Вечность

First things first Во-первых, I'mma say all the words inside my head Я говорю всё, что думаю, I'm fired up and tired of the way that things have been, Во мне бушует пламя, я устал от того, как всё было раньше, Second thing second Во-вторых, Don't you tell me what you think that I can be Не говори мне, каким я, по-твоему, могу стать, I'm the one at the sail, I'm the master of my sea, Я в одиночном плавании, я повелитель своего моря, I was broken from a young age С малого возраста я был сломлен, Taking my soul into the masses Жертвуя душу в массы, Write down my poems for the few Писал стихи для тех немногих, That looked at me Кто обращал на меня внимание, Took to me, shook to me, feeling me Трогал меня, потрясал меня, чувствовал меня. Singing from heart ache from the pain Я пою с сердечной болью полученных травм, Take up my message from the veins По венам течет то послание, которое я хочу доставить, Speaking my lesson from the brain Делюсь выученным уроком, Seeing the beauty through the... Вижу красоту через... Pain! Боль!

День подходил к концу, и капризные лучи солнца уже не доходили до окон небольшого ресторана, в котором расположилась юная особа. Девушка любила наблюдать за людьми. Ей нравилось смотреть со стороны на то, как протекает жизнь. И сейчас просмотр этого немого кино отвлекал ее от томящего ожидания. Устало вздохнув, она бросила последний взгляд на большое окно, напротив которого она расположилась, и аккуратно отпила из белоснежной кружки немного мокко. Ее взгляд невольно скользнул по ажурным часам на стене. Опаздывает. По-видимому она оказалась обманута. Оно и понятно, ведь не мог же ее пригласить в ресторан такой знаменитый писатель. Конечно по-началу она обрадовалась и согласилась на такое заманчивое предложение, но потом в голову забилось непонятное подозрение, и ее чувства уже не были столь радостными. Внезапно от мыслей девушку отвлекло какое-то оживление поблизости. Стул напротив оказался отодвинут, и на него сел мужчина средних лет. - Простите, что заставил вас ждать, Люси. Было много забот по поводу моей новой книги. Не мог отвлечься, - мужчина неловко улыбнулся, стараясь извиниться. По телу блондинки пробежались мурашки. Почему-то сейчас эта улыбка показалась ей пугающей. Встряхнув головой, она попыталась избавиться от глупых мыслей. Прямо здесь и сейчас перед ней сидит ее любимый писатель, она просто не может ударить в грязь лицом! - Да нет, ничего. Я все понимаю, - несмело Люси улыбнулась ему в ответ и обхватила своими замерзшими пальцами чашку. Мард Гир Тартарос - знаменитый в своих кругах писатель. Прозвище "Тартарос" он получил из-за своей главной работы. На самом же деле его зовут Мар де Голль. Хотя Люси и является его глубокой поклонницей, книга "Тартарос" показалась ей слишком "темной" и непонятной. По ее мнению, в этой книги все, что заслуживает внимания, - это история про E.N.D., но даже она не не была полностью раскрыта. Для себя Хартфилия решила, что это не лучшая из работ такого выдающегося писателя. - Вы сегодня не так активны, как прежде, - сделав заказ, подметил Мард Гир, кидая на девушку заинтересованный взгляд, который заставил немедленно покраснеть Люси. - А,.. это...ахаха.., - не выдержав блондинка смущенно отвернулась к окну. - Сегодня много чего произошло. Я немного устала. - В таком случае, мне кажется, нам не стоит задерживаться здесь, - Люси непонимающе и испуганно посмотрела на брюнета. Неужели она все испортила?! - Сегодня просто чудесная погода. Нам стоит прогуляться, - мужчина ободряюще улыбнулся. Нет, все-таки есть в нем что-то необычное. - Да. Было бы неплохо, - к столику подошел официант и поставил перед писателем чашку ароматного чая. - К слову, вам не стоит налегать на кофе. Это может плохо сказаться на вашем здоровье, - немного пристыженная девушка снова залилась краской и молча кивнула. - Итак, как там поживает ваше произведение? - А, честно говоря, у меня с ним много проблем. Даже не знаю с чего начать. Точно! - Люси прикрикнула последнее слово, от чего Мар де