка. А от некоторых Дин вздыхал и пытался отвертеться.        — Не спрашивай, Сэмми, тебе не нужно этого знать.        Дин не хотел говорить, где мама. Он не хотел объяснять, куда уходит отец. Он хотел, чтобы Сэм был ребенком чуть дольше, чем он.

Дин был для Сэма первым защитником.

       В восемь лет Дин уже умел стрелять почти как настоящий снайпер, и знал на зубок повторяющуюся из раза в раз фразу «Береги Сэмми». В восемь лет Дин получил четкое указание, и знал, что жизнь Сэма в его руках. Он берег его как только мог восьмилетний ребенок, жертвуя, порой, собственным спокойствием и счастьем, отдавая последние хлопья и игрушки, деля с ним одну кровать и проверяя монстров под ней каждую ночь. Даже если монстром и был старый кроссовок, даже если дверь скрипела только от старости и ветра, Дин не позволял себе уснуть и не охранять сон Сэма, вооруженным его первым в жизни пистолетом.        На мальчиков, которые не пустили Сэма к себе на площадку, Дин, конечно, с пистолетом не кинулся, однако показал все свои боевые навыки, какие только успел преподнести ему Джон.        — Тебе больно? — пролепетал Сэм, хватая Дина за руку и, если честно, мешая обработать рану, но тот лишь отмахнулся.        — Пустяки, Сэмми, — он разбил губу, и она здорово щипала, когда он обрабатывал ее.        — Так им и надо, — с важным видом заключил Сэм, плюхаясь на кровать и глядя на Дина во все глаза.        С тех пор он считал его непобедимым героем, который всегда придет и спасет, что бы ни случилось.

Дин был для Сэма первым нарушением

       Джон должен был вернуться через три часа, или около того. Включив телевизор, парни без интереса смотрели какую-то муть на черно-белом мерцающем экране. Сэм дернул Дина за рукав.        — Я есть хочу.        — Подожди, отец скоро приедет, — Дин нахмурился. — Он не разрешал нам выходить        — Но я очень сильно хочу, — настаивал Сэм.        — Что, уже и до его приезда не доживешь?        Сэм отрицательно покачал головой. Вздохнув, Дин поднялся и пошарил по карманам — их запасов хватит только на дешевый хот-дог и какую-нибудь воду, но Дин то может перетерпеть. Схватив Сэма за руку, он повел его до ближайшего круглосуточного магазина, и купил Сэму кукурузный батончик и содовую, на большее не хватило. Вернуться обратно до приезда отца не вышло — Дин увидел Импалу на парковке возле мотеля.        — Черт, — тихо выругался он, перехватывая руку Сэма, липкую от батончика.        — Отец будет ругаться? — тихо спросил Сэм, следуя за братом.        — Только ты молчи, ладно? — посмотрел на него Дин. — Я сам все улажу.        Сэм кивнул и не сказал ни слова, даже когда отец кричал на Дина и запретил ему в дальнейшем даже ступать за порог мотельного номера. Сэм удивился, почему отец был так зол, ведь ничего не случилось. Но Дин слушал, понурив голову, и комкая в руке край рубашки.        Дин сел на заднее сиденье Импалы, не осмелившись сесть вперед, как иногда бывало, и долго молчал. Спустя некоторое время Сэм сжал его руку и улыбнувшись, сказал «спасибо». Дин улыбнулся в ответ.        — Ерунда, мелкий, — потрепав младшего по волосам, Дин притянул его ближе и крепко обнял.

Дин был для Сэма первой необходимостью

       В девять лет Сэм взял привычку докучать брату своими жалобами, когда тот хотел простой подростковой жизни. Парни звали играть в бейсбол, девчонки хихикали так заманчиво, что язык чесался выдать парочку броских комплиментов, игровые автоматы в шаге от мотеля так и манили оставить там всю наличку. Но Дин не мог. Потому что у Сэма болела голова. Потому что Сэм боялся остаться один. Потому что Сэм хотел есть. И еще куча всяких причин, которые, словно якорь, приковывали Дина в мотельном номере.        — Видишь, — задрав одеяло повыше, Дин продемонстрировал Сэму пустоту под кроватью. — Никого там нет.        — А мне кажется, что есть, — упрямствовал Сэм.        — Да я уже сто раз там лазил! Нет там ничего.        — А я думаю, что есть, — прищурился Сэм, понизив голос до шепота. — И оно ждет, когда ты уйдешь, чтобы напасть на меня.        — Да хватит вести себя как девчонка! — воскликнул Дин, хватая из-под подушки свой пистолет и вкладывая его Сэму в руки. — Вот. Бери. Придет монстр — стреляй.        — А если промажу? — Сэм посмотрел в глаза брату.        — Значит он съест тебя! — не сдержавшись, выкрикнул Дин.        Сэм смотрел на брата несколько секунд, потом отвернувшись, бросил тихое «иди». И Дин ушел.        Вернулся он через пятнадцать минут, потому что с парнями играть было совсем скучно, они придумали какие-то свои дурацкие правила, которые Дин не понимал. В итоге он разозлился, бросил мячиком в одного из них и поплелся обратно в номер. Сэм спал, обхватив оружие обеими руками. Дин тихо подошел к нему и, забрав пистолет, накрыл мелкого одеялом. Даже во сне почувствовав, что Дин рядом, Сэм неосознанно потянулся к нему, ухватившись рукой за край рубашки Дина.

