Мечта

Кто-то однажды сказал, что: «Рано или поздно у каждого в жизни появляется такой человек, после которого ты меняешься. И совершенно не важно, было это безграничное счастье или сумасшедшая боль. Ты просто понимаешь, что таким, как раньше, ты больше не будешь никогда». Именно так и произошло, вот только у меня не было «или» у меня было безграничное счастье, он дарил мне его. Зейн Малик сам стал моим безграничным счастьем. Когда я купалась в этой бесконечности, когда я думала, что можно всегда быть такой же счастливой, как в те моменты проведенные с ним, в один день я поняла, что тонула. Я начала задыхаться от сумасшедшей боли, которую мне причинял мой разум. Всегда, когда я думала о нем, внутри становилось так пусто, будто со своей любовью он забрал и мою душу. Но я не права, говоря «когда я о нем думала», я всегда о нем думаю. Я не знаю, что мне сделать, чтобы унять эту всепоглощающую тоску. Может, чтобы перестать чувствовать боль, нужно перестать вообще что-либо чувствовать? — Что вы можете сказать? — из моих мыслей меня перебил мистер Эндрюс — преподаватель по литературе. — Извините, я не расслышала вопрос, — ответила я и некоторые ребята из аудитории рассмеялись. Наверное, они уже давно говорят на какую-то тему. Посмотрев на меня несколько секунд, преподаватель повторил вопрос: — Мы с ребятами обсуждаем моменты, которые им больше всего запомнились после прочтения романа «Грозовой перевал». Что запомнилось вам, Тереза? — он явно понял, что со мной что-то не так, а иначе преподаватель выгнал бы меня из аудитории, не то чтобы повторить для меня лично тему обсуждения. Я немного задумалась, пытаясь отбросить лишние мысли в сторону и сосредоточиться на том, что от меня хотят, и наконец спросила: — А можно сказать цитату, которая запомнилась больше всего? — Конечно, так даже лучше, — и мистер Эндрюс улыбнулся, поняв, что я не бездельничала все каникулы, а я и правда прочла то, что он задавал. Но вот только я прочла это потрясающий роман два года назад и перечитала его еще не раз, так что процитировать Кетрин Эрншо или мистера Хитклифа мне не составило бы никакого труда, но я выбрала именно тот момент, который для меня сейчас самый актуальный. — Кетрин однажды сказала своей служанке мисс Дин: «Если все прочее сгинет, а он останется — я не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью». На несколько секунд все замолчали и я заметила пристальный взгляд Йена на себе, стало так тихо, что я могла слышать собственное дыхание. Я не отводила взгляд от друга, он был напуган, я видела это. Мы перестали общаться, виделись только на парах и обменивались робкими «Привет. Как дела?». Раньше меня бы это беспокоило, но сейчас я не хочу с этим разбираться. Если бы я была ему нужна, если бы он нуждался во мне, он бы поговорил со мной и мы все смогли решить, но это его выбор. Узнавая о моей самочувствие у Луизы, он остается в своей зоне комфорта, пока я борюсь с желанием убить Перри или себя. — Прекрасно, можете сесть, — говорит преподаватель и переходит к следующему вопросу, обращаясь к другому студенту. Йен отворачивается обратно и я снова погружаюсь в свои мысли, пока прозвеневший звонок не сообщает, что пора идти домой. В последнее время, я часто начала слушать музыку в наушниках, забросила свои репетиции, даже Луиза перестала играть на барабанах из-за того, что у меня каждый день болит голова. Вот и сейчас, шагая в сторону студенческой деревни, я слушаю Адель, ту самую песню «Someone like you», которую я пела в вечер нашей первой встречи, на «костре», когда Зейн Малик сделал все, чтобы я обратила на него внимание. Я все думала, а что, если бы мне тогда понравился кто-нибудь другой, выбор то был большой. Мне мог понравится кто угодно, они все были свободны, но нет, меня зацепил именно тот, у которого больше всего скелетов в шкафу. Дойдя до своего места обитания, я бросила рюкзак, переоделась и вышла из кампуса не забыв прихватить наушники и телефон. Я направилась куда глаза глядят, не могла больше сидеть в четырех стенах и нагнетать себя еще больше. Около двух часов я гуляла по городу. Ходила мимо разных магазинов и кафе, наблюдала за прохожими, задерживая внимание на парах, что шли за руки и с улыбками на лицах говорили о чем-то. Еще через некоторое время, я словила себя на мысли, что не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Я зашла в ближайшее кафе, подошла к бариста, и заказала себе кофе на вынос. Пока я ожидала свой заказ, я обернулась в зал и заметила знакомые лица за одним из столиков. Это были Лиам и Зейн. Пейн протянул второму какой-то белый конверт и они сели за столик. — Тесса, ваш заказ готов, — молодой человек слишком громко произнес мое имя, что я даже испугалась. Резко отвернувшись, я поспешила расплатиться. Схватила стаканчик, и развернусь, чтобы направится к выходу, но столкнулась с Зейном лицом к лицу. Когда я подняла глаза на него, то не могла оторвать взгляд. Это бы он, его глаза, брови, скулы, его ресницы… За долгое время, я снова видела его так близко, как же я скучала... Со дня нашей последней встречи на той вечеринки прошел почти месяц, я видела его только на поле со своей командой. Я приходила каждый