До встречи, Ева!

Ева, скажи, сколько раз твои глазки Видели смерть твоих близких друзей? Ева, бывают жестокие сказки. Кровью и страхом пропитан музей. Как же ты, Ева, так стойко выносишь Ужасы, что охватили тебя? Как ты о помощи даже не просишь, Все эти кошмары взвалив на себя? Из кожи вон лезешь ты, чтобы добиться Финала, где живы все будут друзья. Но замерли слёзы, застыли в ресницах: Втроём убежать вам отсюда нельзя. Дочка-молчунья, ты, взрослый ребёнок, Видишь крольчат, где их быть не должно. Очнувшись у рамы, не помнишь спросонок, Куда столько времени вдруг утекло. Забыла про девочку, что ты убила, Своими руками жестоко сожгла, Забыла про парня, чью руку ты с силой Сжимала холодную, плача одна. И снова, и снова в кошмар возвращаясь Через тетрадь, где дрожащим пером Было написано: «Я не прощаюсь, Так с вами хочу я увидеться вновь», Ты улыбалась для Мэри и Гарри, Пусть горе держало вновь сердце в тисках. С запахом краски, крови и гари В памяти вдруг отдавалась тоска. Мэри, ответь, ты и правда мечтала Дружить с человеком, в реальности жить? Вины твоей нет в том, что выдумкой стала: Тебя обрекли в галерее застыть. Мэри, сама понимаешь, ошибкой Было поднять с пола тот мастихин. Теперь с одинокой печальной улыбкой Исчезнешь во чреве одной из стихий. В золу превратившись, ты больше не сможешь С Евой играть и над Гарри шутить. Судьба твоя, Мэри, хочешь не хочешь – В мире кошмаров глазки закрыть. Гарри, ты помнишь, как галерея Жестоко и грубо тебя приняла, Как мчался подальше испуганным зверем, Пока тебя Ева тогда не спасла? Гарри, ты смог поддержать, улыбаясь, Еву заботой окутать, теплом, Когда она в мире кошмаров скиталась, Избавив малышку от пасмурных снов. Часы, зажигалка, конфета с лимоном, Синяя роза, платок на руке. Нет, Гарри, ты не погибнешь со стоном, Ты выживешь, вновь оказавшись в силке, Ты свесишь с картины желанную руку – Должны же кончаться кошмарные сны? Слова, что ты скажешь, прервут эту муку: «Ведь встретимся вновь обязательно мы!»