Голль еле заметно вздрогнул и удивленно приподнял бровь. Девушка быстро достала из своей сумочки тетрадь и вручила ее брюнету. - Пожалуйста, прочтите. Посмотрев на потрепанную тетрадь, мужчина издал смешок, заставив Люси смутиться своему поведению. Несмотря на это, Мард Гир принял из рук блондинки предмет. - Конечно, я прочту, ведь именно для этого я здесь. Не стоит так волноваться, - со стороны девушки последовал очередной напряженный кивок, от чего писатель не смог сдержать внезапной улыбки. Осторожно раскрыв тетрадь, он стал внимательно вчитываться в строки, аккуратно выведенные рукой Хартфилии. При этом он что-то помечал в своей тетради и время от времени попивал чай. По его лицу нельзя было что-либо понять. Оно было непроницаемо, а в записи никак не удавалось заглянуть. Забыв про свой напиток, девушка взволнованно следила за мужчиной, стараясь отметить любое изменение в нем, чтобы предугадать его реакцию. Но за пятнадцать минут изменилось только количество записей и жидкости в чашке. - Я же попросил вас не волноваться, - наконец-то чашка оказалась опустошенной, а все внимание мужчины принадлежало девушки, которая еле заметно вздрогнула от внезапного голоса брюнета, прервавшего ее мысли. - Знаете, давайте уже выйдем из этого ресторанчика и прогуляемся. Я вам все объясню. Люси в который раз напряженно кивнула, наблюдая за тем, как Мар де Голль зовет официанта и оплачивает счет за себя и за блондинку, которая не успела даже возразить. Ее глаза следили за тем, как брюнет взял с ближайшей вешалки свою черную кожаную куртку и надел ее быстрым движением. Осознание того, что она в спешке не догадалась взять с собой хотя бы какую-нибудь жалкую кофту, быстро нагнало ее. Все плохо. Столько проколов в этой встрече. Неудивительно, если она оставила о себе плохое впечатление. - Самое время достать куртку, юная леди, - подметил мужчина, будто читая ее мысли. Хартфилия лишь неловко улыбнулась, на что получила наигранный вздох от Мард Гира. - Вы всегда такая рассеянная или только сейчас? Брюнет, идущий чуть впереди, снял свою куртку и протянул ее удивленной девушке. Не зная, что нужно сказать, она приняла ее и накинула куртку на плечи. - Скорее всего, всегда, - чуть слышно произнесла блондинка, выходя со своим спутником из здания. Мар де Голль, не ожидавший ответа, с неким нисхождением взглянул на Люси и мягко улыбнулся. - Если вы не возражаете, я хочу показать вам одно интересное место, - мужчина галантно протянул девушки свою руку, приглашая пройтись вместе с ним. Хартфилия, не задумываясь приняла ее, неловко улыбнувшись. - Нет, не возражаю. - Честно говоря, у вашего произведения весьма интересная тема. Обычно девушки вашего возраста пишут совсем о другом... На город уже давно опустились сумерки, придавая этому вечеру таинственность. На улице весьма похолодало, так что практически нигде не было и души. Вскоре спутники скрылись за очередным поворотом нескончаемых переулков. - Романы? - сразу же подхватила девушка, поняв, о чем говорит брюнет. Он снова улыбнулся ей. - Да, именно. Я читал некоторые ваши работы. Они заинтересовали меня. Думаю, у вас определенно есть талант, - от похвалы Люси покраснела и отвернулась от Мар де Голля. - Но все же, давайте немного поговорим о другом. Этот вечер становится скучным. - О чем вы хотите поговорить? - О ваших родителях, - короткий ответ, но именно он заставил Люси резко остановится и вспомнить не самые лучшие моменты ее жизни. Она отпустила руку мужчины и сверлила землю взглядом. - Они мертвы, - обрезал потухший голос, как только мужчина попытался открыть рот. Мард Гир хищнически улыбнулся, смотря на поникшую одинокую девушку, стоявшую в одиночестве посреди безлюдного переулка. - Я знаю, - прозвучал ехидный ответ. Хартфилия быстро вскинула голову, но мужчина стоял уже катастрофически близко. Не успела она ничего понять, как к ее рту уже прижали тряпку, пропитанную странным запахом. Ее сознание в то же мгновение испарилось, остались лишь воспоминания, приносящие исключительно боль. Девушку окутала тьма.

