Monster inside each of us

Чимин стоял на кухне и не торопливо готовил себе ужин, пока за окном лил дождь. Может из-за него чувство тревоги не покидало парня? Он размышлял о том, что сегодня с Чонгуком было что-то не так: на тренировках у него плохо получались движения, а голос дрожал во время записи. Он явно был не в духе, а это значит, что и Чимин может попасть под горячую руку. И как только Чим об этом подумал, сзади услышал шаги и, обернувшись, встретился с холодным взглядом макнэ, от которого пробежали мурашки по коже. Чимин продолжил готовить, но под этим взглядом было очень не уютно. Гук облокотился о дверной косяк и не сводил свой взор, как будто пытался дыру просверлить в затылке Чимина. Вскоре Пак не выдержал и, повернувшись, спросил: Может для тебя тоже приготовить? – улыбнувшись, как можно более естественно и непринуждённо. Но Гук лишь поморщился и Чимин вновь отвернулся. Повисла тишина, не считая шум дождя за окном. Но уже через пару минут макнэ подошёл вплотную к Чиме и прошептал ему на ухо: Как закончишь – приходи, но не сильно наедайся, хён, - его руки скользнули по коже хёна, заставив того немного вздрогнуть, затем Гук просто ушёл. Не понять намёка было не возможно, но в таком состоянии макнэ был очень опасен и не предсказуем. Чимин не хотел его злить ещё больше, поэтому пришлось распрощаться с едой и последовать в комнату Гука. Было страшно открывать дверь, но ещё страшнее будет, если он не зайдёт, и Чимин сглотнув, осторожно заглянул во внутрь. Комнату освещал лишь лунный свет, в котором Чим сразу заметил Гука, сидящего в кресле. Макнэ властным жестом поманил его к себе, от чего Чимин растерянно посмотрел по сторонам, не зная, куда себя деть, но, как покорный пёс, всё же подошёл. - Раздевайся, – властно и коротко. В глазах Чонгука читался холодный интерес. Хён стушевался и замешкался, хотел было возразить, но комок встал в горле. Он просто не смог сказать что-либо. Смущённо он начал расстёгивать рубашку, обнажая свой накаченный пресс, затем последовали носки и штаны. Всё это время он чувствовал на себе обжигающий взгляд, стараясь не встречаться с ним. Когда Чим остался лишь в трусах, он вопросительно посмотрел на Гука, но тот молчал, лишь продолжая ждать. Уши Чимина покраснели, медленно он всё же снял и трусы. Оставшись совершенно без одежды, он стоял перед Гуком, а тот оценивающе смотрел на его тело, не пропуская и сантиметра его кожи. Наконец Гук встал и подошёл к Чиме, затем надел на него чёрный кожаный ошейник. Парень даже не успел ничего понять, как макнэ дёрнул за цепь и вот Пак уже стоит на коленях перед ним. Чон медленно провёл рукой по мягким волосам хёна, запуская пальцы в его густую шевелюру. Резко задрав голову Чимы, он наклонился к его губам и страстно поцеловал, кусая их до крови, а затем нежно зализывая ранки. Чимин не ожидал такого резкого смена подхода, но как только он расслабился макнэ опять дёрнул за цепь, на этот раз поставив Чиму на четвереньки. У него начали дрожать ноги, такая поза сильно вгоняла его в краску, а Гук с удовольствием смотрел на его терзания. Затем обошёл парня сзади и безжалостно принудил раздвинуть ноги шире. Пак чуть не упал, но удержался, слегка подрагивая. Одновременно его возбуждала такая холодность Гука, но и смущала и даже пугала, он чувствовал себя уязвимым и таким слабым. Макнэ провёл пальцами между лопаток своего хёна, затем вдоль позвоночника, от чего у Чимы вырвался тихий стон, а тело его выгнулось, приняв очень аппетитную позу. Чон хищно облизнул губы и начал расстёгивать штаны, пристраиваясь сзади поудобнее. Положив руки на бёдра хёна, он начал тереться о его зад, от чего Чимин вздрогнул, с его стороны послышалось тяжёлое дыхание. Он уже был на пределе, властный макнэ только и делал, что дразнил его. Без каких-либо предварительных ласканий, Гук начал вставлять свой член, с трудом проталкиваясь в неразработанный зад хёна. От таких жёстких действий у старшего выступили слёзы, а стоны срывались на крики. Но Чону это доставляло только удовольствие, смотря на страдания Пака, он потихоньку набирал скорость, проталкиваясь всё глубже. У Чимы ослабли руки, и он уже утыкался лицом в ковёр, когда Чонгук полностью вошёл в него. Это было жёстко и болезненно. Макнэ так выпускал свою злость, срываясь на любимом человеке, причиняя ему боль и наслаждение одновременно. Им обоим от этого становилось легче. Гук кончал прямо в него и, не прерываясь, начинал всё снова и снова, от чего у Чимина кружилась голова. Сколько раз они уже это сделали? Сколько уже меняли поз? Сейчас Чимин лежал под Гуком к нему лицом. Смотрел, как макнэ тяжело дышит и сосредоточенно двигается. Непроизвольно Чим протянул к его лицу руку и, со всей своей нежностью, погладил по щеке. Гук на секунду замер, смотря на его заплаканное лицо, а затем просто упал на хёна, мягко обнимая, утыкаясь носом в грудь и вдыхая его запах. В который раз это происходит уже, и каждый раз Гук клянётся, что это был последний. Его губы дрожат, когда он просит прощения, а Чимин лишь гладит его по голове и целует в макушку. И они лежат так ещё очень долго, пока не уснут или кто-то уйдёт. Чимин посмотрел на лицо спящего макнэ, такого невинного в этот момент. Никто и не поверил бы, какой он бывает, но это немного радовало Пака, что только он знает про тёмную сторону любимого. Он не злился на него за это, а просто любил таким, какой он есть. У всех бывают плохие дни и как-то надо снимать стресс. И Чим позволял это делать так. Это разрушало изнутри, ломало разум, порождало монстра внутри него. Но также делало его счастливым.