Дин был для Сэма первым танцем

       В двенадцать лет у Сэма был первый школьный праздник, из-за чего он ходил и нервничал, так что Дин не вытерпел и, схватив младшего за руку, объявил, что будет его учить танцевать. К слову, танцевал Дин так себе, но Сэм буквально боялся лишний раз ступить не так, рука брата крепко прижимала его к себе, отчего Сэм смущался и пару раз наступил Дину на ногу.        Это долго продолжаться не могло, поэтому Дин отпустил Сэма и, хмыкнув, вернулся на место        — Как-то так.        В школе Сэму удалось не облажаться. Его пригласила на танец милая девочка по имени Сьюзи, с которой он неплохо протанцевал, но все равно чувствовалась неправильность из-за того, что нет крепкой руки у него на талии и такого родного запаха рядом.

Дин был для Сэма первой любовью

       Когда Сэм понял, что с ним что-то не то, ему было тринадцать. В этом возрасте Дин уже поцеловал свою первую девчонку, но Сэм не хотел. Не хотел ни девчонок, ни парней (он проверял). Все, что ему было нужно — это Дин.        Стоило Сэму это понять, как его охватила паника. Он чувствовал себя уродом из-за влюбленности в старшего брата, не мог спокойно говорить с Дином, а Дину ничего не стоило заметить перемены в младшем. Только разговора не вышло, и Дин решил, что Сэм просто взрослеет, это трудности периода. Младший тоже на это надеялся, но ничего не прошло ни спустя год, ни спустя два и три, и тогда он закрепил в сознании мысль о том, что влюблен в Дина, в старшего брата.        Дин с детства был для Сэма всем — героем, учителем, примером для подражания. Он влюбился в него, потому что Дин был идеальным. Идеально-красивым, с его характером, который мог вывести Сэма из себя. Но он любил его.        — Опять на свидание? — вяло спросил Сэм, перелистывая книжку. Дин торчал в ванной уже двадцать минут.        — Да, Сэмми, — послышался его радостный голос оттуда. — Новый город — новые девчонки, которые еще не знают про Дина Винчестера.        — Тоже мне, — фыркнул Сэм. — Герой-любовник.        — Эй, — протянул Дин, подходя ближе к брату. Сэму не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что брат ехидно улыбается. — Наша Саманта завидует?        — Нечему тут завидовать, — Сэм уткнулся носом в книжку. Дин подошел ближе и взял Сэма за плечи, наклонившись к уху.        — Ревнуешь? — его шепот заставил Сэма покраснеть.        — Еще чего! — вспыхнул Сэм. — Иди давай, пока не опоздал.        — Есть, сэр, — Дин в шутку отдал Сэму честь. — Не скучай, Сэмми.        Когда дверь за Дином хлопнула, Сэм уронил голову на сложенные перед ним руки и глубоко выдохнул. Сердце билось слишком часто. А еще хотелось плакать.

Дин был для Сэма первым поцелуем

       Когда Сэму было пятнадцать, они с Дином поехали поздней ночью осматривать город, после чего уже ближе к рассвету остановились возле огромного обрыва, с которого открывался настолько завораживающий вид, что у Сэма перехватило дыхание. Дин предложил брату пиво, и тот сделал пару глотков, не оценив прелесть данного напитка.        Они сидели так долго, говорили обо всем, что только приходило в голову. Руки случайно касались друг друга, голова случайно ложилась на чужое плечо. И все так просто и спокойно, что Дин даже не заметил, как поцеловал Сэма. Сэм, в общем-то, и не сопротивлялся, обнял Дина, сжав в руке ткань его рубашки. Дин, запустив пальцы в волосы Сэма — длинные и мягкие — наклонил его так, чтобы было удобнее, и не отпускал.        — Давно это началось? — когда воздух стал кончаться, и братья отстранились друг от друга, спросил Сэм.        — Не знаю, — Дин пожал плечами. — Несколько месяцев.        — А я с тринадцати об этом мечтаю, — поделился Сэм, уткнувшись лбом Дину в плечо и мелко подрагивая от тихого смеха.        Дин провел рукой по спине Сэма, другой держа его за руку и несильно сжимая. Они просидели так до рассвета, иногда воруя друг у друга поцелуи.

