Вторая попытка.
13 февраля 2017 г., 00:48
Только на секунду представьте, что ваше сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Представьте, как у вас меняется настроение от "Ура! Это случилось!" до "А может это сон?" Представьте, как вы хотите закричать, что есть мочи, и бегать по всему дому, как ужаленный пчелой. Знакомо же это вам? Думаю, что оно знакомо многим... Если не всем.
У нашего героя тоже вот-вот выпрыгнет из груди сердце, вырвется крик или визг. Он бы тоже мог побегать по пустыни с постоянными переменами настроений. Какая причина? Эх... Артур влюбился. Так ещё и взаимно! Разве не прелесть? Я тоже так считаю, но долго допросом мучать не буду.
Блондин начал приоткрывать глаза, ибо в них слепили лучики очень яркого в это утро солнца. Приподнимаясь на одной руке, парень посмотрел на ясное небо через окно и слабо улыбнулся. Это утро для него явно самое лучшее. На душе никогда не было такой лёгкости и тепла. Никогда...
— Зачем ты руку убрал? Я так хорошо расположил на ней свою голову... — где-то из-под одеяла доносился еле разборчивый и сонный голос, принадлежащей никому иному как Антонио.
— Ой, прости, я хотел, чтобы солнце в глаза... — бармен на несколько секунд заткнулся, соображая, что сейчас происходит, и начал немного краснеть, — Что ты делаешь здесь?! Почему ты раздетый?! Когда ты успел ко мне прийти?!
Кёркланд начал вести себя, как какая-то маленькая девочка в одной постели с стариком. Хотя не очень так сравнение... Шатен приоткрыл свои зелёные глаза, зевая.
— Не кричи, пожалуйста... Я ещё не до конца проснулся... — Тони приподнялся, а потом сразу рухнул лицом в колени собеседника, который сильнее покраснел.
— Да... Объясни же мне! — парень вздохнул, смотря на макушку и спину загорелого. И вправду, он такой мускулистый, что глаз не отвести. Так и хочется потрогать... Что и сделал Артур. Он провел рукой вдоль позвоночника и пробежал ею по лопаткам.
— С утра пораньше домогаешься до меня?
— Что? А! Нет! Я просто...
— Просто что? — Антонио снова уселся и с хитрой улыбочкой смотрел на нервничающего блондина, который отводил взгляд, чтоб не залипнуть уже на торс.
— Я не удержался... Твое тело прекрасное...
— Правда? — шатен приблизился к лицу несчастного, смотря ему в глаза, — Я рад, что тебе нравится...
— Ты так близко... Не смотри так пристально! — сын хозяина заведения лёг обратно, закрывая руками свое алое лицо. Вот ведь... Это парень любит смущать!
— Я думал, что мы вместе...
— Что? — от таких слов снова показались изумрудные глаза, в которых видно было удивление, — Мы вместе?...
— Да, а ты не догадался? Как это мило, Арти! — только хотел улыбнулся, как этот милый Арти накинулся на шею, прижимаясь всем телом, — Радости тебе не занимать...
— А ты не рад?...
— Не говори ерунды... Я рад, просто себя сдерживаю. Моя реакция может тебе не понравиться.
— А ты не сдерживайся...
— Я тебя за язык не тянул, — городской немного отстранился и, обхватив пальцами подбородок парня, поцеловал его, вновь прижимая к себе. Кёркланд старался не отставать, отвечая на этот поцелуй и поглаживая чужую шею. Снова его окутывает это непонятное, но до чёртиков приятное чувство. Тело сразу расслаблялось и заполнялось такой теплотой, что казалось, вот-вот она тебя расплавит. Хотелось, чтоб этот поцелуй длился как можно дольше, а лучше вечно. Антонио же решил быть немного настырным, поэтому старался проникнуть языком в податливый ротик, что явно заставило краснеть и немного вздрагивать бармена, но тот даже не пытался оттолкнуть. Наоборот, позволил углубить. Ухмыльнувшись, загорелый мужчина начал вылизывать всю полость рта, поглаживая руками бока парня. Но тут от него отстранились.
