Последний вальс

Белла злится. Белла сидит на полу, опираясь спиной на свою кровать, и методично распарывает большим кухонным ножом, который ей притащил Кикимер, рискуя получить от Вальбурги по самые свои уродливые уши, мягкие игрушки Регулуса. Она знает, младшенький ей слова поперёк не скажет – свою кузину он, если честно, до смерти боится. Был, правда, выбор: вознести на алтарь её раздражительности игрушки Нарциссы, Андромеды, или Сириуса, но сестёр она любит, а Сириуса слишком хорошо знает: кузен ей так надаёт по шее, приговаривая, что: «я девочек не бью, но ты не девочка, ты какое-то непонятное и очень агрессивное существо», что мало не покажется. Конечно, потом он сам же синяки и царапины залечит, поцелует в щёку и даст ей кулёк со сладостями с кухни. Извиняться, конечно, не станет, такой уж у него характер, но всё равно приятно. А получать по шее от кузена неприятно, а потому Белла расправляется с игрушками Рега. Ничего, потерпит, ему всё равно новых купят, он же в семье любимчик. Да и не играет Рег ими уже, по крайней мере, он так говорит. «Мне десять, я уже взрослый!», - стоит прозвучать этой фразе, как Белла заходится гомерическим хохотом. От шеи до самого конца живота, между ног мишки. Волшебные пуговицы жалобно мерцают. Они меняют цвет в зависимости от «настроения» игрушки. Когда он сухой и в тепле – они желтые, когда мокрый и на холоде – чёрные. А сейчас красные – это значит, что в игрушке произошла поломка. Удобно, правда? И что Меда нашла в дурацких игрушках магглов? Волшебные намного лучше. Когда Белла начала аккуратно изымать из живота мишки пух, из-за двери её комнаты послышались лёгкие шаги. - Кузина? – послышался негромкий мальчишеский голос. Сириус, как обычно, немного растягивал гласные – по этой привычке Белла его и узнала, и успела спрятать мишку и нож прежде, чем Сириус сунется в комнату. Кузену было пятнадцать, он был высоким, тощим, и вечно сдувал с серых глаз неопрятные чёрные пряди, небрежно падающие на лицо. - Чего тебе? – хмуро спросила Белла, прижав к груди острые коленки. Сириус, хмыкнув, сел напротив неё на колени и легонько погладил по круто вьющимся чёрным волосам. - В чём дело? – неожиданно мягко прозвучал его голос. – Ты весь день сама не своя. Это из-за Руди? Родители недавно сказали Белле, что когда они вырастут, то поженятся. Белла была в ужасе и расколотила четыре вазы о стену. - Нет, - хмуро ответила Беллатрикс, дёрнув головой – не маленькая она, чтобы её утешали! - С Медой поссорилась? С Цисси? Нет? Тогда что? Мать что-то не то сказала? – Сириус нахмурился. Ну, конечно, у него вечно Вальбурга виновна во всех грехах – как собаки грызутся, право слово! - Да нет же, нет, придурок! – взорвалась, наконец. Беллатрикс и пытается ударить кузена пяткой в грудь, но тот ловко уворачивается и смеётся – так унизительно. – Это из-за бала! - И что с ним не так? – удивлённо интересуется Сириус, развалившись на полу на животе. Чтобы было удобнее, он стягивает с кровати сестры подушку и подкладывает её себе под грудь, скрещивает в запястьях худые жилистые нервные руки. - Я… Я танцевать не умею! – фыркает Белла. – Ты же знаешь, я вечно сбегаю с уроков танцев! – девочка встаёт и принимается нервно ходить по комнате, на ходу пиная игрушки так, что они отлетают к стенам. – Ну, и что мне делать? Я же опозорюсь! Да убери ты ноги с дороги, наконец! - И не подумаю, - ухмыляется Сириус, а в следующий момент вскакивает на ноги. – Не психуй, кузина, - улыбается он, кладет руку ей на плечо и мягко улыбается. – Научимся, до бала ещё далеко. - Ага, пять часов, - хмыкает Белла. – А с матушкиной любовью к разряживанию меня и сестёр, как кукол, так и два. - Два часа, - Сириус как-то странно поводит плечами, на мгновение выгибает и тут же вновь распрямляет спину, хрустит пальцами, разминая их. – А это уже сто двадцать минут. Успеем. Ну, иди сюда. - Постой, ты… - Белла шарахается от него, как от зачумленного. – Ты же мне все ноги оттопчешь! Все мальчики оттаптывают девочкам ноги! Сириус смеётся. - Не волнуйся, туфли мать тебе новые купит, - и притягивает её к себе, кладёт руку на талию. – Ну, давай. Очерчивай ногами треугольник… Ай! А говорила, я тебе ноги оттопчу, - слышится звук подзатыльника. – Ну же, Белла! Это же так просто, смотри: раз – два – три, раз – два – три… Белла смотрит в серые глаза кузена и странно улыбается. Комкает в пальцах ткань его рубашки и прячет лицо за крутыми чёрными локонами.

* * *

Холодно, в отделе Тайн ужасно холодно, так, что дыхание перехватывает – а без ровного и спокойного дыхания не выйдет и настоящего танца. И Сириус не успевает, отчаянно опаздывает, и Белла наступает ему на ноги. - Ну, же, братец! – безумно кричит она и хрипло смеётся. – Ну же! Это же так просто! Раз – два – три! Avada Kedavra! Сириус захлёбывается лающим смехом. «Ученик превзошёл своего учителя», - как-то горько мелькает в угсающем сознании, и он падает... Падает… Падает…