Мечта

Сегодня самый лучший день за последний месяц. Меня, наконец-то, выписывают. Я так рада, что весь день жду дневного обхода врача, чтобы родители смогли меня забрать отсюда. Они хотели, чтобы я уехала домой, хотя бы на неделю, но я категорически против этой идеи. Я люблю маму и папу, очень сильно люблю, но за время моего прибывания в больнице они каждый божий день нянчились со мной, как с маленькой, я этого больше не выдержу. Поэтому, после долгих уговоров, они наконец сдались и уже сегодня ночью, я буду спать в своей комнате и весь вечер болтать с Луизой. *** Сейчас уже 5 часов вечера и мы с Йеном заезжаем на стоянку нашего общежития. Мы всю дорогу разговариваем, вспоминая былые времена, смеемся над старыми шутками. Он старается и я это вижу. Мне так паршиво, что он чувствует свою вину в том, что со мной случилось. Я уже сто раз ему говорила, что он ни в чем не виноват. Йен поддакивает и продолжает так себя вести. Как «так?» Да вот так: Каждые 5 минут спрашивает, как я себя чувствую, чего мне хочется, может ли он что-то сделать для меня. Вы можете подумать, что это просто забота о друге, но он раньше никогда таким не был. Он всегда издевался и шутил, когда я болела, даже когда я просила принести мне стакан воды, он отвечал так: «Ты не инвалид, руки и ноги еще на месте, встань, и сама себе принеси». Именно такое поведение моего рыжика для меня нормально, а не то, что происходит сейчас. Весь такой напряженный, старается не смотреть мне в глаза, постоянно поглядывает в окно, будто старается огородить меня от всего мира. Через 10 минут мы с Йеном уже подходим к двери с номером 22. Как же я соскучилась, никогда не думала, что скажу это, но это так. Я скучала по университету, по нашей комнате с Луизой, даже по учителям к которым я уже привыкла. — Ты зайдешь к нам? — интересуюсь я у друга, который провожает меня поддерживая рукой за талию. Ноги все еще слабые, без его помощи я у дверей в здание уже сидела бы на порожках и ждала новой порции сил, чтобы добраться до нашей комнаты. — Да, конечно, — отвечает Йен. — Давно не виделся с Луизой. Я киваю в знак одобрения и открываю дверь. Странно… В комнате кромешная тьма, я ищу рукой включатель, и когда комната наполняется светом, все начинают кричать мое имя. Вся моя компания тут. Луиза, Гарри, Луи, Найл, Лиам и Сэм. На стене весит плакат с нашими общими фотографиями, по углам разбросаны куча воздушных шариков, а на полу накрыт «стол», там лежит торт с моим именем и куча разных напитков. А они хорошо постарались. Они все дружно подходят ко мне и обнимают. Я улыбаюсь во все 32 зуба и не могу перестать визжать от радости, что вижу их всех здесь. Каждый высказывает свои пожелания скорейшего выздоровления и обнимают меня по отдельности. Мы все садимся на пол, я разрезаю торт, угощаю всех и мы пьем водку с колой за мое здоровье, ну как мы, все пьют, а я должна наслаждаться апельсиновым соком, так как Йен строго настрого запретил мне пить, как минимум еще пол года. Я пробубнила себе под нос пару ласковых, но все же согласилась с ним и вечер продолжился. Мы хорошо проводим время, мальчики рассказывают о новостях в команде, да и вообще, что происходило в университете, пока я «прогуливала».  В основном ничего особенного не случилось, все как всегда в середине семестра: вечеринки у богатеньких студентов и учеба у тех, кого туда не приглашают. Я замечаю Сэма стоящего у шкафа с моей скромной библиотекой, которую я привезла из дома. — Интересно? — тихо подкравшись сзади, спрашиваю я. Он резко оборачивается, будто я поймала его на месте преступления и затем выдыхает, когда понимает, что это всего лишь я. — Да, очень интересно, — мило улыбнувшись, отвечает он. — И что тебя заинтересовала больше всего? - спросила я , садясь на стул , стоящий рядом со шкафом.  — «Война и мир» Толстого, тебе нравится русская классика? — Нет, не особо интересуюсь, это единственное произведение русского классика в моей коллекции, но одно из любимых. — И что ты можешь сказать об этом? — заинтересовано спрашивает мой новый друг. — Могу сказать, что Наташа глупая девчонка, которая не знает что творит. Мне сложно понять ее, ее действия и поступки. — Я понимаю, что ты девушка и тебе было бы интереснее говорить о романтических отношениях между героями, но меня больше заинтересовала война. Ход сражений, отвага, мужество и храбрость многих персонажей, — четко и ясно говорит он. — Так ты тоже читал? — удивленно интересуюсь я. — Конечно, это же одна из самых мудрых книг о самосовершенствовании. — Самосовершенствовании? Ого. Объяснишь? — заинтересованная его мыслями, спрашиваю я. И только он собирается открыть рот, как дверь в комнату открывается и взгляды всех присутствующих обращаются к парню, который заходит и глазами ищет меня, я так понимаю. Зейн… Что он тут забыл? После того раза, когда я его прогнала из больницы, он хотел устроить драку с Сэмом, но я просто развернула колеса инвалидной коляски и уехала в обратную сторону от них. Через минуту Сэм меня догнал и сказал, что Зейн обошелся парой угроз в его адрес и ушел. — Можно с тобой поговорить? — спрашивает брюнет явно не в самом лучшем настроении. — Нельзя, проваливай отсюда, — отвечает за меня Йен. Вижу как у Йена нахмурились брови. Парни смотрят друг на друга, как два быка на красную ткань. У них от неприязни друг к другу чуть ли не пар из ноздрей идет, такая картина меня немного пугает. — Я не тебя спрашиваю, — в ответ огрызается Зейн. — Я непонятно выразился? Йен уже начинает подходить к Зейну, но Найл и Гарри с двух сторон хватают рыжика под руки и пытаются остановить его. Потом кто-то из них говорит: «Успокойся, пусть они уже поговорят наконец-то». Я не понимаю кто это сказал, но зато я понимаю , что  он прав. Надо поговорить с ним и покончить с этим. — Подожди меня за дверью, — четко и ясно, без всяких эмоций говорю я. Зейн выходит из комнаты кивнув мне в знак согласия. Я встаю со стула и  подхожу к Йену, который явно теперь злиться на меня. Я беру его лицо в свои ладони и говорю, смотря ему в глаза: — Перестань меня опекать, я уже большая девочка и сама смогу с ним разобраться. Доверься мне. Он ничего не отвечает, отводит глаза в сторону и опускает мои руки. Я больше ничего ему не говорю и просто выхожу из комнаты. Зейн стоит облокотившись об стену и когда видит меня сразу отходит от ее и делает шаг в мою сторону, но я вытягиваю руку вперед давая ему понять, что бы он держал дистанцию. — Чего ты хотел? — холодно спрашиваю я. — Поговорить. — Говори, я слушаю. — Тесс… — Ближе к делу. — Я… Я хотел извиниться, за все, я… просто… — он начинает мямлить. — Извинения приняты, у тебя все? — все таким же тоном спрашиваю я, хоть у меня чуть ли сердце из груди не выпрыгивает от волнения, что он стоит тут передо мной и пытается извиниться. — Нет. Я просто хочу понять, что с тобой, почему ты так изменилась? — Я чуть не умерла, такие вещи меняют людей, знаешь ли. Его вопрос меня задевает. Как он думал я буду с ним дальше общаться после всего этого, что я пережила в прям и переносном смысле? — Да, я понимаю, и мне очень жаль, что я виноват в этом, и мне чертовски жаль, если бы я только мог вернуть тот день назад. — Но ты не можешь и никто не может, так что… Не успеваю я закончить, как он спрашивает: — Что насчет твоих чувств о которых ты говорила мне? Я хочу провалиться под землю, я ошарашенно смотрю на него, я не ожидала такого резкого вопроса. Не знаю даже , что сказать. — Нет никаких чувств, Зейн, ты можешь быть спокоен. Было и прошло . Прошло! - от своих же слов к горлу подступает ком , но я не подаю виду. После, я чувствую дикую усталость , я уже давно стою на одном месте, появляется  слабость в ногах  и я начинаю сползать по стене, но крепкие руки парня меня перехватывают и прижимают к своей груди. От такой близости тело обмякает еще больше, не знаю куда деться, он смотрит мне в глаза, в упор. -- Ты в порядке ? -- Нет , отпусти меня , мне пора к друзьям. - говорю я , ерзая в его крепких объятиях. — Я тебе не верю, — он говорит это почти мне в губы. -- не верю , что все  прошло . Все тело бросает в жар, мне не уютно, не знаю, что мне делать. — Тебе придется, — почти шепотом отвечаю я, будто боюсь, что кто-то услышит нас. — Как же я могу в это поверить, ты вся дрожишь в моих объятиях, твое сердцебиение сейчас пробьет мою грудную клетку, — и на его лице появляется эта его любимая ухмылка, которую я чертовки ненавижу. Я отталкиваю его себя и отхожу на пару шагов. — Желаю удачи с Перри, не смей больше подходить ко мне, — зло фыркаю я и открываю дверь. — Все еще ревнуешь? — с насмешкой спрашивает он. Я яростно хлопаю дверью и захожу в комнату медленно сползая по двери. И я улыбаюсь, как дура улыбаюсь, когда все озадаченно на меня смотрят. Я ничем не расстроена, я рада, я чертовски рада. Я не безразлична ему, его интересуют мои чувства. Ну что же, мистер Малик, добро пожаловать в игру.