— Я же... Так... Задохнусь... — хватая воздух, прошептал Артур.
— Ты сам говорил не сдерживаться.
— Да... И я не жалею...
Тони снова улыбнулся, чмокнув в щёку возлюбленного (теперь с уверенностью можно так говорить), вставая с кровати.
— Кстати, Тони... Ты не представился полностью... — уже более ровно дыша, с некой обидой проговорил блондин, потирая ладонями свои красные щёки.
— В каком смысле?
— Ты только назвал своё имя...
— Тебя интересует и моя фамилия? Ну тогда... Я Антонио Фернандес Каррьедо!
— Две фамилии? Или Фернандес это второе имя?
— Фамилия. Я же испанец. Не принято иметь одну фамилию.
— А я думал всё, почему ты такой... Привлекательный. А ты, оказывается, из Испании.
— Да, из страны страсти, между прочим! Ладно, давай тоже вставай, Артур Фернандес Каррьедо!
— Встаю... Эй! Дурак! Не называй меня так! — Арти резко встал, чтобы пригрозить этому испанцу, но тот со словами "Мне бы одеться, ещё увидимся!" убежал к себе. Ему повезло...
Через некоторое время бармен спустился на первый этаж, замечая, что много народу уже собралось... Но, почему все обслужены? Или они сами наливали что хотели? Что за наглость?!
— Ох, Антонио, да вы просто душка! — тут послышался знакомый и мерзкий голос "мамочки", стоявшая около бароны стойки вместе с Каррьедо, — Такой красивый, милый... Умеете хорошо обслуживать дам, а самое главное! Храбрый!
— Не стоит так меня нахваливать, я просто хотел помочь... О, Артур! Давай сюда, у тебя много работы!
— Всё испортил... Увидимся, Тони!
— Да... Надеюсь, что нет... — последнюю фраза Фернандес проговорил тихо, улыбаясь идущему к нему настоящему бармену, — Ты так долго вставал, что я заменил тебя на время!
— Я уже понял. Спасибо тебе... А... Что тебе она говорила?
— Посыпала комплиментами, говорила, как она рада поговорить с интеллигентным человеком, как и она... А ты уже ревнуешь меня, да?
— Что? Нет! Я вовсе тебя не ревную! Просто интересно стало, о чём она могла говорить с мужчинами... Она только свои услуги предлагает.
— Она и мне предлагала.
— Что?!
— Всё-таки ревнуешь!
Шатен обхватил чужие плечи и прижал к себе Кёркланда, поцеловав того в висок.
— Тут же много людей!
— Им какое дело, что мы тут с тобой...
— Доброе утро, mes chers, что вы тут из себя голубков устроили? Ты только посмотри, Гил! Гил, ты где там?
Неожиданно для всей вселенной появился француз. Антонио было действительно наплевать, что подумают другие о его отношениях с сыном трактирщика, но его друзья... Только не они! Артур и сам вновь окрасился в красный, закрывая рукой своё лицо.
— Ууу, да ты их поймал с поличным! Сами признаетесь или нам применять пытки? Или как у вас там, офицеров, говорится? — альбинос улыбнулся самой хитрой улыбкой, смеясь индивидуальным смехом "Ксе-се-се".
— Мы говорим по-другому, но суть ты передал правильно! Тони, так вот она та самая блондинка?
— Франц, хватит! Если меня не жалко, то хоть не заставляй смущаться!
— Mon ami, я не издеваюсь, я только радуюсь!
— Тони, хочешь сказать, что только ты можешь его смущать?
— Именно!
— Да хватит вам уже! — закричал зеленоглазый, грозно посмотрев на это трио.
Угадаете, что произошло? Все четверо не смогли и секунды промолчать, как начали смеяться. Даже Арти, который в гневе был от этой болтовни. Франциск и Гилберт начали поздравлять своих друзей с новой стадией общения, шутя про свадьбу и детей. Вторые же на них злились, но недолго, ведь это же они...