-Мама! Мама! - счастливый детский голосок разрезал тишину огромного особняка. - Смотри, что я нарисовала! Правда красиво? Маленькая девочка лет трех с короткими светлыми волосиками, заплетенными в два миленьких хвостика, внимательно взирала своими большими карими глазками на маму. С лица малышки не сходила широкая улыбка. Она смотрела на маму, но видела лишь расплывшийся образ женщины в красном платье. Казалось, вот она улыбнулась, вот погладила девочку по голове, и вот раскрыла рот, чтобы произнести что-то очень нежное и приятное, но вместо ее голоса была лишь гробовая тишина. -Мам? - малютка не на шутку испугалась, опуская ручки, в которых она держала рисунок, такой же нечеткий, как и ее любимая мама. В ответ лишь молчание. Все вокруг было безумно ясным. Все, кроме нее. На глаза малышки накатились кристальные слезы. - Мам, прошу, ответь! - девочка бросила проклятый листок и потянула свои маленькие ручонки к человеку, которого она любила больше всех на свете. Осталось совсем немного, немного, чтобы почувствовать родное тепло. Как только, она, казалось, дотронулась, все исчезло, оставив лишь маленькую девочку давиться горькими слезами и падать в непроглядную тьму.

Девушка с трудом приоткрыла глаза. Голова кружилась так, что казалось перед этим она побывала в бешеной центрифуге. К горлу подкатил тошнотворный комок, но столь ужасный порыв резко прервали. - О! Кто же это тут проснулся! - приторный голос резанул уши блондинки, и она смогла сфокусировать свое зрение. Прямо перед ней, слишком близко для незнакомца, так что она могла чувствовать его дыхание, слегка наклонившись и внимательно всматриваясь в лицо Люси, стоял тот самый писатель, которого она когда-то глубоко уважала. Но он оказался лишь... кем? - Оу, а у тебя мамины глазки, - от подобных слов Хартфилия вздрогнула: ее будто окатили ведром холодной воды, - но встать со стула ей что-то помешало. Только сейчас она заметила веревки, плотно перевязанные вокруг ее запястий и ног. От туманного рассудка не осталось и следа, наконец-то паника взяла свое. Увидев никчемные попытки девушки, мужчина самодовольно улыбнулся и сделал шаг назад. - Пожалуй, глаза - это единственное, что ты унаследовала от Стар. В остальном, ты и гроша не стоишь. Такая глупая и наивная. Не понимаю, в кого ты пошла. Скорее всего в своего никчемного отца. Лейла слишком прекрасна для такого гадкого утенка, как ты. - Откуда вы знаете мою мать?! - эмоции Люси стали зашкаливать, а ее попытки выбраться лишь усилились. Этот человек знает девичью фамилию ее матери, значит, они были знакомы еще до рождения блондинки. Плохо... мысли путаются... Брюнет ничего не сказал, просто отвернулся к единственному столу, на котором уже покоилась его куртка. Только сейчас девушка обратила внимание на обстановку вокруг. Она не узнала этого места. Это было что-то похожее на пустующий заброшенный склад с грязными бетонными стенами, давно покрытыми плесенью, и удивительно высокими и ветхими потолками. И здесь были только они. Звать на помощь некого. Мард Гир немного порылся в кармане куртки, доставая складной нож. Сердце девушки пробило удар, а затем пустилось в пляс. От испуга у нее отнялись руки. Мужчина брезгливо бросил кожанку на пол. - После тебя, ее только сжечь, - вернувшись к блондинке, он приложил нож к ее щеке, едва не порезав. От переизбытка чувств, Люси уже не могла ничего сказать. Ее страх выдавало лишь лицо, в особенности глаза. - Вот теперь можно и поговорить. На его лице растянулась блаженная уверенная улыбка. Сердце Хартфилии упало в пятки. Ей не уйти от сюда. - Сразу к делу, - пропел мужчина. - Как на счет наследия Стар? Девушка молчала, пока по ее щеке не скользнул нож, оставляя после себя кровавую полосу. Не выдержав боли, Люси застонала и отклонила голову. - О чем вы? - голос