Глава 1.
26 июля 2016 г., 14:31
Взрыв, вспышка, боль. Это чувствовал Снарт, пока летел куда-то в пустоту — отталкивающую своей неизвестностью, притягивающую своим спокойствием. Холод никак не мог понять, зачем, он это сделал, зачем спас всех, зачем спас Мика. Рори нечего терять. У поджигателя нет ни семьи, ни дома, ни любимого человека, ни цели в жизни — помимо грабежа. Только пушка, да кучка преступников, вот всё добро мужчины.
А у Снарта? У Снарта, ещё осталась любящая его Лиза. Которая годами не будет верить в произошедшее. Которая всё равно будет ждать и, рано или поздно загнётся. Вся надежда оставалась на то, что Циско позаботится о ней, а он это сделает, Леонард верит в него. Но больнее всего, Снарту было от того, что он больше никогда не увидится с Флэшем. Эти их «кошки-мышки», так заводили преступника, раззадоривали, были как наркотик, с которого не хотелось слезать. Да и не надо было.
Правда, частенько Холод ловил себя за разглядыванием Барри, уж больно у него костюм, обтягивающий и, тело аппетитное. Лену порой казалось, что Аллен не против таких вот нахальных действий со стороны преступника, ведь парень ловил на себе отнюдь не враждебный, тёмный, взгляд. Флэш покрывался красными пятнами, но ничегошеньки не говорил. Не будем скрывать, Леонард хотел Флэша, хотел до одури.
Он, преступник и вор, влюбился в защитника города, которого травит своим присутствием. Но и спидстер хорош, вечно рассматривает излюбленную и неизменную парку Снарта, а в запале битвы вовсе пытается стянуть её или хотя бы дотронуться. Может быть, поэтому Холод носил её, на каждую их встречу. Но, умирать Лену было нельзя, была, по крайней мере, еще одна причина для этого. Есть одно незавершённое и очень унизительное дело — извинение, всё перед тем же Флэшем. Из головы всё не вылезал аэропорт. Он тогда предал Барри, просто ни за что.
Да, Леонард преподавал урок, но потом понял, это бесполезно. Аллен жутко упрям и всё равно будет верить всем и вся. Спотыкаться, падать, терпеть поражение, но верить. И та боль, которую Снарт доставил ему, незаслуженна и не принесла ровно никакой пользы. И потом, после помощи Барри, Лен заявился в его дом под Рождество. Разумеется, не только чтобы рассказать о надвигающейся опасности, о которой Флэш и так уже знал.
«Спасибо», вот что должно было прозвучать тогда, но виной провала была Айрис, пришедшая в дом вместе с Алленом. Она не должна была придти, помешать всему, разрушить и без того хрупкую решимость. И Аллен в тот вечер был так близко, такой горячий, тонизирующий. Снарт отдал бы всё, украл что угодно, ради одной ночи с этим удивительным парнем. Парнем, от которого веет кофем с карамелью, и который бегает быстрее звука, и который спасает людей от подобных Леонарду, от убийц.
С такими мыслями Холод плыл куда-то, будто в желе, вокруг было тихо и мягко. Внезапно около бедра с правой стороны кольнуло, Лен хотел было посмотреть, что там, но глаза не открывались, слиплись с чувствительной кожей под глазами и всё тут. А по ноге расползалась ноющая боль, словно по венам тёк жидкий лёд. Это было невыносимо. Снарт, наверно разрешил бы себе всхлипнуть, но тело словно вмонтировали в бетон, ничего не двигалось, не шевелилось.
Вдруг пространство разрезало механическое жужжание. Оно приближалось и приближалось, остановившись у обездвиженого тела. Лена схватили за запястье и потащили куда-то. Металл обжёг спину, руки, шею и на тело навалилась усталость, органы внутри плясали джигу-дрыгу и, от этого хотелось блевать.
— Сна-а-арт! — Заорала Сара, склоняясь над товарищем. Мужчина еле дышал, вся команда Легенд столпилась вокруг утерянного героя, каждый хотел убедиться, что с ним всё в порядке. — Очнись говнюк ты морозный! Я не дам тебе умереть, слышишь?! Быстро открой глаза, — у Канарейки была истерика. Она поняла это, когда горячая слеза скатилась по щеке и упала Снарту на нос.