Вот-вот начинает холодать на улице, а это значит, что скоро начнёт вечереть. Народу стало значительно больше нежели с утра, поэтому стало двое барменов-официантов.
— Спасибо тебе, Тони... Я бы один не справился.
— Не стоит меня благодарить. Ты и так трудишься постоянно, надо тебе будет отдохнуть.
— А ты мне позволишь?
— Позволю. Я буду просто защищать тебя от всяких кошмаров, крепко обнимая...
— Дурак, снова смущаешь...
— Мм, не знал, что вы у нас такие. Надо обязательно рассказать отцу!
Перед парочкой из неоткуда появился Альфред, который презрительно смотрел на них, ухмыляясь. Хоть и в присутствии отца он ведёт себя, как нормальный человек, и помог выбраться испанцу, но его морду так и хотелось разукрасить. Слишком уж она напоминала выражение этого ублюдка Сэма.
— Ну и рассказывай, раз такое трепло. Что тебе нужно? Твой отец снова правила поменял? Теперь я с ним стреляюсь только и всё?
— Лучше не груби мне, а то завтра жизни лишишься. Я метко стреляю... Нет, отец ничего не менял. Но он просил меня передать тебе письмо, Тони. Только прочти его один, — Ал достал из кармана жилетки аккуратно запакованное письмо и протянул шатену, поворачиваясь спиной, — Ну, а мне пора. До скорого времени, Тони.
Взяв письмо и разглядывая его, Каррьедо проводил взглядом сына мафиози. Артур покосился на бумага с каким-то текстом, а после приобнял испанца одной рукой.
— Иди прочитай. Я пока займусь заказами...
— Прочту потом вместе с тобой.
— Тебя просили прочитать его без посторонних. Иди, если что расскажешь.
— Ах ты хитрый...
— Ну, он же сказал не читать... Я не прочту, но узнаю всю информацию от тебя.
Мужчины улыбнулись и друг друга кротко поцеловали, пока никто особо не обращал на них внимания, после чего городской отправился к себе в комнату, чтобы открыть конверт. Любопытство его разрывало на клочья, а вот и наконец он в своей комнате, и можно спокойно прочитать содержание.
Милый мой и дорогой Тони, наша первая встреча прошла не очень благополучно. Хоть ты и отказал, но я прошу ещё раз тебя прийти ко мне. Как только стемнеет, мои люди придут за тобой. Будь готов, и, пожалуйста, не шали на этот раз.
Сэм Джонс
Шатен несколько раз перестал письмо, а после его разорвал на несколько кусочков. Туда идти было снова опасно, тем более, когда недавно все раны прошли. Но и показаться трусом перед этой гнидой не хотелось. Вновь спустившись, испанец подошел к Артуру, не зная, как ему об этом сказать.
— Уже прочёл? И что там?
— Он снова меня зовёт к себе.
— Что? Не ходи, Тони! Он тебя точно убьёт!
— Тише... Арти, я обещаю тебе, что вернусь. Целым и невредимым. Не как в прошлый раз.
— Хорошо... Но я так боюсь... Пожалуйста, будь осторожен...
— Буду, — Фернандес крепко обнял дрожащего парня, поглаживая руками по спине и целуя в лоб и макушку. Около трактира уже стояли люди, которые пришли за испанцем, — Мне пора идти. Веди себя хорошо. И не изменяй мне.
— Не смешно...
— Тогда... Верь в меня. Я обязательно вернусь у тебе.
— Угу...
Антонио отстранился от бармена, направляясь к выходу и сразу же углубляясь в городок. Группа мафиози и городской сразу же исчезли в темноте, от чего Кёркланду стало не по себе. Он очень переживал и чуть ли не начал молиться, чтобы к нему вернулся его любимый.