предательски дрожал, удовлетворяя самолюбие "собеседника". - Понимаешь ли, после своей скоропостижной смерти моя дорогая Лейла оставила некое оружие, но, к сожалению, она не успела сказать, где его найти. Не беспокойся, мы его почти нашли. А все дело в том, что Стар оставила нам "ключи". К сведению, их двенадцать. Как мы думали. Но оказалось, что на самом деле, их тринадцать. И вот, почему я здесь: у нас есть все двенадцать, но один эта прекрасная женщина решила припрятать там, где этот чудесный ключик будет в безопасности. Думаю, совершенно справедливо предположить, что он у Люси Хартфилии. Как думаешь? - Ты больной! - непроизвольно выкрикнула девушка, решившись взглянуть в лицо похитителю. - Моя мать - самая добрая и чуткая в мире женщина! Она никогда бы в жизни не стала создавать какое-то там оружие, и уж точно, не сказала бы о нем "вам". По помещению разнесся дикий смех. Как же он ей противен! - Прошу прощения, твоя "мать" и не хотела нам помогать. Она - наш создатель, -Люси не могла поверить своим ушам. Вся ее сущность будто сражалась внутри. - Как я понял, здесь нечего ловить. Я и без тебя могу найти ключ. Так что будь паинькой и просто умри. Настоящий ужас поселился на лице блондинки, когда мужчина занес над ней нож. Она поняла: это конец. Девушка знала, что к этому все идет, поэтому пыталась смириться, но сейчас поняла: она не хочет умирать! Только не сейчас, когда у нее появилось столько вопросов, столько друзей, а главное - цель в жизни. Но нож все еще неумолимо приближался к ней, словно в замедленной съемке, и Хартфилии осталось лишь зажмуриться. Вдруг из ниоткуда донесся звук мотора. На мгновение он показался ей отдаленно знакомым. Но лишь на жалкое мгновение. Удар. Тело Люси поразила едкая боль. Она ждала смерти, разбавляя нескончаемые секунды происходящим вокруг. - Стоило понять, что феечки это просто так не оставят. Но что бы ты! Я удивлен... - все тот же противный голос жужжал над ухом. - Заткнись, - уверенный мужской тембр, переполненный раздражением, перебил Мар де Голля. Незнакомец чуть ли не заставил девушку открыть глаза. Первое, что подметила Люси - ракурс. Она лежала на полу, все еще прикованная к стулу. Но теперь перед ее глазами был смутно знакомый черный мотоцикл и парень, все тот же, но без шлема. Он стоял к ней спиной, будто стена, прикрывая собой Хартфилию. Его темные волосы развеялись от ветерка, ворвавшегося через распахнутые настежь ворота. Взгляд девушки немедленно скользнул по своему телу, однако она не смогла обнаружить на себе и следа от пореза. Вывод ясен: она не ранена и уж, тем более, не умирает! Люси впервые в жизни разрывало дикое желание по-сумасшедшему засмеяться. Так странно. Этот парень уже успел принять в ее воспаленной голове образ смерти, а сейчас он спасает ей жизнь! - Да ладно, мне нет дела до этой девчонки. Кроме того, у меня нет времени на драки. Так что, изволь откланяться, - Мард Гир исчез так же быстро, как и появился. Парень устало выдохнул и явно расслабился. - Да ты издеваешься! Я весь день искал Люси Хартфилию по всему городу, а ты была у меня прямо под носом! - круто повернувшись, лицом к девушке, он окинул ее взглядом серых глаз, приподняв бровь. - И тебе так нравится валяться посреди дороги или ты так приветствуешь меня? Ну правда, не нужно постоянно падать к моим ногам. Хотя в Люси уже поднималась волна раздражения, парень все же удосужился развязать затекшие конечности блондинки. Пока она потирала их, он успел подать ей руку. - Грей Фулбастер, - в его образе было что-то загадочное, как посчитала Хартфилия. То ли от завораживающих глаз Грея, то ли от странной недоверчивости блондинка неуверенно приняла его крепкую руку. - Люси Хартфилия. Та самая, - поднявшись, произнесла она с благодарной улыбкой на губах, освещенной мягкими лучами рассвета.

