Слишком поздно

Вечер. Небо приняло тёплые оттенки пурпурного, а ближе к горизонту — красного. По асфальту торопливо бежал парень, пытаясь оторваться от погони, но это удавалось с трудом — мешали кровоточащие раны, которые ужасно ныли, отдаваясь по всему телу больной судорогой. Держа простреленное плечо, он, хромая, добирался до здания, набегу размышляя о словах, сказанных Ниа. А ведь мальчишка прав… Только слишком поздно думать о таком, ведь он действительно стал монстром, убившим множество прекрасных и ни в чём не винных людей. Такие, как Рюдзаки, Рей Пенбер, его невеста, а так же и отца. Своего собственного отца! Неужели за это время он успел столько натворить, не задумываясь о том, что делает неправильно? Конечно. И теперь — вот его цена! Убегать, петляя среди сооружений, как загнанная в угол шавка. А шансы выжить равнялись нулю. Даже, если и удастся остаться в живых, то это не на долго. Все люди мира считают, что Кира должен понести наказание за свои поступки. Они попросту ненавидят его и никогда не понимали. Не понимали того, что он хотел лишь избавить мир от преступников и дать хорошим людям жить свободно, не боясь быть убитым на следующий день! На глаза навернулись слёзы от обиды, непонимания, боли. Он вспоминал тот проклятый день, когда нашёл тетрадь. Он вспоминал как пользовался ею и вёл игру с Рюдзаки. Он вспомнил этого одинокого человечка с преисполненными боли глазами. Что же ты натворил, Лайт? Неужели это то, к чему ты так стремился всю эту жизнь? Он считал тебя своим другом и совсем не намеревался считать тебя Кирой. Он всего лишь думал, что Кира может тобой манипулировать. Но не как не считал, что Кира это ты. Точнее даже, не хотел в это верить.

Ты единственный друг за всю мою жизнь

Слова, сказанные голосом Рюдзаки, остро прорезали сознание, заставив голову идти кругом от боли. Он уже не понимал куда идёт, зачем это делает и что происходит вокруг. Тонкая нитка сознания медленно рвётся, а вместе с ней — растворяется весь мир, плывёт, идёт кругом. Лайт уже не чувствовал ног и не контролировал действия. Машинально бежал по скачущей дороге, шатаясь и пытаясь не упасть. Перед глазами мелькали воспоминания, приносящие больше боли. Вот он лучший ученик Японии, который стремился всю жизнь стать лучшим детективом, как Эл, и бороться с преступностью, чтобы сделать мир лучше. Падающая тетрадь с неба… Первый опыт. Второй. И уже он теряет контроль. Лучше бы тогда он отказался от права владения тетрадью! Лучше бы сжёг ко всем чертям! Она приносит только несчастья. Будь проклят Бог Смерти, что со скуки выбросил тетрадь! Хотя он уже проклят. Быть Богом Смерти — и есть проклятие. Казалось, что картинки стали материализоваться, и молодой, до боли знакомый юноша шагает навстречу, увлёкшись книгой в руке. Проходит мимо, как и утерянное время. Как жаль, что нельзя вернуть всё назад. Теперь его ждёт смерть. Осознавая всю безысходность положения, Ягами Лайт проник в одно из железных зданий и еле дошёл до лестницы. А ведь он не осознавал того факта, что становится монстром. Будто бы бес вселился с появлением этой тетради. А что если Ниа прав, и у тетради правда есть чары? Что если она открывает в человеке тёмную сторону, порабощая с головой? Почему только сейчас он мыслит так трезво? Наверное потому, что скоро ему придётся умереть и навсегда покинуть этот мир, который невозможно сделать добрым и чистым. Он упал на середине лестницы, чувствуя как силы стремительно покидают его. И последним, что он увидел — лицо своего отца. Любящего и возлагающего на своего сына светлые надежды. — Отец, прости, — мёртвенно бледными губами прошептал на последнем выдохе Лайт, и навечно погрузился в мир боли и страданий.