Дин был для Сэма первым любовником

       В восемнадцать лет у Сэма был отстойный день рождения. И как бы Дин не старался, все шло наперекосяк. Сначала отец сообщил, что не сможет приехать. Потом в магазине не оказалось торта. Бутылку виски Дин разбил. Музыкальный диск не хотел работать. И весь мир словно настроился против Сэма.        Стараясь не подавать виду, Сэм спокойно рассматривал подарок Дина — купленную в небольшом книжном средней толщины книжонку, кажется, про приключения. Что же, Сэм любил приключения.        Дин выдохнул и опустился рядом.        — Нравится? — поинтересовался он.        — Да, — Сэм поднял на него взгляд. — Спасибо.        — Прости, что все так вышло.        — Ерунда, — отмахнулся Сэм. — Я же знаю, ты не специально.        Невесело усмехнувшись, Дин провел рукой по волосам Сэма, убирая их с лица.        — Сэмми, — вдруг как-то тихо сказал он.        — М? — обернувшись, Сэм посмотрел ему в глаза. Руку Дин так и не убрал.        — Я люблю тебя.        Уголки губ Сэма дрогнули, и он наклонился, касаясь губ Дина своими. И какая к черту разница, брат или не брат, если с ним так хорошо.        Дин, немного подумав, и притянул брата ближе, углубив поцелуй. Повалив его на кровать, Дин запустил Сэму руку под футболку. Сэм перехватил его руку. Остановившись, Дин посмотрел брату в глаза. Немой вопрос. Немое соглашение. И Сэм сам стянул с себя футболку, проделав потом тоже самое с футболкой Дина.        Было страшно, и в то же время, он чувствовал, что вот-вот сойдет с ума от этих эмоций и возбуждения.        Боль и неприятные ощущения сменились экстазом, невероятным наслаждением, Дину приходилось затыкать Сэму рот поцелуями, чтобы его стоны не сорвались на крик.

Дин был для Сэма первым сожалением

       Собираясь в Стэнфорд, Сэм старался не думать о том, что предает Дина. Но ссора с отцом и его слова сильно давили на гордость, не позволяя парню и думать о том, чтобы вернуться.        Если ты уйдешь, можешь не возвращаться.        Что же, тогда Сэм и не вернется.        — Уходишь все-таки? — спросил его Дин. Сэм надеялся, что сможет уйти быстро и тихо, чтобы не видеться с Дином. Иначе будет хотеть остаться.        — Ты сам слышал отца, — ответил Сэм, закидывая в рюкзак последнюю рубашку и застегивая его.        — Сэмми, а как же я? — этого вопроса Сэм боялся больше всего. Замерев, он осматривал свой рюкзак. Нет, уходить — значит уходить.        — Дин, — Сэм замер в паре шагов от Дина, сжимая в руке лямку рюкзака. — Так будет лучше.        После этого он ушел. Быстро, чтобы не услышать ответа Дина, чтобы не успеть подумать о сожалении, чтобы не вернуться.        Они ведь все равно встретятся.

Дин стал для Сэма последним воспоминанием

       — Сэм, берегись!        Когда нож по самую рукоять вошел в спину Сэма, то была боль. Острая и жгучая, которая вышибала воздух из легких. Думать о том, что он умирает, не хотелось, не верилось, что он умирает. Вот же Дин, вот он.        Он держит его, он что-то говорит — понять бы что. Слова смешиваются в один сплошной звук, так, что ни одного слова понять не выходит, но Сэм пытается ухватиться за эмоции, чтобы разобраться. Сэм смотрит на брата, не понимает, что происходит. Хочет ответить, но не может. А у Дина слезы в глазах стоят, Сэм это видит.        Не плачь, Дин, черт возьми, не плачь. Я же тут.        А дальше — пустота. Ни Дина, ни боли, ничего. Просто — пустота. Сэм не знает, как брат прижимал его к себе, не веря, что смог потерять. Сэм не знает, что говорил ему Дин. Сэм не знает, что он умер, а Дин продал душу за него. Потому что он очнулся, ничего не помня, кроме одного — брата, с невероятным отчаянием в глазах, держащего его так крепко, как только мог.