вечер, сидела почти у выхода, чтобы меня не было видно, и смотрела на него из далека. А сейчас он так близко, я слышу запах его духов и ноги подкашиваются от волнения. — Привет, — тихо говорит он и ставит руку на стойку, загораживая мне выход. — Привет, — так же отвечаю я и перевожу взгляд на свои ноги. — Не хочешь к нам присоединиться? — предлагает Малик. — Мы тут с Лиамом частенько сидим. — Нет, спасибо, я спешу, — говорю я, пытаясь не смотреть больше на него, иначе, я не смогу больше отказать, если он будет настаивать. — Ладно, — но он не настаивает… Я киваю, отхожу в сторону и выхожу из заведения. Как только я сворачиваю за угол эмоции снова меня накрывают. Я так долго себя сдерживала и вот одного его взгляда хватило, чтобы разрушить все, что я так долго строила. Вы можете сказать: «Какая же у тебя шаткая психика» и я вам отвечу, что так оно и есть. Я не понимаю, почему не могу контролировать себя, когда вижу его, он будто вампир, который загипнотизировал меня страдать, когда его нет рядом. Именно это я и делаю, я стала зависима им и я не знаю, что мне с этим делать. Я немного успокаиваюсь, снова надеваю наушники, включаю песню Sia «Waving Goodbye». C первой строчки эта песня поглощает меня. «Two hearts, one past/ Два сердца, общее прошлое, I was your lover/ Ты любил меня. Cruel words broke us/ Жестокие слова сломали нас, You became another/ Ты стал другим». Пытаюсь бороться с собственными эмоциями. Знаю, что должна хотя бы снять наушники, но не могу себя заставить. Пробую содержимое своего стаканчика и тут же выплевываю, этот идиот забыл добавить сахар и кофе оказался еще более горьким, чем я могла предположить. Почему в моей жизни даже напиток не может быть приятный? Со всей силы бросаю стакан в стену и брызги разлетаются в разные стороны. Я сажусь на пол и облокачиваюсь об противоположную стену переулка, закрываю лицо руками и снова сталкиваюсь лицом к лицу со своими демонами. И тут, я чувствую, как кто-то вытаскивает один из моих наушников. — Тесс, что с тобой? — он держит меня за оба запястья и снова бродит глазами по моему лицу. — Почему ты плачешь? Я хныкаю и не могу ничего сказать. — Ты меня слышишь? Я киваю и тянусь правой рукой к его лицу. Он пододвигается ближе и я дотрагиваюсь до его щеки. Парень прикрывает глаза на пару секунд и затем сразу их раскрывает. — Что с тобой, родная? — спрашивает парень, вытирая слезы, которые сами скатываются с моего лица. Я опускаю глаза, беру в руку второй наушник и протягиваю ему, он вставляет его себе в ухо и прислушивается к словам песни, которая почти закончилась. «The enemy in my bed/ Я в постели с врагом, When the voice in my head/ И голос в моей голове Tells me I should treat myself better/ Говорит, что я должна лучше к себе относиться I know you don’t mean to be mean/ Я знаю, ты не со зла такой злой, When you’re hurting you’ll see/ Когда ты ранишь меня, то видишь, You can see just how dark it is getting/ Ты видишь, как сгущается тьма». Я неотрывно смотрю в его глаза, я хочу понять, что у него внутри, я должна знать, говорил ли он правду, когда сказал, что не лгал о своей любви ко мне. Но он бегает глазами по моему лицу и я не могу ничего понять. Я опускаю руку к его сердцу, думая «может хотя бы оно даст мне ответ на мой вопрос». «Feel my heart break/ Чувствую, как разбивается мое сердце! Feel my heart break/ Чувствую, как разбивается мое сердце! Feel my heart break/ Чувствую, как разбивается мое сердце! As I walk away (As I walk away)/ Когда я ухожу от тебя (Когда я ухожу от тебя)». Я чувствую, как сильно начало биться его сердце. И в этот момент я начинаю улыбаться. «Он не соврал!» И как только начинается последний припев, я пододвигаюсь к нему, и своими соленными губами нежно целую его. «So one hand is holding yours while/ Одной рукой сжимаю твою ладонь, The other is waving goodbye/ Другой машу на прощание. I love you, but it’s your turn to fight/ Я люблю тебя, но теперь твоя очередь сражаться. But one hand is holding yours while/ Одной рукой сжимаю твою ладонь, The other is waving goodbye/ Другой машу на прощание. I love you, but it’s your turn to cry/ Я люблю тебя, но теперь твоя очередь плакать, It’s your turn to cry\ Твоя очередь плакать, It’s your turn to fight\ Твоя очередь сражаться… » Мы не отрывались друг от друга, пока песня не закончилась. Он поднял меня на ноги и крепко обнял. Песни сменялись одна за другой, но он не отпускал, а я и не хотела. Я знала, что рано или поздно это закончится и мне надо было насладиться, пока я могу. — Ты отказался от нас, — Тихо прошептала я ему на ухо. — Никогда, — уже громко ответил он. — Ты женишься на ней, — он взял мое лицо в обе руки, внимательно посмотрел мне в глаза и сказал: — Никогда! Слышишь? Я никогда не женюсь на ней. Внутри все так так сильно затрепетала, что даже дыхание перехватило. — Но… — хотела сказать я. — Нет никаких но, — он схватил меня за руку. — Поехали, я все тебе расскажу. Зря я решил держать тебя в неведении . Прости меня , я постараюсь все исправить . Я держала его за руку так сильно, как только могла. Эта рука была моим спасением, моей надеждой на счастье и я боюсь момента, когда мне придется ее отпустить.