все когда-то навек кончается

Рон хохочет, в плечо толкает: «Да тебе повезло, приятель!». Гарри хочется быть взрослее, не смущаться до алых пятен. Гарри чувствует, как краснеет, и с трудом избегает взгляда. Он хотел бы сказать о многом, только Рону бы знать — не надо. Гарри прячет следы на шее, надевая свой свитер с горлом, игнорируя все вопросы про девчонку-свою-оторву. Рон не может, увы, замолкнуть, Рону нужно хотя бы имя. Только это вот все без толку. Гарри просит его остынуть. Он не может сказать ни слова. Рон кричит ему вслед: «Влюбился?!». Гарри хочет… Впервые в жизни, Гарри хочет, чтоб он ошибся. Гарри знает на вкус и запах кожу шеи, спины и пальцев, как опухнут наутро губы от попыток нацеловаться, как скучать по чужим ладоням, засыпая в своей кровати, и бояться в одно мгновенье это все навсегда утратить. Рон смеется над ним: «Влюбился!». Говорит: «Хороша, девчонка…». Гарри хочется быть взрослее, стать — собой, перестать — ребенком. Гарри хочется жить без долга, Гарри хочет сказать Люпину, что он, Гарри, остался прежним, только любит, увы, мужчину. Гарри хочет признаться Рону, Гермионе признаться тоже, Гарри хочется стать свободным, а приходится — осторожней. Он дрожит и спешит на встречу в черной зимней глухой ночи. На расспросы друзей и близких, пряча шею, с утра молчит. Гарри знает — они не примут, Гарри — с худшим из всех мужчин… Им не видно тепла во взгляде, этих сеточек из морщин. Гарри видит больную нежность в его горьком изломе губ, и отчаянную заботу, несмотря ни на что… пусть груб, пусть он зол и пускай опасен, пусть кричит, унижает, злит, Гарри видит, что в нем, как в Гарри, от любви этой все болит. Гарри прячет глаза от Рона и не смотрит ему в лицо. И по-взрослому Гарри больно. И по-взрослому горячо. Рон не раз еще Гарри спросит. Гарри знает: молчанье — щит. Гарри Снейпу молчит о важном. Снейп в ответ тоже так молчит.