***
Каррьедо уже подходил снова к этому огромному дому, где его ждёт неизвестность. — У меня явно дежавю... — Что ты там говоришь, а? Что за слово? — Да так, проклинаю вас на латыни. После того, как на него все косо посмотрели и прям взглядом говорили "Тебе конец", загорелый парень начал извиняться за неудачную шутку. Как только мужчины подошли к дверям особняка Джонсов, грозная команда ушла куда-то по своим делам, оставляя Каррьедо одного. Что делать, надо заходить в эту обитель зла. Открыв дверь, перед шатеном уже стояли двое Джонсов, один из которых противно улыбался и раздражал больше всего. — Здравствуй, Тони! Я рад снова тебя видеть! Но я не буду уж так долго с тобой официально здороваться... — Что так? Мы стали старинными друзьями? Если это так, то застрелите меня сразу. — Да как ты смеешь про отца так... — Альфред, не суй свой нос и уши в чужой разговор. Иди в свою комнату. Ты уже сделал своё дело. Ал посмотрел грустно на собеседников и удалился из зала, поднимаясь по лестнице в свою комнату и иногда оглядываясь на отца в надежде, что увидит что-то интересное. — Прости, этот выскочка вечно мешает нам поговорить. — И как же у тебя язык поворачивается называть так своего сына? — Он не мой сын. Видимо, его мать спала со всеми подряд, поэтому и получилось это недоразумение. — Если он действительно такой, то от тебя ничем не отличается. — И снова грубишь старшим. Как же мне в тебе это нравится... Но я позвал тебя не для душевных разговоров. — Может тогда сам прекратишь высказывать свои вводные речи? — Ты прав. Альфред мне рассказал кое-что... Поэтому ты не отвертишься на этот раз.***
— Да где же его носит? Вот ведь, сукин сын! Любит искать приключения на свою восхитительную пятую точку! — начал злиться Гил, скалясь. — Кхм! — кашлянули оба блондина, недовольно смотря на альбиноса. — Ладно-ладно, просто на пятую точку. — Mon cher, не слушай ты этого идиота... И не волнуйся за Антонио. — Ты мне это и тогда говорил, в итоге пришёл весь побитый и еле живой... — Уверен, что убивать Сэм не собирается. Он это сделает на публике! — Гилберт! — Упс... Эй, Арти, я не это имел в виду! — Ох, mon ami, ты такой бестолковый... Кстати, Артур, как вы начали встречаться? — Сейчас не подходящее время для этого... — Вот именно! — Помолчи, Гил, а то ещё одна фраза и нам надо будет нести коньяк! Беловолосый мужчина надул свои щёки и отвернулся от друзей, показывая всю свою обиду на них. — Ребёнок... Так. На чём я становился? А! Ну расскажи! — Ну, я ему признался, когда мы катались в четвером. А он меня поцеловал... — Как романтично! Ночью, в пустыни, почти одни! Под ночным небом он украл у тебя твой первый поцелуй! — Ооо... Артур, зря ты это ему сказал, он теперь начнёт стихи писать про это. Вновь дежавю, ибо вновь распахнулась дверь и перед народом явился сам Иисус Христос... Шучу, явился Антонио целый и невредимый. — Тони! Ты вернулся! — на шатена сразу накинулся бармен, крепко обнимая и проверяя, что с ним действительно всё в порядке, — Что там произошло? Всё хорошо? — Да, он снова предлагал к нему примкнуть, но я отказал. Теперь мне надо смотреть в оба, чтоб меня не пристрелили... — Я тебя не выпущу их своей комнаты, будешь в четырёх стенах сидеть! Четверо друзей немного поговорили о скотине Джонсе, а после начали веселиться, смеясь и шутя. Кажется, их вечно хорошее настроение никто не сможет испортить. И это хорошо. Оно им пригодится. Постепенно компания стала расходиться по своим комнатам, зевая и желая каждому спокойной ночи. — Ты идёшь к себе? — спросил Арти, открывая дверь в свою комнату. — Да, а что? — остановившись рядом, поинтересовался Каррьедо. — Просто... Да нет, ничего. — Хочешь, чтоб мы спали вместе? — Угу... — Тогда, я иду в свою новую комнату! — широко улыбнулся шатен, затаскивая любимого блондина в глубь комнаты, где они заварили чай. (Нет)