***

Third things third В-третьих, Send a prayer to the ones up above Молись за тех, кто на небесах, All the hate that you've heard has turned your spirit to a dove, Вся услышанная тобой ненависть научила твою душу летать, словно голубь, Your spirit up above, Твою душу на небесах. I was choking in the crowd В толпе я задыхался, Living my brain up in the cloud/ Но мои мысли были высоко в облаках, Falling like ashes to the ground Падая на землю, словно пепел, Hoping my feelings, they would drown А я надеялся, что мои чувства исчезнут, But they never did, ever lived, ebbing and flowing Но они не исчезали, никогда, лишь гасли и расцветали вновь, Inhibited, limited Медленно, сталкиваясь с ограничениями, Till it broke up and it rained down Пока они не разрушились и не пролились дождем, It rained down, like... Лились дождем, словно... Pain! Боль!

Вот уже довольно долго ожидая одну надоедливую особу, брюнет вальяжно расположился на лавочке, спрятанную зелеными кронами огромных деревьев. День выдался теплым, вопреки ожиданиям синоптиков. Правда тепло раздражало уставшего парня. Прошло уже два дня с того задания по спасению Хартфилии, после которого его угораздило довезти ее до дома и оставить свой номер телефона. - "На всякий случай", - изобразил себя же Грей. Но кто знал, что она действительно позвонит и назначит встречу, да еще сама же на нее и опоздает! - Прости, опоздала, - девушка явно запыхалась. Ее выдавало не только прерывистое дыхание, но и растрепанная прическа, выбившиеся пряди которой она все пыталась поправить. На левой щеке красовался бежевый пластырь, прикрывающий недавнюю рану. Хорошо, что хоть шрама не останется. - За чем звала? - Я хочу присоединиться к вам! - только присев, выпалила девушка, от чего Грей опешил. - К кому? - "Что это вообще такое?! Она что, головой хорошенько приложилась?" - Ну, к Вам, - продолжала настаивать на своем Люси. - Ты с дуба рухнула?! Ты за этим меня звала? - Да. -Нет. -Что "нет"? - не поняла блондинка. - Мой ответ: нет. Я не собираюсь принимать тебя только из-за твоих полоумных идей. Пусть ты и дочь той, за спасение наследия которой мы боремся, это не твоя битва. Ты не всесильна! А если откровенно, то и вовсе слаба. Забудь об этом и живи дальше, - поставив точку, брюнет поднялся со скамьи, намереваясь поскорее уйти и навсегда покинуть девушку. Но Хартфилия успела схватить его за рукав черной куртки. -Что ты?!.. - Нет! Послушай меня! Я... я хочу сохранить мамино наследие. Мое желание - спасти то, за что боролась моя мать! И я не позволю никому встать на моем пути! Ты сказал, что это не моя битва. Ты прав. Это не битва - это война! И она стала моей сразу после того, как я появилась на свет! Поэтому я буду сражаться до конца. Грей, прошу, спаси меня! - тихий шепот последних слов разносился по парку, пока ветер продолжал срывать очередной молодой листок с могучих ветвей старого дерева..

Last things last И наконец, By the grace of the fire and the flames По милости огня и пламени, You're the face of the future, the blood in my veins, Ты лик моего будущего, кровь в моих венах, The blood in my veins, Кровь в моих венах, But they never did, ever lived, ebbing and flowing Но они не исчезали, никогда, лишь гасли и расцветали вновь, Inhibited, limited Медленно, сталкиваясь с ограничениями, Till it broke up and it rained down Пока они не разрушились и не пролились дождем, It rained down, like... Лились дождем, словно... *