Рэй быстро оттащил уже ревущую подругу, пока все остальные осторожно понесли найденного товарища в больничный блок. А Лен чувствовал это всё, слышал их голоса, говорящие, что плыть по временному потоку и выжить, это чудо, особенно если учесть время. Месяц, Снарт считался мёртвым, целый месяц…
***
На улицах Централ-Сити царила тьма. Машины тихо ехали по дорогам, изредка сигналя менее добросовестным прохожим и водителям. Время было к девяти, все порядочные люди разошлись по домам и сейчас кто-то наслаждался одиночеством, кто-то лежал в кровати со своей половинкой, а кто-то наблюдал за спящим ребёнком. Но в С.Т.А.Р Лабс бурлила яростная дискуссия. — Барри! Я тебя прошу, иди, поспи… — Лиза склонилась над клюющим носом парнем. — Мы с Циско вполне можем посмотреть за моим братом. — Нет, нет, — Аллен помотал головой, пытаясь отогнать навязчивый сон, лезший ему в голову. Парень удобнее устроился в кресле. — Я вполне могу ещё ночку посидеть. — Но Барри… — Доктор Сноу нахмурилась. — Третьи сутки без сна, это плохо. Вот я тоже подежурить могу, ну не мучай ты себя, — вся троица укоризненно посмотрела на парня. — Не-е-ет, — Возразил тот. — Ещё ночь. Потом да, но сегодня нет, — он проводил недовольных друзей взглядом. Да, его не переубедить, да он упрям, но им никогда не понять его. Снарт очнётся сегодня, он обязан. И Флэш должен увидеть, как его вечно жестокий враг откроет глаза. Хотя жесток ли он? Разве можно героя назвать жестоким. Барри не мог скрыть радости и гордости, за то, что он был прав, когда к нему подошла Сара и сказала, что Леонард спас мир. Но стоило ей произнести роковые слова про — Лена. Всё, Аллен рухнул на пол, как сломанная кукла, с которой никто не хотел играть, с которой Холод не мог играть. Друзья бросились к нему, кричали, шлёпали по щекам, пытались привести в чувства, но бесполезно. Барри был сломан, он не мог ходить, бегать, жить. Никто не знал о его страсти к преступнику. Барри не мог представить свою жизнь без Холода. Но он вернулся, восстал из мёртвых и плевать, что в коме. Рано или поздно даже она не сможет сдержать Снарта, и он распахнёт свои тёмно-синие глаза. И вот тогда-то Барри и расскажет ему всё, и больше никогда, и никуда не отпустит. Глаза медленно слипались. Сон, плёл вокруг парня свою собственную паутину. И в итоге, Барри сдался на милость морфея, закрыл глаза и поплыл чудаку на встречу.***
В больничном блоке, раздавались мирные пиканья приборов, лампы не горели, а ночной тёплый ветер играл со шторами, изредка окутывая лежащего в комнате человека. Всё как обычно, мужчина мирно сопит, не двигается. Нет даже намёка на то, что он сейчас распахнёт глаза. — Ах, — Лен резко выныривает из темноты, встречаясь лицом к лицу с жестоким миром, который попытался убить его. Попытался, но не смог. Его тело ноет, оно затекло, каждое движение отдаётся разрядом электричества по всем органам, по всем мышцам в теле. Но он всё равно шевелится, желая, наконец, придти в себя, зажить, чтобы смерть знала, с кем связалась. После пяти минут разминки — Снарт садится. В этих пижамных штанах он чувствует себя уязвлённым, даже дома, вор, не позволяет себе такое, он преступник, злодей, и не может превращаться в плюшевого мишку. Его нрав суров всегда, а одна мысль о том, что кто-то ухаживал за ним, приводит в ужас. Неудивительно, что мужчина первым делом начал искать свои пропахшие потом и кровью вещи. Они нашлись в комоде, вот только… — Постирали, гады. — Выругался Снарт. Теперь его мужественная парка, превратилась в детскую курточку пахнущую цитрусами. Как же теперь грабить? Один плюс, враги будут умирать быстро… и от хохота. Ну что ж делать, Лен взял штаны, грубая ткань скользнула по левой ноге. Но боль, он вспомнил, про ту боль, режущую его изнури. Холод посмотрел на свою правую ногу и вздрогнул. Переплетение голубых вен опутывало конечность, выпирая, а на бедре красовалась голубая кожа, расцветшая причудливым цветком. А маленькие синие ниточки продолжали ползти по телу, медленно перебираясь на бок и другую ногу, неся с собой прохладу. Леонард, вспомнил синюю вспышку, при взрыве, она отдавала холодом во всём теле, особенно… у кобуры. Снарт сорвался, начал вываливать из комода всё подряд, пушки там не было. — Не-е-ет! — Заорал мужчина. Эхо ответило ему тем же горестным криком, наполненным отчаянием. Боль вернулась, окутывая тело, перетекая под кожей, пропитывая его, и Холод медленно сполз на пол. Он чувствовал себя инвалидом, он чувствовал внутри себя, что-то не нормальное, сверхъестественное, он стал мета-человеком…
